Глава 66: Белые стены

Запах антисептиков и горелой плоти. Этот запах пропитал всё здание Центральной больницы, въедаясь в одежду и кожу. Ханаэ открыла глаза, но мир вокруг оставался мутным, белым и стерильным.

Она попыталась пошевелиться, но руки отозвались тупой, пульсирующей болью. Они были забинтованы до самых плеч — толстые слои марли скрывали ожоги, полученные от перегрузки. Но тяжелее всего была пустота внутри. Обычно её причуда ощущалась как тихое тепло в груди, но сейчас там был лед. Её резервуары были не просто пусты — они были повреждены.

— Проснулась? — раздался тихий голос сбоку.

Ханаэ с трудом повернула голову. На соседней койке сидела Момо. Её вид был болезненным: темные круги под глазами, бинты на руках и плечах. Она выглядела так, будто не спала все те три дня, что Ханаэ провела в беспамятстве.

— Кацуки... — это было первое слово, которое Ханаэ смогла вытолкнуть из пересохшего горла. — Где он? Изуку? Шото?

Момо опустила взгляд на свои сцепленные пальцы. — Шото в порядке, насколько это возможно... Он у отца. Старатель в критическом состоянии, и не только физически. Изуку всё еще не пришел в себя. А Бакуго...

Момо замолчала, и сердце Ханаэ пропустило удар.

— Он перенес несколько операций, — быстро добавила Яойорозу, заметив, как Ханаэ побледнела. — У него были серьезные повреждения внутренних органов. Он жив, Ханаэ. Но к нему никого не пускают, кроме врачей.

Ханаэ, игнорируя протесты тела и вспышки боли, села на кровати. Ноги были как ватные, но она заставила себя встать. Ей нужно было увидеть его. Убедиться, что тот бледный, истекающий кровью парень из её последних воспоминаний — это не финал.

Выйдя в коридор, она наткнулась на остатки своего класса. Атмосфера в больнице была гнетущей. Обычно шумные и полные жизни, сейчас ребята из 1-А напоминали тени. Мина сидела на полу, закрыв лицо руками. Киришима стоял у окна, сверля взглядом улицу, где за забором больницы уже собирались толпы разгневанных людей и журналистов. Признание Даби уничтожило веру в героев за одну ночь.

— Сакураги! Тебе нельзя вставать! — воскликнул Иида, заметив её. Он сам был весь в пластырях, а его двигатели на ногах были закрыты защитными чехлами.

— Где его палата? — Ханаэ проигнорировала его замечание, цепляясь за стену, чтобы не упасть.

— Ханаэ-тян, врачи сказали... — начала было Тсую, но, увидев взгляд Ханаэ, осеклась.

В этом взгляде не было привычной мягкости. Только упрямая, лихорадочная решимость, которую она переняла у того, кого сейчас искала.

Она дошла до интенсивной терапии. Палата 402. У двери дежурил полицейский, но увидев бинты на руках девочки и её форму Юэй, он лишь тяжело вздохнул и отступил в сторону.

Ханаэ заглянула через небольшое стекло в двери.

Внутри было тихо. Только мерный писк приборов нарушал тишину. Кацуки лежал на кровати, опутанный трубками и проводами. Его лицо было почти таким же белым, как подушка. На нем не было его привычной маски ярости или гордости. Он выглядел... уязвимым.

Ханаэ прижалась лбом к холодному стеклу. Её пальцы, скрытые под бинтами, дрожали. Она вспомнила их последний разговор перед битвой. Его слова о том, чтобы она не смела перегреваться.

«Ты ведь сам едва не сгорел, Кацуки», — подумала она, и первая слеза скатилась по её щеке.

Он не двигался, но ритмичный писк монитора подтверждал: сердце Бакуго продолжает биться. Он всё еще боролся.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Ханаэ обернулась и увидела Шото. Его взгляд был пустым, направленным в никуда. Он подошел и встал рядом с ней, тоже глядя на Бакуго через стекло.

— Врачи говорят, он пришел в себя сегодня утром на несколько минут, — тихо сказал Шото. — Первое, что он сделал — попытался встать. Пришлось вколоть успокоительное.

Ханаэ горько усмехнулась. — Типичный Кацуки.

— Мир изменился, Ханаэ, — Шото перевел взгляд на свои руки. — Люди на улицах кричат, что герои — это ложь. Мой брат... он добился своего. Мы проиграли эту битву.

Ханаэ посмотрела на спящего Бакуго, затем на свои забинтованные руки. Жара внутри не было, но начало возвращаться что-то другое. Глухое, тяжелое упрямство.

— Мы еще живы, Шото. А значит, это еще не конец.