Где ты настоящая?

Вяткин  Георгий

Выходной выходным, но режим сна поддерживать нужно. Я встал, как обычно, в шесть ноль‑ноль — уже привычно для меня без будильника. Пока мама с отцом спали, я сделал все водные процедуры и сварил себе пару яиц, но съел только одно. Всё это у меня заняло около сорока минут.

Не захотев больше сидеть в душной квартире, я пошёл на террасу нашего дома, которая по непонятным мне причинам называется «сбере». Может быть, это сокращение от слова «сбережём», так как там много, пусть и не разнообразных, растений, а может быть, это аббревиатура чего‑нибудь. Но не суть — меня это никогда не волновало.

Уже там я прошёлся неспешным шагом мимо единственной клумбы с разнообразными цветами. Всего их немного — три десятка на один квадратный метр. Но именно от них на веранде пахло приятным ароматом наступающего лета.

Пройдя дальше, мой взгляд упал на девушку в белой футболке с надписью на английском и такой же белой юбке, длина которой чуть выше колена. Её волосы распущены.

Мой интерес не заставил себя долго ждать: ведь она как будто была мне знакома. Да и в целом в такую рань здесь обычно никого нет, кроме доброго дедули, который постоянно читает газеты.

Я подошёл ближе и хотел уже окликнуть её, как подул ветер — достаточно сильный, чтобы задрать юбку. Не стоит и говорить, куда сразу устремился мой взгляд. Естественно, на её красиво развивающиеся на ветру волосы. Девушка прижала юбку и развернулась. Готов поспорить, что мои глаза стали похожи на пятирублёвые монеты. Нет, мои глаза точно мне врут! Это точно не она! Но с судьбой не поспоришь. Напротив меня стояла Злата собственной персоной.

Сначала она тоже вглядывалась в моё лицо, то ли пытаясь меня разглядеть, то ли тоже не веря, что это я. Но, увидев, что мой взгляд явно прикован к ней, она сложила два плюс два.

— Извращенец! — громко крикнула Злата, подходя ближе, чтобы, по всей видимости, дать мне пощёчину.

— Злата, что ты здесь делаешь?

Она точно не могла жить здесь — а то мы бы с ней пересекались хотя бы раз. Уверен, что она только вчера приехала.

— Я теперь здесь живу, — потеряв весь свой пыл и сказав это чуть тише, она отвела взгляд. — А ты что здесь забыл?

— Я, так-то, тоже здесь живу и наверняка гораздо дольше, чем ты, — я слегка удивился, казалось бы, глупому вопросу.

Мы простояли ещё так минуту, и Злата, видимо поняв, что нам совершенно не о чем говорить, собралась уходить.

Я зачем‑то перехватил её руку, останавливая, — на что в ответ получил непонимающий и слегка злой взгляд.

— Ты не подумай. Я честно не смотрел... — Не закончив предложения, я получил слабую пощёчину.

Злата всё‑таки ушла, громко топая ногами. Я же ничего не сделал. Глубокий вдох помог остановить моё желание догнать её и высказать всё, что я думаю. Вскоре я тоже поспешил удалиться с веранды.

Дома уже проснулась мама и одарила меня своей доброй улыбкой.

— Ты у нас, как обычно, ни свет ни заря. Чего такой хмурый? — всё же заметила она моё негодование.

— Да так, одноклассницу встретил, — ответил я всё таким же раздражённым тоном.

— Она теперь здесь живёт? — Не дожидаясь моего ответа, мама продолжила: — Замечательно! Вам обязательно стоит сходить друг к другу в гости.

Она, как всегда, удивляет меня своей проницательностью. Неужели все мамы такие? Куда ни посмотрю — у всех мамы наперёд знают, что и как с их чадами.

— Я бы так и сделал, если бы она не была такой вычурной и витиеватой! — Моё раздражение было видно на лице.

— Ну, Гош, нельзя так с девушками. Она, наверное, просто хочет привлечь внимание окружающих, да не знает как, — мама слегка оттянула меня за ухо.

— Это одно и то же! — Моё ухо дёрнули чуток сильнее.

— Девушкам можно, особенно в вашем‑то возрасте, — всё приговаривала мама.

— Ладно, я тебя понял, — меня наконец отпустили из «оков».

Я прошёл на кухню, где уже пахло сырниками. Матушкины сырники — это единственное, что могло улучшить мой уже испорченный день.

Ещё даже не середина дня, а мне уже хочется расплавиться под обжигающе яркими лучами солнца. На веранду выходить мне уже не сильно хочется — не дай бог встретиться ещё раз с этой особой. Но долго так «плавиться» я не мог с осознанием того, что мне нужно лишь выйти из дома — и до спасительного магазинчика с мороженым рукой подать.

Недолго так пролежав с этой мыслью на диване, я всё же вскочил и чуть ли не пулей вылетел из квартиры. Не потому что я считаю, что это как‑то спасёт меня от встречи с ней, а потому что больше ждать я уже не мог.

Перепрыгивая через две ступеньки, я быстро оказался внизу. Поздоровавшись с охранником (хотя, наверное, его лучше называть администратором), я вышел на улицу. Здесь должен был быть прохладный ветерок, как сегодня утром, но нет — сейчас лишь убивающая теплоненавистников духота.

Я быстро забежал в нужный мне ларёк, где тут же замер под струями прохладного воздуха, дующего из кондиционера.

— Не буду много спрашивать. Ты же за мороженым сюда пришёл? — задал риторический вопрос продавец. Логично понимать, что я не первый у него такой, кому нужна помощь с охлаждением себя изнутри.

Я, качнув головой в знак согласия, подошёл к холодильнику, где стал рассматривать довольно‑таки разнообразный ассортимент.

Моему счастью не было предела, пока в этот же ларёк не заглянула сначала голова Златы, а потом и вся она. Злата выглядела как‑то странно: волосы растрёпаны, а на её до этого белой футболке теперь ярко выделялась полоска от ржавчины.

— Что с тобой случилось? — я не мог не усмехнуться.

— Опять ты! — Злата стала явно недовольной, как только заметила моё присутствие.

Я купил мороженое, после чего подошла эта растрепка с пачкой сырого кошачьего корма. Она что, есть его собралась? Продавец без вопросов пробил ей его, а она оплатила и опять поспешила удалиться из магазинчика. Не знаю зачем, но я пошёл за ней.

Недалеко в тени я заметил её фигуру и подошёл ближе. Она кормила небольшого котика — серого в чёрную полоску.

— Любишь кошек? — я наклонился над ней.

Она же, не ожидая, что кто‑то вообще рядом с ней стоит, вскрикнула и чуть не свалилась с корточек. Котик, не обращая на нас внимания, быстро поглощал пищу. Именно поглощал, а не кушал — настолько с запредельной скоростью он впихивал в себя кусочки сырого корма, боясь, что его заберут.

— А ты любишь задавать глупые вопросы? — Злата зыркнула на меня недовольным взглядом, к которому я уже успел привыкнуть.

— Не ответишь? — я уже собирался уходить.

— Да, он в заборе застрял, пришлось доставать, — она погладила кота по спинке и выпрямилась. — Хочу забрать его, да вот только боюсь, что не услежу.

— А вот я думаю, что у тебя получится, — по совету мамы (мама никогда плохого не посоветует) я старался вести себя дружелюбно.

— У меня даже кактус сдох, — Злата чуть усмехнулась, явно вспоминая забавную ситуацию про трагически погибший кактус от засухи.

— Я хочу ещё раз извиниться за то, что произошло сегодня утром. Клянусь, я не смотрел под юбку, — на этот раз мне дали договорить.

— Будешь напоминать —  врежу, — её всё тот же злобный взгляд не сочетался с мягким и спокойным голосом.

Мы ещё немного поболтали и пошли домой, оставив кота, которому Злата торжественно дала кличку Матроскин, под предлогом, что он один в один кот из мультсериала «Простоквашино», на улице. Всю недолгую дорогу мы разговаривали о чём только можно. Сейчас Злата говорила без всей этой вычурности, как в школе, — как человек с большим набором сложных слов в своём словарном запасе, а не только жаргонизмы и английские слова, значение которых, я уверен, она не знает. Я сам тоже старался не язвить и не использовать слова, которые так привык выкрикивать на каждом шагу в школе.

Всё же я бы не сказал, что наше общение стало склеиваться. Хоть мы и общались на разные темы, часто между нами повисало тяжёлое молчание и незнание того, что говорить дальше. Наверняка в такие моменты Злате хотелось провалиться под землю — это у неё буквально на лице было написано.

Как оказалось, мы живём на одном этаже, и наши квартиры находятся рядом друг с другом. Но почему‑то эта новость меня не обрадовала. Я всё ещё не хочу воспринимать тот факт, что мы в кои‑то веки нормально поговорили. Вряд ли мы вообще сможем подружиться. Хотя как‑то всё равно. Главное, чтобы Злата оказалась тихим соседом, а не тем, который постоянно сверлит или слушает музыку 24/7.

* * *

Прошло уже три урока в школе, а мы и не проронили ни слова друг с другом. Если во все остальные дни до вчерашней встречи мы общались как «рандомные люди, которые знают друг друга только на 1/50 и общаются только сленгом», — по крайней мере, это точно так выглядело со стороны.

Весь четвёртый урок я прожигал ей дырку в спине взглядом, что не понравилось Гере, и он хлопнул меня по плечу, выводя из «транса». Я недовольно посмотрел на него, на что в ответ получил такой же недовольный взгляд.

— Что с тобой? Весь день сегодня только за Златой наблюдаешь, — спросил, а потом поставил перед фактом меня друг. Следующая его фраза заставила меня разозлиться, сам не понимаю почему: — Влюбился, что ли?

— Что? — я чуть ли не выкрикнул это слово, но быстро убавил громкость. — Эта придурошная теперь рядом со мной живёт.

— Че? — громче, чем я, выкрикнул друг.

Историчка, уже уставшая от наших криков, хлопнула учебником по столу (точь‑в‑точь как Гурин) и что‑то громко сказала, но, естественно, её никто не слушал. Мы с другом сели ровно, как бы показывая свою «заинтересованность» и «внимательность» к происходящему в презентации о какой‑то там Литовской войне.

Как только историчка отвернулась, мы, как по команде, вновь повернулись друг к другу.

— Вы что, теперь в одном доме живёте? — задал уточняющий вопрос Гера.

— Нет, блять, в одной комнате, — я разозлился не из‑за вопроса друга, а из‑за всё того же факта, что мы теперь будем жить рядом со Златой.

— То есть в одном доме? — Если он знал ответ, то зачем спрашивал?

Я хотел что‑то ещё сказать другу или доказать ему, что это ничего не значит, сам толком не понимая зачем, но прозвенел звонок — громкий, больно бьющий по ушам, вызывающий лишь больше раздражения.

Мои одноклассники роем выбежали из кабинета: «Сейчас столовая, что с них взять?» Я медленным шагом поплёлся за ними, параллельно складывая тетрадь, учебник и пенал в рюкзак.

На следующем уроке мне уже не удалось сесть с самым дылдой в классе (Гéрой) и пришлось обдумывать всё самому. Но и это у меня не получилось. На алгебре Татьяна Павловна не давала мне отбоя, видя мою несосредоточенность на материале, который мы сейчас проходим.

После уроков я не сразу пошёл домой, оставшись погулять с Герольдом и Ильёй. Первый во время прогулки не поднимал больше этой темы, но в его глазах хорошо читался интерес к этому.

* * *

Лежа на кровати дома, у меня всё же получилось обдумать сложившуюся ситуацию со Златой. Я не могу или не хочу принимать тот факт, что мне всё же придётся общаться с этой дурой. Да и сложно понять, какой именно характер у неё настоящий: тот, который я видел вчера, или тот, к которому я привык.

— К чёрту! — я с силой ударил по подушке рядом с собой.

Как же всё с ней сложно! Надоела! Хотя мы сегодня и не общались. Как же всё‑таки она успела меня заебать.

———————————————————Это глава как-то не сочетается по содержанию с предыдущей

Доп инфо

Геральд Зинер - одноклассник. Внешностью его  обделили: кучерявые волосы светло-коричневого цвета, карие глаза, носит круглые очки серебряной оправы. Часто шутят над ним (в основном из-за фамилии). Характером особо не выделяется. Рост 178. Гурин - бывший учитель истории, который запомнился фразочками такими как: «вернуть в школу смертную казнь и повесить вас, чтоб все видели», «заткнулись все», «вы мои рабы, так что учитесь нормально». Татьяна Павловна - зверь всех зверей. Учительница алгебры и геометрии, не оставляющая не один урок или консультацию без самостоятельной. Илья Школьник - одноклассник. Внешность ✨классическая✨: каштановые волосы, карие глаза. Причтен на общение как для парней так и для девушек. Рост 152.