Глава 10

Первый снимок

Отец подходит к двери моей комнаты — пора ехать в боулинг. Мне кажется, что наша традиция, которую я всегда любила, устарела. — Может, сходим в кино? Отец не ожидал этого, но он просто поправляет очки и говорит: — Отлично. Что хочешь посмотреть? Комедию? Триллер? — Что-нибудь романтическое. Водитель отвозит нас в центр. Пока мы стоим в очереди, я не могу перестать думать о пушистых волосах Оливера и о том, какой у него мягкий взгляд. Папа чувствует это. — Так что у тебя с Оливером? Я никогда не говорила с отцом о мальчиках. Ни разу с пятого класса, когда Эдвард Ноубл пытался поцеловать меня на школьном дворе, а я ударила его ниже пояса. И сам он никогда не пытался заговорить со мной на эту тему. Может, он думает, что я лесбиянка. — Ничего особенного, но мне понравилась его сестра. — У него нет сестры. — Черт! Мы садимся у прохода. Даже папа, который терпеть не может Хью Гранта, кажется, получает удовольствие от фильма. Я вспоминаю, как в детстве думала, что происходящее в фильмах может случиться на самом деле. Разумеется, иногда это так, но этот фильм оказался современной сказкой, в которой мечты воплощались в реальность без проблем и усилий. Но из-за своего увлечения Оливером я настолько проникаюсь фильмом, что начинаю плакать. После кино мы стоим в очереди в «Пиццерию Джона». В зале так шумно, что приходится кричать. Но меня эта атмосфера успокаивает. Погрузившись в какофонию чужих голосов, я чувствую, что ухожу от реальности. Так же, как при просмотре фильма с Хью Грантом. Мы возвращаемся домой, папа останавливает нас у порога и говорит: — Ты так быстро сбежала утром, что я не успел вручить тебе подарок. Он лезет в шкаф и достает оттуда большую коробку. Судя по сложности упаковки, ее заворачивали в магазине. Тайл вбегает в кухню и запрыгивает на табуретку. Подарки всегда собирают зрителей. — Подожди! — останавливает папу Тайл. — Сначала я. Он лезет в карман и достает маленький конверт из манильской бумаги. — Дядя Ричард всегда говорит, что лучшие подарки — те, которые дарят в конвертах. Я открываю его и вынимаю маленькую белую карточку. Зеленым маркером на ней написано: «Этот сертификат дает вам право на один массаж ног и два домашних печенья. Тайл Кловер». Я улыбаюсь и целую брата в лоб. Отцу явно не терпится, чтобы я поскорее заглянула в коробку. Внутри, не могу поверить своим глазам, лежит старинная камера, о которой я всегда мечтала — такая, где надо прятать голову под черную ткань, чтобы сделать снимок. К ней прилагается оригинальное руководство, деревянный корпус сливового цвета, листы пленки размером с кусок хлеба — она великолепна. Я обнимаю отца, и он краснеет. — У тебя всегда были к этому способности. С тех самых пор. — Он опускает руку на уровень своего колена. Он прав. Фотографировать мне нравилось с третьего класса. И за исключением коллажа, который мы сделали с Рейчел, не людей. По большей части меня интересовали здания, текстуры и какие-то необычные природные явления. Естественное, выглядящее неестественным. Я не показывала свои снимки почти никому, но кабинет папы весь ими оклеен. Есть очень неплохие, но большая часть, конечно, выглядит совершенно по-любительски. Говорят, что появление цифровых камер убило романтику искусства, поэтому я предпочитаю пленку. Раньше я пользовалась отцовским «Кодахромом», и папа даже устроил для меня фотолабораторию, но потом меня захватил мир «Фотошопа». Теперь, когда у меня есть эта камера, я снова начну пользоваться лабораторией. Я так благодарна папе, что готова задушить его в объятиях. — Надо ее испытать! Поднявшись в комнату, я собираю штатив, прикручиваю к нему фотоаппарат и направляю объектив на улицу. У Оливера горит свет, целых двадцать минут я жду его появления и делаю свой первый снимок.