Адреналин и сахарная пудра

Минхо отстранился от Джисона, но лишь на мгновение, чтобы поймать его взгляд. В глазах Хана всё еще плескалось недоверие, смешанное с робкой надеждой.

— Раз уж мы официально закончили работать купидонами на полставки, — Минхо хитро прищурился, — пора устроить свидание, о котором Хёнджин побоялся бы даже мечтать.

— И что ты задумал, Ли Минхо? — Джисон шмыгнул носом, вытирая остатки слез рукавом своей безразмерной толстовки. — Опять заставишь меня идти в поход на три дня в горы?

— Хуже, бельчонок. Намного хуже.

Спустя час они стояли у входа в ночной парк экстремальных аттракционов, который закрывался только на рассвете. Минхо, не говоря ни слова, купил два билета на «Прыжок в бездну» — самую высокую тарзанку в городе, светящуюся неоновыми огнями на фоне ночного неба.

— Ты с ума сошел?! — взвизгнул Джисон, глядя вверх. — Я же умру! Мое сердце выскочит раньше, чем мы долетим до середины!

— Не выскочит, — Минхо крепко переплел их пальцы, потянув его к платформе. — Я буду держать тебя. К тому же, разве не ты говорил, что хочешь чувствовать себя живым?

Когда они стояли на краю платформы, пристегнутые друг к другу общим креплением, Джисон зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли круги. Ветер трепал их волосы, а внизу расстилалось море огней Сеула.

— Хани, посмотри на меня, — попросил Минхо.

Джисон приоткрыл один глаз. Минхо улыбался — той самой открытой и искренней улыбкой, которую он берег только для самых близких.— На счет три? — шепнул Минхо.— На счет... — Джисон сглотнул. — Три!

Они шагнули в пустоту вместе. Крик Джисона утонул в порыве ветра, но в следующую секунду страх сменился невероятным чувством полета и эйфории. Когда их потянуло вверх на эластичном тросе, Джисон внезапно рассмеялся — громко, заливисто, чувствуя, как адреналин выжигает всю прошлую неуверенность.

Когда они наконец спустились на твердую землю, ноги у обоих подкашивались. Они буквально рухнули на ближайшую скамейку, тяжело дыша и не разрывая рук.

— Это было... — Джисон пытался поймать ртом воздух, — самое тупое и прекрасное, что я делал в жизни.

— Подожди, это только начало, — Минхо достал из рюкзака бумажный пакет с горячими чуррос, густо посыпанными сахарной пудрой. — Теперь углеводная кома.

Они сидели в свете уличных фонарей, перепачканные сахаром, деля один десерт на двоих и обсуждая, как завтра удивятся друзья, увидев их идущими в университет за руку.

— Знаешь, хён, — Джисон слизнул пудру с губ, — помогать другим было весело. Но быть счастливым самому... это куда круче.

Минхо притянул его к себе и коротко, но властно поцеловал в макушку.— Согласен. Но если Хёнджин снова начнет ныть, мы всё равно его спасем. По старой памяти.