Маски сброшены

Экран полыхал взрывами очередного блокбастера, но для двоих в последнем ряду звук битвы стал лишь фоном. Сынмин чувствовал, как бешено колотится сердце Чонина, прижатого к его груди, а Чонин задыхался от собственной ревности и близости «ледяного» альфы.

— Идем, — коротко бросил Сынмин.

Он подхватил Чонина за руку и, не дожидаясь возражений, вывел его из темного зала. Хёнджин только успел понимающе ухмыльнуться им в спину, толкая Феликса локтем: «Смотри, кажется, у Кимов намечается серьезный разговор».

Они вышли в ночной парк при кинотеатре. Здесь было безлюдно, только фонари отбрасывали длинные тени на пустые скамейки. Сынмин вел Чонина до самой глубины аллеи, пока не остановился у старого фонтана.

— Ну? — Чонин резко вырвал руку, хотя в его глазах больше не было злости, только обида. — Доволен? Увидел, как я бешусь? Тебе обязательно было так мило улыбаться этой Мине?

Сынмин медленно снял очки и спрятал их в футляр. Без них его взгляд стал беззащитно-искренним и пугающе глубоким.— А тебе обязательно было вешаться на шею тем качкам у автоматов? — парировал он, делая шаг к омеге. — Ты хотел вывести меня из себя, Чонин. Ты хотел увидеть трещину в моей «идеальности». Ты её увидел.

— Ты вел себя так, будто тебе всё равно! — выкрикнул Чонин, толкая его в грудь. — Ты вечно со своими правилами, со своими графиками... Я думал, я для тебя просто очередной пункт в списке дел!

Сынмин перехватил его руки и сжал их, притягивая младшего вплотную к себе.— Пункт в списке? — прошептал он, и его голос сорвался. — Чонин-а, я из-за тебя забываю, как дышать. Я проверяю твое расписание чаще, чем свое. Я прихожу в библиотеку не заниматься, а просто чтобы видеть твою макушку за стеллажами. Ты — единственное правило, которое я мечтаю нарушить каждый чертов день.

Чонин замер, пораженный этим признанием. Его губы дрогнули.— Тогда почему ты не сказал? Почему строил из себя ледышку?

— Потому что боялся, что если я дам волю своим чувствам, я тебя напугаю, — Сынмин осторожно коснулся щеки Чонина, стирая выступившую слезу. — Я собственник, Чонин. И когда я увидел тебя с теми парнями... я едва сдержался, чтобы не подраться.

Чонин шмыгнул носом и вдруг хитро прищурился, возвращая свою лисью натуру.— Значит, «ледяной принц» на самом деле — ревнивый вулкан?

— Только для тебя, — выдохнул Сынмин и, наконец, накрыл его губы своими.

Этот поцелуй был горько-сладким, со вкусом прохладного ночного воздуха и запоздалых признаний. В пустом парке больше не было правил и графиков — только два человека, которые наконец-то перестали играть в прятки.