Конец диктатуры правил

Понедельник в университете всегда был временем суеты, но сегодня в главном холле витало особое напряжение. Студенты обсуждали недавний скандал с Сарой, а Хёнджин и Феликс, больше не скрываясь, вместе шли к расписанию, ловя на себе одобрительные взгляды.

Однако всё внимание переключилось на входные двери, когда там появился Ким Сынмин. Как всегда, безупречно отглаженная рубашка, папка с документами в руке и ледяное выражение лица. Но в этот раз что-то было не так. Он не спешил в деканат. Он стоял у колонны, явно кого-то поджидая.

Когда в холле показался Чонин, пытающийся незаметно проскользнуть мимо стайки шепчущихся омег, Сынмин расправил плечи.

— Ян Чонин! — его голос, усиленный акустикой холла, заставил всех замолчать.

Чонин замер, округлив глаза. Он ожидал чего угодно — тайных записок, свиданий в библиотеке, но не публичного вызова от самого дисциплинированного студента вуза.

Сынмин спокойным, уверенным шагом пересек холл. Остановившись прямо перед Чонином, он на глазах у изумленной толпы... отложил свою священную папку на подоконник и бесцеремонно притянул младшего к себе за талию.

— Староста Ким? — пролепетал кто-то из толпы. — Вы... вы выносите ему выговор за опоздание?

Сынмин обвел присутствующих своим фирменным «пронзающим» взглядом, от которого у прогульщиков обычно подкашивались ноги.

— Нет, — отрезал он. — Я вношу правку в устав этого университета. С сегодняш дня Ян Чонин официально находится под моей личной защитой. Любые попытки «поучить его баскетболу» или позвать на свидание будут рассматриваться мной как грубое нарушение общественного порядка со всеми вытекающими последствиями.

В холле воцарилась мертвая тишина. Хёнджин, стоявший неподалеку, присвистнул:— Ого, Сынмо, это было мощно даже для тебя.

Сынмин проигнорировал друга. Он наклонился и, не обращая внимания на сотни камер телефонов, которые тут же начали снимать, нежно поцеловал покрасневшего Чонина в лоб, прямо над челкой.

— А теперь иди на пары, лисёнок, — прошептал он так, чтобы слышал только Чонин. — Я зайду за тобой после второй лекции.

Чонин, всё еще пребывая в легком шоке, лишь кивнул и под прицелом завистливых и восторженных взглядов побрел к аудиториям. На его лице сияла самая яркая улыбка, которую этот университет видел за последние четыре года.

Маска «ледяного принца» была разбита окончательно, и Сынмин, кажется, ни капли об этом не жалел.