20

Домашняя студия Намджуна, глубокая ночь.Намджун сидит перед пустым листом, музыка не пишется, а мысли путаются. После возвращения из армии на него давит ответственность за новый альбом, и сегодня его накрыло редкое чувство неуверенности и плохого настроения. Ханбель заходит тихо, неся две чашки чая. Она видит, как он сжимает виски, и понимает: слова сейчас лишние. Она ставит чай и подходит сзади, обвивая его шею руками.Она начинает осыпать его лицо мелкими, нежными поцелуями. Сначала в макушку, потом в виски, в закрытые веки, в кончик носа и, наконец, в те самые любимые ямочки.Намджун сначала пытается оставаться серьезным, но под этим натиском любви его броня рушится. Он тихо смеется и, резко развернув кресло, перехватывает её за талию. — Хани, ты мешаешь мне страдать, — притворно ворчит он, но в глазах уже прыгают искорки.— Твои страдания отменяются по указу королевы, — шепчет она, собираясь поцеловать его снова. Но Намджун перехватывает инициативу. Он притягивает её ближе и накрывает её губы своими в глубоком, собственническом и бесконечно нежном поцелуе. В этот момент всё плохое настроение исчезает, растворяясь в ней.Спустя пару дней.Вечерний Рим, залитый золотым светом фонарей. Воздух пропитан ароматом эспрессо и древней истории. Намджун и Ханбель гуляют, смешиваясь с толпой, но для них весь мир будто исчез.Намджун весь день был необычайно задумчив. Он водил её по картинным галереям, читал отрывки из истории искусств, но его рука в её руке сжималась чуть крепче обычного. Когда шумная толпа туристов поредела, Намджун подвел Ханбель к самой воде. Шум падающей воды создавал идеальную завесу от остального мира. — Хани, помнишь, я говорил в Нью-Йорке, что ты — мой дом? — начал он, глядя на неё так, что у Ханбель перехватило дыхание.Он медленно опускается на одно колено прямо на древние камни площади.— Я не хочу больше возвращаться в пустой дом. Я хочу, чтобы каждое мое утро начиналось с твоей улыбки, а каждый мой вечер заканчивался твоим голосом. Хани... ты станешь моей женой?Ханбель застывает, её глаза наполняются слезами счастья. Она закрывает рот руками, кивая так часто, что её локоны рассыпаются по плечам. — Да! Джуни, тысячу раз да! — выдыхает она. Он надевает кольцо на её палец, подхватывает её на руки и кружит под аплодисменты случайных прохожих— Теперь ты официально моя, Ким Ханбель, — шепчет Намджун, целуя её под шум воды фонтана.В номере приглушен свет, на столе догорают свечи, а на тумбочке блестит то самое кольцо на пальце Ханбель. Намджун стоит у окна, расстегивая верхние пуговицы рубашки и пытаясь унять бешеное сердцебиение после предложения.Ханбель подходит к нему сзади. Она всё еще в том самом вечернем платье, которое так сводило его с ума весь вечер. Она обвивает его талию руками, прижимаясь щекой к его широкой спине.— О чем думаешь, будущий муж? — шепчет она, и её голос вибрирует от нескрываемого кокетства.Ханбель медленно разворачивает его к себе. Её взгляд затуманен, а на губах играет та самая улыбка, против которой у Намджуна нет защиты. Она начинает медленно расслаблять его галстук, не сводя глаз с его лица. — Знаешь, Джуни... Рим прекрасен, — она делает паузу, её пальцы скользят по его груди под рубашкой. — Но мне кажется, что я хочу рассмотреть это кольцо... и тебя... в более приватной обстановке.Она слегка тянет его за край рубашки, отступая на шаг назад по направлению к спальне. Намджун сглатывает, его дыхание становится тяжелым. Он видит, как она прикусывает губу, глядя на него снизу вверх.Ханбель делает еще один шаг, увлекая его за собой. Её уверенность и эта внезапная искра страсти заставляют Намджуна окончательно потерять контроль над своим хладнокровием.— Ты играешь с огнем, Хани, — А я и не боюсь обжечься, — отвечает она, окончательно затягивая его в спальню и закрывая дверь ногой.В спальне царит полумрак. Намджун перехватывает инициативу, прижимая её к двери. Его руки ложатся на её талию, и он чувствует, как она дрожит под его прикосновениями. — Больше никаких камер, никаких фанатов и никакого Рима за окном, — шепчет он ей в губы. — Только ты и я.Он подхватывает её на руки, и на этот раз это не нежное кружение на площади, а начало их долгой, страстной ночи, где каждое прикосновение — это клятва любви, которая теперь подтверждена кольцом на её руке.