Part 7

Олег: Я не могу... , - сказал он , и слова повисли в воздухе ледяными осколками. Олег: Не потому что не хочу. Потому что.. это я. Это я сделал тебе больно. Я - та самая причина.

Мир рухнул. Все тепло , только что наполнявшее меня, вытекло в одну точку - ту самую, под ребром, где боль утихла. Теперь там была лишь бездонная пустота. Тишина. Абсолютная.

В его глазах мелькало что-то тяжелое и неподъемное - не любовь, а вина. Голая, беззащитная вина.

Олег: Я тот, кто сделал тебе эту пустоту внутри..

Паника, острая и слепая, когтями впилась в горло. Регина: Олег, нет... Не говори так. Не оставляй меня с этим. Ты же видишь что без тебя я.. , - слова потерялись, захлебнулись в новой волне слез.

Он лишь покачал головой , и в этом движении была такая безнадежность, что стало ясно - все кончено, даже не начавшись. Если его присутствие - единственное лекарство, а его вина - вечный барьер , то цепь неразрешима. Значит чтобы боль не вернулась, нужно просто... уйти до того , как она успеет это сделать. Не как трагедия, а как логическое завершение формулы. Как единственный способ разорвать петлю, которую Олег же и создал.

Он медленно наклонился. Его губы коснулись мои - нежно, стремительно и с невыносимой горечью прощания. Этот поцелуй стал точкой. Печатью.

Он ушел не сразу. Застыл в дверном проеме, его силуэт казался вырезанным из черного льда на фоне света из прихожей. Повернулся , чтобы что-то сказать - оправдание, мольбу, - но встретил мой взгляд, пустой, бездонный, как та тишина внутри меня. Слова застыли на его губах. Он просто развернулся и вышел, захлопнув дверь с тихим, но окончательным щелчком. Звук этого щелчка отдался в пустоте высоких потолков.«Эта Москва для меня теперь ужасная,» - пронеслось у меня в голове, холодное и четкое. «Моя квартира превратилась в какую то темницу». Я смотрела на закрытую дверь, за которой растворился мой палач и мое единственное спасение. «Хочется простого человеческого - любви» . Сердце, уже начавшее сжиматься в предчувствии возвращающейся боли, безумно   и жалко рванулось в пустоту этого желания. Но тут как щит, встала мысль, жестокая и окончательная : «Но вспоминая «его»... Нет. Никогда и ни за что». Он ушел. И запер меня здесь навсегда - с этой фразой на стене, с этой болью в груди и с этим «навсегда», которое звучало громче любого щелчка дверного замка.

Pov Олег: Дверь захлопнулась, отсекая от меня последний кусок света - и воздуха. Я прислонился лбом к ее двери, пытаясь заглушить вой в собственной голове.

«Измена». Проклятое , плоское и отвратительное слово. На мне остался этот липкий и предательский осадок. Мне было противно. Противно от ее поступка. Противно от себя - за то, что эта грязная история останется частью моей жизни, которую я рассказал Регине. Вообще не за этим шел к ней. Я хотел просто рассказать про эффект, сам не понимая, будет ли ей легче от этого. Но после Кати... Я получил вечное падение.

Я оставил Регину там, с этой раной, которую я в нее всадил - было хуже, чем перерезать себе горло. Это и был тот самый медленный, мучительный разрез. Я причинил ей невыносимую боль, а теперь, чтобы не причинять ее снова и снова своей виной, должен был уйти. Мысль о конце пришла не как желание, а как холодное решение. Если мое присутствие - ее яд, а мое отсутствие - моя казнь, то где выход? Один. Убрать причину всей этой боли - себя. Но сначала нужно уйти от этой двери. Сделать шаг. Потом еще один. Спуститься по лестнице , где каждая ступенька отдавалась в пустоте под ребрами, прямо туда, где 1 час назад билось ее сердце, пока я его не разбил.

Ледяной дождь сек лицо, но я этого не чувствовал. В голове невыносимо крутилась и билась мысль. Ясная и понятная только сейчас. В этот момент. Катин кулон.

Неделю назад она вложила мне кулон со словами : «Это на вечную любовь, чтобы ты на другую не посмотрел. Только я одна единственная». Я думал, что это просто чисто символический подарок, не несущий никакую пользу и вред всему окружающему. Но как же я ошибся. Только сейчас прокрутив эту мысль в голове, я понял, что кулон был заряжен. Только не так как надо. Не на Катю. Не на меня. А на слепую, болезненную зависимость - «Эффект бабочки» в его самом темном проявлении. А я , ничего не подозревая, использовал его, как холодное оружие, как искаженный поток на Регину. Я использовал проклятую вещи , даже не задумавшись, и теперь это моя ошибка, и она была не исправима. Если бы я знал, прислушался к разуму, выбросил бы этот холодный камень. Я хотел чуда. Вдруг это сон. И теперь Регина платил за мою наивность, за мою глупость. Я не просто провел ритуал. Я испортил ее жизнь. Ритуал необратим, от этого я чувствовал себя отвратительно. Вина не становилась меньше, она лишь обрела новый вкус , еще более горький привкус. Я предал ее дважды: сначала наложив проклятие, а потом - оставив с ним одну. Я жалел. Жалел так, что хотелось вырвать из груди это гниющее чувство вместе с сердцем. И незнание о Катиной ловушке не было оправданием. Это лишь последний унизительный щелчок по носу судьбы.