глава 3: "новый знакомый."

      ***   День прошёл довольно быстро, практически незаметно, так сказать — пролетел. Уроки сегодня были лёгкими, даже контрольная по биологии оказалась ни такой уж и сложной и страшной, как думала девушка. По крайней мере она уверена, что у неё, если не «пятёрка», то как минимум твёрдое четыре. Не суть.

Есения закончила сегодня в час дня и по привычке не пошла домой, А зачем? Зачем идти туда, где тебя не ждут, зачем идти туда, где ты лишний, зачем изматывать себя и тратить дорогие нервы? К тому же мать вроде как не против того, что дочь возвращается в хату поздно. По крайней мере она не высказывает ей по этому поводу ничего, видимо смирилась с тем, что Яси целый день нету дома, с тем, что она видит дочь только по вечерам, и то как-то мимолётно, краем глаза. И плевать. Она не заслужила большего. К тому же, если бы ей было не всё равно, она вместо того, чтобы звать по вечерам своих друзей-собутыльников, провела бы это время с Есенией. Но, не судьба. Но девушка всё равно ей благодарна. Просто за то, что не лезет в её жизнь и даже иногда заступается, когда её дружки говорят о девушке в не очень хорошем ключе. Приятно, и это не возможно отрицать.

Долго находиться в школе не хотелось, а «шляться» по улице — холодно. Сегодня как назло сильный ветер. Что ж, всё таки придётся прийти домой пораньше. И так получилось, что около квартиры девушка оказалась вместо привычных одиннадцати часов вечера, в семь. Мда, обычно она старается максимально долго скрываться в лесу старых, прогнивших пяти и десятиэтажек города, любуясь спокойной умиротворённой жизни в окнах некоторых квартир. Но не сегодня. В любом случае, получилось что получилось.

      *** Сначала девушка пару минут стоит около двери, прислонившись к ней ухом. Она выслушивает каждый шорох, звук, тембр голоса, чтобы понять, что происходит в квартире. Резко Яся слышит громкий смех какого-то мужика. Это не Мишаня, не Саша и даже не Славик. Кто-то ещё? Есения перекрестилась и вошла в квартиру. Как ни странно, она оказалась открытой. Как говорится, «двери вам всегда открыты».

— Яся, подойди сюда, пожалуйста. — хриплым, прокуренным голосом откликается мать, сидящая на кухне.

Как говорится, «не делайте поспешных выводов», или «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Всё таки мать пристала к ней сегодня. Но это можно объяснить новым знакомым, находящимся в их квартире.

— Сейчас подойду. — откликается девушка.

Коленки трясутся, страх пробирает Есению с головы до ног. Она не знает, чего ожидать. Впервые, за последние пол года, она не знает, что сейчас будет. Впервые, за долгое время, она не сможет предсказать дальнейших действий, даже со стороны своей матери. Впервые. Но деваться некуда. Лучше подойти и как можно скорее, мало ли что может случиться. Лучше не экспериментировать с новыми знакомыми, особенно с друзьями-собутыльниками её матери.

Девушка в мгновении перебарывает свой страх и делает несколько шагов в сторону кухни, где её уже с «нетерпением» ждал новый знакомый. Она осторожничает, прислушивается, пытается угадать кто скрывается за дверью, и сама не замечает, как оказывается в маленькой комнатушке из которой всё так же несло дешёвой водкой, но по мимо привычных "Camel" и "Winston" Есения почувствовала запах таких знакомых ей "Rotmans", которые когда-то курил её друг Вася, из 11 «А». Сейчас они видятся реже, намного. Где-то раз-два в неделю, вместо семи, как раньше, то случайно, то они договариваются о встрече заранее. Лёгкое чувство дежавю накрыло Ясю, но увидев перед собой здорового мужика, все приятные мысли развеялись, будто их и не было вовсе.

Он выглядел явно не лучше других маминых дружков, отличался лишь своими «размерами», был во всех смыслах в пару раз больше всех предыдущих. И какого-то чёрта приобнимал мать за талию. Не то, чтобы Есения была как-то против, но всё же это казалось странным, последний раз когда маму обнимал мужчина был пару месяцев назад, и то, тот обнимал за плечо, больше по дружески, а здесь...В общем...

— Это Гриша. — перебивает мысли девушки мама, прильнув к этому мужчине ещё ближе, уложив свою грязную немытую голову, ему на плечо.

— Здравствуйте. — тихо произнесла девушка, собравшись развернуться и уйти, но неприятный мужчина остановил её.

— Останься, что ж так неуважительно. Присаживайся, выпьем вместе, поговорим по душам.

Мама легонько пихает Григория в бок, и открыто смеётся. Сегодня она не защищает свою дочь, сегодня она настроена против, наоборот поддакивая новому знакомому.

— Садись уже, что стоишь как вкопанная? — приказывает мать.

— Мы не кусаемся. — откликается Гриша, кивнув головой на табуретку, находящуюся напротив него.

У Есении нет особо выбора, соглашаться или нет. Но попробовать отмазаться всё таки стоит. Поэтому девушка предпринимает попытку отвертеться от такого «заманчивого» предложения от незнакомца.

— Мне ещё уроки делать, я пожалуй пойду к себе...— осторожничает Яся, сделав неуверенный шаг назад.

— Есения, тебе сказали остаться. Что за неуважение к моему любимому, а прежде всего и ко мне? — уже повышает тон мать, поглядывая на своего мужчину, ища в нём поддержки.

Гриша молчит, лишь пиля своим пьяным задурманенным взглядом девушку, заставляя её чувствовать себя некомфортно, заставляя съёжиться от приливающего чувства страха, заставляя всё таки снять рюкзак с плеч, и оставив сумку около входа, сесть на табуретку, напротив него.

Разговор с ними длился не долго. Диалог с ними скорее был похож на допрос и был максимально напряжённым. Всё таки спустя время Есению отпустили. Уже в своей комнате, девушка откинула рюкзак к стене, а сама начала баррикадироваться, что делала всегда. Но быстро осознав, что тумбочка её вряд ли спасёт от такого громадного мужика, пришлось двигать тяжеленный шкаф. Ничего, справилась. Хочешь жить, умей вертеться.

Спустя достаточно приличное количество времени, с кухни послышались стоны матери и Гриши. Сразу понятно, чем они занимались. Стены картонные, слышно абсолютно всё. Резкие толчки, вскрики, вздохи и мерзкие шлепки. Яся надела наушники, продолжив делать обществознание. Было трудно сосредоточиться на работе, зная, что в соседней комнате какой-то мужик ебёт её мать прямо на столе, вовсе никого не стесняясь, вовсе никого не стыдясь.