Глава 97: От взрывов к клятвам

Многие думали, что признание Бакуго Кацуки будет похоже на стихийное бедствие — с криками, взрывами и вызовом на дуэль. Но реальность, как это часто бывало в их отношениях с Ханаэ, оказалась гораздо глубже.

Это случилось через год после выпуска из академии. Ханаэ тогда только начала работать в лаборатории поддержки. Вечером, когда она засиделась допоздна над чертежами новых протезов для Деку, дверь в мастерскую с грохотом распахнулась.

Бакуго стоял на пороге в своей геройской форме, пропахший гарью после патруля. Он молча подошел к её столу, выхватил карандаш из её рук и швырнул его в угол.

— Эй! Я вообще-то работаю! — возмутилась Ханаэ, вскакивая со стула.

— Хватит, — отрезал он. Его взгляд был непривычно тяжелым. — Я целый день на патруле думаю только об одном. О том, что если бы ты не удержала тот контур в Джаку, меня бы здесь не было. И тебя бы не было.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. — Слушай сюда, Сорняк. Я не умею в эти сопливые признания, как задрот Деку. Но я не собираюсь смотреть, как ты гробишь себя в этой коморке одна. Ты была моим щитом там, на войне. Теперь я буду твоим. Ты поняла?

Ханаэ замерла, глядя в его алые глаза. — Кацуки, это что... признание?

— Это приказ, дура! — он резко притянул её к себе, и его голос сорвался на шепот. — Больше ни шага без меня. Ты нужна мне. Не как поддержка. Как... центр.

В ту ночь они не разошлись. Ханаэ просто прижалась к его груди, слушая бешеное сердцебиение самого сильного героя, и поняла: её «Малиновый импульс» не исчез, он просто переродился в это чувство.

Они начали встречаться официально спустя неделю. Это стало шоком для всей академии. Первое время их свидания выглядели комично: Бакуго пытался водить её в рестораны, но заканчивалось всё тем, что он критиковал кухню и сам шел к плите показывать поварам, «как надо готовить».

Ханаэ была единственной, кто мог заставить его замолчать одним спокойным взглядом или касанием руки. Она стала его «стоп-краном», а он — её нерушимой стеной.

СвадьбаОни поженились через пять лет после окончания UA. Это была самая обсуждаемая свадьба десятилетия.

Место: Открытая терраса на берегу моря.

Гости: Весь класс А, преподаватели UA и, конечно, родители. Мицуки Бакуго плакала громче всех, причитая, что Ханаэ — святая женщина раз согласилась на это.

Бакуго отказался от классического черного смокинга, выбрав темно-серый костюм, который подчеркивал его мощные плечи. Ханаэ была в платье цвета слоновой кости, а в её волосах была вплетена малиновая лента — символ её утраченной причуды, которая теперь жила в их союзе.

Когда священник спросил, готов ли он взять её в жены, Кацуки не просто сказал «Да». Он посмотрел ей в глаза и произнес так, чтобы слышали все: — Я клянусь, что ни один враг и ни одна тень не коснется тебя, пока я дышу. Ты мой свет, Ханаэ.

Спустя еще три года у них родилась дочь. Малышка унаследовала взрывной характер отца и необычные глаза матери. К удивлению всех, Кацуки оказался невероятно заботливым (хотя и очень шумным) отцом. Он лично проверял безопасность всех игрушек в доме с помощью микровзрывов на прочность.

Ханаэ, теперь уже Бакуго Ханаэ, возглавила крупнейший медицинский центр для героев. Каждый вечер, когда Кацуки возвращался с патруля №1, он первым делом заходил к ней в кабинет или обнимал её на кухне, оставляя за порогом ярость боя.

Они стали живым доказательством того, что после самого страшного разрушения всегда наступает время для созидания.