Глава 96: Вечер в «Такояки у Жирножвака»

Спустя несколько часов после встречи на холме, тихий вечер в пригороде Мусутафу был нарушен громким смехом, доносившимся из небольшого уютного ресторанчика, который на сегодня был полностью закрыт для частной вечеринки.

На вывеске красовалось изображение улыбающегося Жирножвака, но внутри собрались те, кто когда-то называл себя «Классом 1-А».

— Эй, Бакуго! Не смей взрывать соус только потому, что он слишком острый! — донесся голос Эйджиро Киришимы. Он стал про-героем с невероятно мощным телосложением, но в душе остался всё тем же добрым парнем.

— Заткнись, Дерьмоволосый! Я просто проверяю его температуру! — огрызнулся Кацуки, хотя в его руке не было ни одной искры. Он сидел во главе стола, а рядом с ним, по правую руку, Ханаэ спокойно перекладывала еду в его тарелку.

Она уже давно привыкла к его вспышкам и знала: если Бакуго ворчит — значит, ему комфортно. Ханаэ поймала взгляд Джиро и Яойорозу, которые сидели напротив, и они обменялись понимающими улыбками. Момо теперь возглавляла собственное агентство и стала символом элегантности и стратегии, а Джиро совмещала карьеру героя с выступлениями на рок-сцене.

Истории прошлого и будущегоИзуку сидел рядом с Очако Ураракой. Они о чем-то тихо переговаривались, и по тому, как Очако иногда краснела, было ясно, что их отношения за эти годы стали чем-то гораздо большим, чем просто дружба.

— Помните, как Ханаэ вытащила нас всех из той обрушившейся башни? — подал голос Каминари, приподнимая стакан. — Я тогда думал, что мои мозги окончательно поджарились, но её малиновые цепи... это было похоже на спасательный круг от ангела.

— Ангела с очень скверным характером, раз она связалась с Бакуго, — вставил Серо, за что тут же получил от Кацуки летящую корку хлеба прямо в лоб.

Ханаэ рассмеялась. — Я просто всегда любила сложные задачи, Ханта. А Кацуки — самая сложная задача в моей медицинской практике.

Тост за тех, кто идет следомКогда вечер подошел к концу, и все немного притихли, Ида Тенья, как староста, который никогда не меняется, встал и поправил очки.

— Друзья! Мы прошли через то, что не пожелаешь и врагу. Мы теряли силы, мы теряли наставников, но мы нашли друг друга. Посмотрите на нас сейчас. Мы не просто герои, мы — фундамент этого мира.

Все подняли свои бокалы (или чашки с чаем).

— За мир, который мы построили! — воскликнул Деку.

— За будущее! — добавила Ханаэ.

Бакуго промолчал, но он первым соприкоснулся своим стаканом со стаканом Ханаэ, а затем — Деку. В этом жесте было больше признания, чем в любых словах.

Когда они вышли из ресторана, ночной город сиял огнями. Ханаэ вдохнула прохладный воздух и почувствовала, как Кацуки накинул на её плечи свою куртку.

— Опять замерзла, Сорняк? — буркнул он, притягивая её к себе за плечо.

— Немного, — призналась она, прислоняясь к нему. — Кацуки, ты когда-нибудь жалел? О том, что всё изменилось? Что причуды стали слабее, а мир — спокойнее?

Бакуго посмотрел на яркие вывески, на людей, которые без страха гуляли по улицам, и, наконец, на Ханаэ.

— Нет, — твердо ответил он. — Нам больше не нужно быть просто оружием. Теперь мы можем просто жить.

Они пошли по тротуару, оставляя позади шумный ресторан и тени прошлого. Впереди была целая жизнь — без войн, без «Одного За Всех», но полная маленьких побед, которые они будут одерживать вместе каждый день.