Глава 43

Деревенские

Звонят в дверь, и Джулиан успевает за двадцать секунд сделать полсотни вещей, а потом снять фартук и кинуться к двери. Я вижу, что он обнимает седую женщину с каре. На ней узкие очки в черной оправе, а в руках сумка на вид из соломы. — Джованна! Прекрасно выглядишь. Заходи! Женщина выглядит так, будто родилась в этих холмах и это она вырастила манго, которые мы только что нарезали. Она широко улыбается мне и подходит. — Должно быть, ты Луна, сто лет тебя не видела! Женщина обнимает меня, и от ее шали пахнет цветами, будто она провела весь вечер, срезая розы. Ей может быть и пятьдесят, и тридцать — трудно понять. Она отходит, чтобы получше меня рассмотреть. — В прошлый раз ты носила подгузники, а теперь выглядишь взрослой женщиной. Она гладит меня по плечу и поворачивается к Джулиану: — Налей, пожалуйста, вина. У меня совершенно пересохло горло. — Разумеется. Белого или предпочитаешь что покрепче? Она поворачивается ко мне и шепчет: — Кажется, он пытается меня соблазнить. Я слегка краснею и делаю глоток из своего стакана. — Нет, я, пожалуй, выпью белого. Луна, так сколько тебе лет уже? — Пятнадцать. — Скоро тридцать, — добавляет Джулиан, протягивая Джованне вино. Спускается светящийся чистотой Ричард в вышитой белой рубашке и целует Джованну в обе щеки. — Привет, красавица. — Я думал, ты меня имеешь в виду, — подшучивает над ним Джулиан, делая вид, что откидывает волосы с глаз. Ричард закатывает глаза, будто это обычная шутка. Забавно, они ведут себя друг с другом в точности, как мои родители. Я знаю, что они любили друг друга. Я просто не знаю, когда и почему это изменилось. Снова звонят, на этот раз открывает Ричард. Заходит пара с маленьким ребенком. Мужчина тощий и длинный, а женщина низенькая и фигуристая. У маленькой девочки рыжие волосы и веснушки. Она подбегает ко мне и смотрит не мигая. Я не знаю, что делать, поэтому просто улыбаюсь, пока женщина не произносит с сильным британским акцентом: — Извините, она у нас вечно торопится. Ее зовут Тамаринд, Тэм. А я Бриджит. Она протягивает мне руку, и я пожимаю ее. Тэм фыркает и выбегает в сад. — А я Чарлз, — представляется мужчина, — ничего особенного. Я улыбаюсь, мне уже нравятся эти люди. Мы сидим у бассейна и едим виноград и хлеб с оливковым маслом, которое делает их соседка. Последней приходит Изабелла — эффектная женщина с черными волосами и карими глазами. На ней тонкое платье, при виде которого я тут же вспоминаю маму. Опять. — Я так много о тебе слышала. Твоя мама… она была как летний день. Всегда такая теплая, такая милая, никогда никуда не спешила. На самом деле я от нее многому научилась. Что мне на это ответить? Я решаю сказать: — Здорово, — звучит довольно странно. Тут ее уводит Джулиан, которому, по всей видимости, надо что-то по секрету с ней обсудить. В конце концов мы все оказываемся за огромным обеденным столом, столешница которого когда-то была дверью церкви. Повсюду стоят свечи. Джулиан подает еду, а Ричард следит за тем, чтобы стаканы не пустели. Я сижу между Джованной и Чарлзом, который с моей подачи заставляет Джулиана рассказать, как они с Ричардом познакомились. — В отеле «Рэйли» на Саут-Бич. У меня было несколько дней перерыва после тура с Ван Моррисоном. Кстати, та песня называлась не «Мальчик с карими глазами». — Джованна едва не давится вином. — В любом случае я думал, что немного развлекусь на Саут-Бич — тогда он еще не был такой гей-меккой, как сейчас… — Джулиан, не отклоняйся от темы, — говорит Ричард. — Ладно, там есть такой маленький бар, в котором подавали острые орешки. Заходит Ричард, такой же холеный и светский, как обычно, и заказывает мартини с джином. Он улыбнулся мне, и я подумал: «Да, я бы не отказался с утра увидеть рядом это лицо». Мы разговорились, и я узнал, что он занимается какими-то исследованиями для биографии, которую пишет, я решил, что это molto impressivo.[6]Очень впечатляюще (ит.). Внезапно он, желая порисоваться, подкинул орешек, поймал его ртом и тут же им подавился! Все за столом покатываются со смеху. Джованна шепчет мне на ухо: — Я слышала эту историю миллион раз. Иногда вместо орешка бывает кренделек. — И вот он сидит, судорожно кашляет, лицо у него побагровело, и тут орех вылетает и приземляется — я не вру — у меня между ног. — Passare.[7]Да ладно (ит.). — Изабелла взмахивает изящной ладонью. Я смотрю в ее сторону и замечаю, что ее вторая рука лежит на бедре у Джованны. — Так что, ты взял его и съел? — интересуется Ричард. — Я сказал, прости, у меня уже есть парочка таких. Все за столом опять смеются, на этот раз включая Бриджит, которая пьет вино с впечатляющей скоростью. Тэм со своего высокого стульчика удивленно смотрит на взрослых. — Но честно говоря, он не переставал кашлять, так что я предложил выйти наружу. Естественно, там ему стало лучше. Представляете, здание в стиле ар-деко, пальмы, луна… — Он бросает на меня быстрый взгляд, который успеваем заметить только мы с ним. — Тогда я спросил, не снимается ли он в кино. — Как банально, — замечает Бриджит. — Нет, романтично, — возражает ей Изабелла. — Он вот так стоял и смотрел на меня, и что-то мне подсказывало… — У Джулиана срывается голос, но он продолжает: —…что больше искать мне не придется. И вот мы тут спустя девять лет. — Он поднимает бокал. — За моего чудесного Ричарда и его дорогую племянницу Луну! Мы чокаемся, и я смотрю в глаза каждому за столом. Мама говорила, что когда ты пьешь за чье-то здоровье, надо обязательно смотреть в глаза. Мне это нравится, потому что превращает тосты во что-то большее, чем просто скучный ритуал. Изабелла и Бриджит встают, чтобы помочь Джулиану подать десерт. Я могу догадаться, что они обсуждают не только, сколько кусочков манго положить на тарелку. Комната выглядит опустевшей без Джулиана, как будто его присутствие поддерживало во всех хорошее настроение. Джованна выходит в туалет, Ричард дразнит Тэм цветком. Мы с Чарлзом сидим молча. Пока мы едим десерт, я замечаю, что Изабелла то и дело прикасается к Джованне, а Чарлз заигрывает с Джулианом. У меня от этого голова идет кругом, поэтому я предлагаю погулять с Тэм в саду. Бриджит отвечает: — Можешь забирать ее хоть на неделю, если тебе этого хочется. — Чарлз морщится от этих слов. Снаружи очень темно, но сад окаймляют маленькие желтые фонарики. Тэм делает вид, что нюхает цветок, но это сорняк. Я некоторое время наблюдаю за ней, стараясь отвлечься. Затем я слышу, как открывается раздвижная дверь и ко мне подходит, слегка покачиваясь, Бриджит. — Ты ей понравилась, — говорит она показывая на Тэм. — Она такая милая. И эти волосы! — Правда? Это в маму Чарлза. — Здорово. Вы давно женаты? Бриджит смеется: — Мы не женаты. Мы не из тех, кто женится. — О. Я опять ничего не понимаю. Бриджит чувствует это и кладет руку мне на плечо. — Нам не нужны бумажки, чтобы подтвердить нашу любовь. Некоторым нужны, но не нам. В любом случае, что бы ни случилось, Тэм мы всегда будем любить и поддерживать. Думаю, если бы поженились, то тут же возненавидели друг друга! Она смеется, и я чувствую, как от нее исходит спокойствие. Может быть, моим родителям тоже не следовало жениться. Может быть, это бы несколько сняло напряжение. Тэм быстро поворачивается вокруг своей оси и падает. Она смотрит на нас, чтобы понять, стоит ли ей плакать, и решает просто отряхнуться и исследовать растения дальше. — Я тоже не знаю, стоит ли мне выходить замуж, — задумчиво произношу я. Бриджит допивает вино и говорит: — Ну, браки бывают разные. Посмотри на Изабеллу. — Ага. — Можно подумать, я знаю, о чем идет речь. — Пудинг с манго просто божественный, иди обратно. Я побуду с Тэм. Когда я возвращаюсь, Джулиан уже поставил передо мной тарелку, а Ричард варит кофе на кухне. Я сажусь рядом с Изабеллой. — Это же не пудинг, — говорю я, — это чизкейк. — Мы так называем десерт в Англии, — поясняет возникший из ниоткуда Чарлз. Изабелла встает и направляется в туалет. Я ем «пудинг», и он действительно потрясающий. Через некоторое время я поднимаюсь наверх, чтобы умыться, и в холле замечаю Изабеллу, которая целует Джованну. Это все слишком для моей головы. Я желаю всем спокойной ночи и ныряю в свою комнатку.