1 Глава

«Асфальт пахнет свободой только тогда, когда ты мчишься по нему, не оглядываясь на прошлое»

Солнце медленно поднималось, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом. Оно окрашивало небо в ярко-оранжевые тона, от которых у меня внутри что-то сладко сжималось. Наверное, такое бывает только когда понимаешь, что момент идеален — даже если вокруг тебя хаос.

Атмосфера была наполнена ощущением свободы. Входя в поворот, я чувствовала, как гравитация пытается оторвать меня от сиденья, но в эти секунды мы были единым механизмом - байк и я, вырезающим идеальную дугу на асфальте. Ветер играл моими волосами, вырывая их из шлема, и каждый волосок, казалось, тянулся следом за воздушным потоком. Сердце билось в такт скорости, гулко отдаваясь в рёбрах, а мысли исчезали, уступая место чистой, мгновенной радости.

Знаете это чувство, когда ты настолько здесь и сейчас, что прошлое перестаёт существовать? - спросила я саму себя, улыбнувшись под шлемом. - Вот это оно. Лучший наркотик в мире - скорость и забвение. И никакой психотерапевт не выпишет тебе такой рецепт. Хотя, может, и зря.

Я прикрыла глаза на секунду - только на секунду, потому что на трассе нельзя отвлекаться, даже ради такой красоты. Но внутри разливалось то самое чувство, ради которого я вообще вставала по утрам. Свобода. Чистая, как этот рассвет, и такая же обжигающе-холодная.

Вчерашний день всё ещё отзывался в памяти тупой пульсацией в висках. Он был тяжёлым, насыщенным, нервным - таким, что даже зубы сводило от напряжения. Пришлось идти на «дело», хотя я в сотый раз говорила, что плохо себя чувствую.

Говорила же, мысленно огрызнулась я, сжимая ручку газа чуть сильнее. - Но кому какое дело до моего самочувствия, когда на кону результат? Хотя это не совсем так, но могу же я чуть пожаловаться. Даже?

А в завершение всего - этот урод «Дракула», с его вечной ухмылкой и манерами недоделанного вампира, достал меня уговорами прийти на «трек». Я хотела послать его куда подальше, честно. Но внутри всё кипело. Адреналин после той «авантюры» никак не хотел успокаиваться. И я согласилась. Как будто мне есть что терять - ухмыльнулась про себя .

Глупо. По-детски глупо, - тут же влез внутренний голос, противный и занудный, как заевшая пластинка. - Тебя могли засечь. Могли вычислить. А ты поехала развлекаться, потому что у тебя "нервы шалят". Ну молодец, Женя. Просто гениально.

Но мне было плевать. Иногда плевать - единственное, что остаётся.

Возвращаться домой не хотелось совсем - там меня ждала всё та же холодная и безжизненная пустота, которая высасывает силы быстрее любого экшена.

Я к ней привыкла, - устало подумала я, - годами училась не замечать, как скрипят половицы, как гудит холодильник в тишине, как пустота садится напротив за столом. И знаешь что? Стать одной - не так уж и плохо. Есть плюсы: никто не контролирует, не указывает, как жить, не задаёт дурацких вопросов.

Но иногда так хотелось просто посидеть в семейном кругу, поговорить по душам, забыв о всех проблемах. Прямо как в рекламе - все смеются, за столом тесно, кто-то роняет вилку, кто-то спорит о погоде. По-настоящему. По-семейному.

О чём я? - горько усмехнулась я. - Какой семейный круг? Круг давно разорвался. Осталась маленькая, острая точка. Я. И вокруг - пустота, которую даже самый громкий рёв мотора не может заполнить до конца. Потому что тишина внутри - она вообще не про звуки. Она про то, что некого позвать, когда очень страшно. И некому сказать: "я сегодня победила".

***

На подъезде к городу я свернула на маленькую тропинку и, остановившись у старого заброшенного здания, слегка спрыгнула с байка. Ноги чуть подкосились - слишком долго в одной позе, мышцы затекли. Я на секунду замерла, опираясь на сиденье, слушая, как тикает остывающий двигатель.

Почему-то этот звук всегда казался мне успокаивающим. Как будто байк вздыхает вместе со мной.

Внутри здания было темно, и лишь бледные лучи света пробивались сквозь разбитые окна, пуская на пол дрожащие золотые прямоугольники. Пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимо сладким - может, чьи-то давно забытые духи. Создавалась странная, мистическая атмосфера, как будто здесь останавливается время. Я любила такие места именно за это. Здесь можно было замереть и не притворяться.

- Почему ты после «дела» сразу поехала на «трек»? Тебя же могли засечь!-- почти крикнул Стас.

Его голос громко и резко отразился от стен, и я невольно вздрогнула - потому что секунду назад была в своём мире. Он был чуть выше меня, со светло-каштановыми волосами, слегка взъерошенными - будто только что нервно провёл по ним рукой. Скрестив руки на груди, он стоял с суровым выражением лица.

Мне всегда было смешно смотреть на него, когда он злится, - мелькнуло у меня. - Сначала пыхтит как индюк, потом глаза становятся виноватыми, потом начинает искать повод, чтобы сделать что-то хорошее. Милый. Но до жути предсказуемый.

- А я говорила, что плохо себя чувствую, - вздохнула я. - Но вы меня не послушали. К тому же, мне нужно было хоть немного расслабиться.

Вот именно, Стасик. Говорила. Но для "дела" моё самочувствие - дело десятое. Главное - результат. Всегда главное - результат. Я иногда думаю: а если бы я упала и сломала ногу? Погрузили бы в машину и увезли? Даже знать не хочу.

Я знала, что это было рискованно - появляться на треке после недавней махинации. Внутри всё сжималось от одной мысли: камеры, чужие глаза, возможный «хвост». Но мне это было необходимо, как глоток воздуха. Как тот самый вдох, когда ты уже почти задохнулся.

Я прошла мимо него, задев плечом - случайно или нарочно, сама не поняла. Подошла к столу, заваленному деталями от компьютера, парой банок колы и горой каких-то бумаг, которых никто никогда не читал. Взяла банку, прислонилась к столешнице и сделала глоток. Напиток был холодным и обжигающе приятным.

Стас в это время вернулся на своё место перед монитором, уставившись в экран. Пальцы его летали по клавиатуре - точные, злые, нервные.

Я знаю эту его привычку, - отметила я про себя. - Когда волнуется, начинает щёлкать по клавишам громче обычного. Сейчас он даже не смотрит в мою сторону, весь ушёл в работу. Но я чувствую. Он всегда следит за мной краем глаза. Всегда.

- А где Ник и Кира? - спросила я, глядя на вход.

Там, в дверном проёме, дрожал свет, и мне почему-то очень захотелось, чтобы они вошли прямо сейчас. Как всегда, разрядили бы обстановку. Дураки мои любимые.

- Они уехали куда-то, сказали, что скоро вернутся, - ответил Стас, не отвлекаясь.

Я заметила, как дрогнула его рука, когда он сказал «скоро». Он соврал.

- А как там с «делом»? Был ли «хвост»?

- Тебе крупно повезло - потому что прикрывал тебя я, - тихо признался он, и в голосе его звучала нескрываемая гордость.

Я закатила глаза, но внутри улыбнулась. Тепло разлилось где-то под рёбрами - такое неожиданное и неуместное.

Мой верный щит. Интересно, он остаётся со мной только из чувства долга? Или его жалости ко мне - такой "бедной сироте", которая притворяется сильной? Нет, в его взгляде не жалость. Это хуже. Это искренность. А я не знаю, что с ней делать.

- Всё-таки тебе стоит быть внимательнее. В следующий раз удача может отвернуться, - его голос звучал спокойно, но где-то в глубине я ощущала его беспокойство и страх.

Наши взгляды встретились, и он не отводил глаз. Внезапно он произнёс чуть тише, почти шёпотом:

- Женя, я очень за тебя переживаю.

Вот не надо. Прошу, не надо этого сейчас. Потому что сердце моё предательски сжалось, а в горле встал ком. От того, что его забота - как тёплый плед, в котором можно задохнуться. Слишком тяжёлый. Слишком удушающий. И если я сейчас позволю себе хоть на секунду расслабиться в этом пледе - я перестану быть собой. Я превращусь в ту хрупкую девочку, которую нужно спасать. А я не хочу быть спасённой. Я хочу быть той, кто спасает себя сама. Даже если пока плохо получается.

Мне стало неловко. Я отвела взгляд, уставилась на банку колы.

- Да-да... мы все знаем, как ты переживаешь и заботишься о ней. Может, уже что-то новое скажешь, - раздался голос, нарушая момент.

Я вздрогнула так сильно, что чуть не выронила банку, и обернулась к выходу. К нам приближался Ник - высокий, с русыми кудрявыми волосами, которые вечно лезли ему в глаза. Он слегка улыбался, будто только что придумал очередную шутку.

- Нуу... я даже не знаю, что предположить. Например... что ты её любишь?! - с широкой, сияющей улыбкой произнёс он и подмигнул мне так, будто мы заговорщики.

Ооо нет, вот же дурак, - простонала про себя. - И не планирует отставать со своими подколами. Для нас всех уже давно не секрет, что я нравлюсь Стасу ещё с первого курса. А он до сих пор пытается отрицать это. Или боится моего ответа. Кто знает.

Я покосилась на Стаса. Даже сейчас, когда он хмурился и сверлил Ника уничтожающим взглядом, в нём чувствовалась угловатая мужская стать - широкие плечи под футболкой, резкие линии скул, упрямый подбородок. Он всегда был таким... надёжным, что ли. Как скала. Как старый дуб.

Только дубу не нужны чувства, - грустно усмехнулась про себя. - Дубу нужно просто стоять. И чувств у меня к нему нет. И от этого мне стыдно. Ведь он классный. Ведь он всё для меня делает. Но когда я смотрю на него, внутри не вспыхивает ничего. Только ровное, спокойное: "ты мой друг".

- Не начинай! И с чего ты вообще такие выводы делаешь? - с раздражением заметил Стас. - И вообще, ты говорил, что уедешь ненадолго, а прошло уже полтора часа!

- Ну, хватит вам, как маленькие дети, честное слово. День и так не из самых лёгких был! - раздался чуть усталый голос Киры.

Она вошла следом за Ником, и я тут же почувствовала, как напряжение в комнате снизилось на пару градусов. У неё был такой талант - одним голосом гасить конфликты.

Волшебница. Моя маленькая фея с ванильным запахом и вздёрнутым носиком. Самая хрупкая с виду - и самая несгибаемая внутри.

Кира подошла ближе и обняла меня - крепко, по-настоящему, так, что я на секунду прикрыла глаза и позволила себе просто выдохнуть. Её приятный, сладкий запах духов - что-то с ванилью и корицей - наполнил пространство вокруг, и на мгновение я почувствовала, как напряжение спало.

- Я прихватила твои вещи, они в моём рюкзаке. Пойдём, переоденешься, - предложила она.

- О, спасибо тебе большое! - с облегчением выдохнула я.

Спасибо, что ты есть, - мысленно добавила я. - Единственный человек, перед которым я могу разреветься и не стыдиться. Перед которым моя маска трескается - и это не страшно.

Мы с Кирой пошли в другую комнату. Я слышала, как Стас что-то резко сказал Нику, а Ник засмеялся в ответ.

Комната была почти пустой - только старый матрас на полу, чьи-то забытые ботинки да обои, которые отклеивались и свисали лохмотьями.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Кира, бережно вручая мне вещи.

Я вздохнула и потянулась за ними. Руки слегка дрожали - я заметила это только сейчас.

Обычно я умею это скрывать, - подумала с досадой. - Значит, совсем вымоталась.

- Всё так же, плюс голова начала болеть. День был слишком насыщенным и изматывающим, - ответила я, переодеваясь в уютную тёмно-синюю толстовку.

Кира задумалась, кусая губу, и тихо предложила:

- Может, тебе лучше пойти домой, лечь и просто расслабиться? И не спорь, пожалуйста.

Домой. В тот склеп с призраками воспоминаний. Где в тишине так громко звучит папин смех из прошлого, а настоящее молчит давящей пустотой. Стены помнят всё. А я хочу забыть. Но в том доме забыть невозможно. Там всё кричит о том, чего больше нет.

Мне действительно было бы очень кстати немного отдохнуть, отключить мысли и дать телу перезарядиться. Но не там. Не в этих стенах, где каждый угол - это воспоминание, как нож в рёбра.

- Может быть, - уклончиво сказала я.

Кира просто кивнула и не стала давить.

Вот за это я её и люблю, - с благодарностью подумала я. - Она знает, когда нужно остановиться.

Когда мы уже возвращались к ребятам, Ник посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, прищурившись:

- Жень, как там на треке? Как всегда, наша «Пантера» сокрушила всех?

Я взглянула на него с лёгкой иронией, чуть приподняв бровь.

- А ты что, сомневаешься во мне? - спросила я, и в голосе прозвучало больше вызова, чем я планировала.

Он повернулся ко мне с широкой улыбкой, поднял руки в знак капитуляции:

- Да нет! Конечно, нет. Я когда сомневался в Жене?!

А Стас, сидя за столом, даже не обернувшись, тихо, но уверенно добавил:

- Женю никто не обгонит, она - мастер своего дела.

Вот это "никто" кольнуло. Потому что сегодня был один. В чёрном.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри поднимается знакомая гордость, смешанная с чем-то ещё. С предчувствием? И это была правда - на треке я всегда чувствовала себя королевой скорости, единым целым с байком и дорогой. Но в этот раз сквозь привычное упоение пробивалось что-то новое. Острое, почти болезненное, зудящее желание стать ещё лучше, сильнее, быстрее.

Жажда, которую не утолить одним лишь мастерством. Жажда, от которой немеют кончики пальцев. Потому что я впервые за долгое время встретила кого-то, кто заставил меня сомневаться.

- Всё так и было... до сегодняшнего дня, - тихо произнесла я.

Ребята разом замолчали. В комнате повисла тишина - такая, в которой слышно, как потрескивает компьютер.

- Появился новичок... Он прошёл меня на первом же круге.

Я помню этот момент. Как он вылетел из-за поворота-- плавно, бесшумно, будто тень. Как я сначала подумала: "Ещё один самоуверенный придурок". А потом... потом он меня обогнал. Легко. Небрежно. Как будто я стояла на месте. И внутри что-то перевернулось. Не злость. Уважение. И страх. Странный, липкий страх, от которого захотелось плакать или смеяться.

- В итоге я всё равно вырвала победу, всего с разницей в пятнадцать секунд, но... ощущение какое-то смутное. Не то что раньше.

Это не была борьба. Это был... диалог. Он словно говорил со мной на языке, который я думала, знаю только я.

Ник, прищурившись, подался вперёд:

- И кто он?

Я вздохнула, обдумывая ответ.

Вот в чём вопрос. Призрак в чёрном шлеме. Ни имени, ни лица, ни номера на байке - только силуэт. И ощущение, что я его откуда-то знаю. Или должна знать. Или просто хочу знать - потому что он будоражит воспоминания о том, кем я была до того, как стала такой. Вызов застрял под кожей, как заноза - не видно, но каждый раз, когда двигаешься, напоминает о себе.

- Не знаю. Но могу сказать точно: он по-настоящему чувствует байк.

Не так, как все эти выскочки на кредитных спортбайках, - мысленно добавила я. - Они думают, что скорость можно купить. Каждый раз, видя их, я хочу спросить: "Ты чувствуешь, как дрожит дорога под колёсами? Ты слышишь, как резина поёт на повороте? Нет? Тогда зачем ты здесь?" Нет. Он слышал, как поёт асфальт под колёсами. Понимал язык виража. В его движении была та же дикая грация - абсолютная уверенность, граничащая с безумием. И от этого у меня до сих пор сжимается сердце.

Для меня такие люди были редкостью. Те, кто ощущает мотоцикл не руками, а душой.

Мне всегда казалось, что в этом и есть главный кайф. Стать с байком единым целым, сплестись в один клубок нервов и металла. Но таких всегда было мало. А в последнее время я и вовсе перестала верить, что они ещё остались. Да, вокруг полно гонщиков, которые ловят кайф от скорости. Но они не сливаются с улицей, с дорогой. Они будто борются с ней, а не танцуют. А он танцевал. И я не знаю, что для меня хуже - что он это умеет, или что мне это понравилось.

***

Усталость медленно накатывала, как тёмная волна. Веки тяжелели, мысли путались, и в голове зашумело.

- Ладно, я пошла. Пока не зовите меня на дело пару дней - нужно восстановиться.

Стас наконец обернулся, и его лицо смягчилось:

- Конечно, отоспись как следует. Мы справимся.

Я кивнула и вдруг почувствовала, как внутри рождается долгожданное спокойствие - обманчивое, но необходимое.

Иногда нужно просто остановиться, - сказала я себе уже на выходе. - И дать себе передышку. И, возможно, переосмыслить - зачем ты вообще выходишь на старт? Чтобы доказать, что ты жива? Чтобы обогнать свою собственную тень? Или чтобы в погоне за финишем хоть на секунду забыть, от чего ты на самом деле убегаешь?

Я вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула.

Сегодня на треке, глядя в спину незнакомцу в чёрном, я вдруг поняла, что бежать больше некуда. Что, может быть, пора остановиться и спросить себя: а куда я вообще лечу? И не разобьюсь ли в конце пути?

Байк заурчал подо мной, и я выехала в новый день.