Глава 73: Дождь, смывающий маски

Ливень превратил улицы Мусутафу в серое месиво. Видимость была почти нулевой, но класс 1-А двигался как единый организм. Они рассредоточились по сектору 7, координируясь через общую частоту.

— Цель замечена! — голос Джиро в наушниках Ханаэ дрожал от напряжения. — Триста метров от старого депо! Он движется на восток!

Ханаэ рванула вперед, перепрыгивая через обломки бетонных плит. Рядом с ней, не отставая ни на шаг, летел Бакуго. Его взрывы в такую влажность звучали глухо, но он выжимал из себя максимум, игнорируя боль в раненом боку.

— Не дайте ему уйти в проулки! — рявкнул Кацуки. — Если он скроется в руинах, мы его не выкурим!

Впереди вспыхнули ядовито-зеленые молнии. Изуку Мидория, точнее то, что от него осталось, пронесся над ними. Он использовал «Черный хлыст», цепляясь за остовы зданий. Его плащ, рваный и промокший, напоминал крылья огромной летучей мыши.

Стена из друзей

— Лед! — Шото ударил ладонью по асфальту.

Гигантская ледяная гора выросла прямо на пути Изуку. Он был вынужден резко затормозить, зависнув в воздухе на своих хлыстах. В этот момент его окружили. Один за другим ребята из 1-А выходили из тени зданий и дыма.

— Мидория! Хватит! — закричал Иида, выходя вперед. — Посмотри на нас!

Изуку медленно повернул голову. Сквозь дыру в маске был виден только один глаз — пустой, измученный, лишенный искры жизни. — Уходите... — его голос был едва слышным хрипом. — Шигараки... Все за одного... они идут за мной. Я не могу позволить вам снова пострадать.

— Ты уже позволил нам пострадать, когда бросил нас! — Ханаэ вышла вперед, её ладони ярко светились малиновым светом. — Ты думаешь, нам станет легче, если ты сгниешь в этой грязи в одиночку?

Изуку не стал слушать. Он активировал «Дымовую завесу», мгновенно заполняя всё пространство густым серым туманом.

Это было сигналом. Класс начал операцию. Бакуго выстрелил собой вверх, разрывая дым воздушными потоками. Токоями и Тёмная Тень пытались перехватить Изуку снизу, но тот использовал «Шестое чувство», уклоняясь от каждого выпада с пугающей эффективностью.

— Ханаэ! Лови его! — крикнул Бакуго, создавая мощную световую вспышку.

Ханаэ прыгнула. Она знала, что Изуку попытается уйти вверх. Используя «Малиновый импульс», она разогнала свое тело до предела. В воздухе, когда Изуку уже замахнулся хлыстом, чтобы зацепиться за кран, Ханаэ перехватила этот хлыст своими руками.

— Поглощение! — выкрикнула она.

— Ханаэ-тян... пусти... — прохрипел Изуку. Его голос, искаженный маской, звучал безжизненно. — Вы пострадаете рядом со мной.

— Помнишь начало года? — выдохнула Ханаэ ему прямо в маску, прижимаясь лбом к его плечу, пока ветер свистел в ушах. — После той тренировки, когда я сожгла каналы и думала, что больше никогда не смогу пользоваться причудой? Я сидела на заднем дворе, рыдая от страха, что я обуза.

Изуку вздрогнул. Его хлысты на мгновение ослабли.

— Ты пришел тогда, — продолжала она, глотая капли дождя. — Ты не читал мне нотаций. Ты просто сел рядом и показал свои разбитые в кровь руки. Ты сказал: «Если мы сломаемся сегодня, завтра мы соберем себя заново. Вместе». Твои слова тогда спасли меня от самой себя, Изуку! Ты научил меня, что герой — это не тот, кто не падает, а тот, кому есть ради кого встать! Так почему сейчас ты отказываешь нам в праве помочь тебе?!

Её слова пробили его защиту. Зеленые искры «Одного за всех» на секунду погасли, и именно в этот момент Иида подхватил их обоих, направляя падение на асфальт, где их уже ждал остальной класс.

Они рухнули в грязь. Изуку лежал, не в силах пошевелиться от истощения, но его пальцы всё еще судорожно скребли землю. Ребята окружили его плотным кольцом. Никто не нападал. Все просто смотрели на него с невыносимой болью.

Бакуго вышел вперед. Он шел медленно, его костюм был в грязи, а из-под бинтов на боку проступало кровавое пятно. Он встал перед Мидорией и склонил голову. Это была тишина, которой в 1-А не было никогда.

— Эй, — голос Кацуки был ровным, лишенным привычной ярости. — Помнишь, что я сказал тебе, когда мы были мелкими? Что ты «Деку», бесполезный мусор. Я всегда смотрел на тебя свысока, потому что боялся. Боялся твоей воли, которая была чище моей. Я пытался оттолкнуть тебя, унизить, лишь бы не признавать, что ты стоишь впереди меня.

Бакуго сжал кулаки, и Ханаэ увидела, как его плечи мелко дрожат под дождем.

— Я думал, что став сильнее, я смогу всё контролировать. Но в Джаку... когда ты рванул вперед, а я едва успел тебя прикрыть... я понял. Всё это время я гнался за твоей спиной. И сейчас, глядя на то, во что ты себя превратил... я не чувствую превосходства. Мне тошно.

Кацуки опустился на одно колено прямо в грязь перед Изуку. Весь класс затаил дыхание.

— Изуку. Прости меня за всё, что я сделал. За все эти годы. За каждое слово и каждый удар. Ты не должен нести это один. Ты не идеальный бог, ты — задрот, который любит кацудон и постоянно бормочет под нос. Ты — наш одноклассник. И мы не сдвинемся с места, пока ты не согласишься вернуться домой.

Изуку замер. Его глаза, до этого пустые, наполнились слезами. Он посмотрел на Бакуго, на Ханаэ, на своих друзей. Маска «Одного за всех» окончательно рассыпалась, обнажая лицо измученного подростка.

— Я... я просто хотел... чтобы вы были в безопасности... — всхлипнул он, и его голос наконец-то стал прежним.

— Мы будем в безопасности только тогда, когда будем вместе, — Ханаэ опустилась рядом и обняла его, чувствуя, как Бакуго кладет руку ему на плечо.

Мидория закрыл глаза и окончательно обмяк. Он сдался. Он вернулся.