Лия

Среда. Десять часов утра. Меня разбудил утренний звонок от родителей. Нехотя поднимаюсь с кровати, тянусь за сотовым. Провожу пальцем по бегунку вправо, подношу телефон к уху. Что уже успело случится с самого утра? Я так хотела подольше поспать, но звонок от любимых родителей все обломил. Встаю с кровати и подхожу к окну.

— Да? — сонным голосом говорю я.— Лиля, ты почему пугаешь нас так? — слышу встревоженный голос мамы. — Что уже успело произойти? — Ты вчера не позвонила нам! Мы уже начали переживать... — Мам, вы шутите, что ли? Я могу быть занята и не всегда отвечать на ваши звонки! — взрываюсь я. — Не повышай голос на мать! Ты обещала, разве забыла? — Хватит уже! Достали, блин! — шиплю в трубку, сдерживая крик отчаяния.

Сбрасываю звонок. Открываю окно и вдыхаю свежий, утренний запах улицы. Солнце греет своими нежными лучами, а хорошая погода так и зовет выйти наружу. Улыбаюсь небу, несмотря на то, что пару минут назад мое настроение было на нуле. Телефон продолжает названивать назойливыми мамины звонками, но я нарочно игнорирую их. Хотя очень хочется взять и поговорить с ней еще раз, но уже спокойно. Однако мой характер дает о себе знать. Иду в ванную комнату.

Переодевшись в джинсы и футболку, заплетаю себе две косички. Краситься сегодня не решаю, итак выгляжу неплохо. Жаль, что при парне я не могу ходить в шортах. Из-за шрама почти на всю ногу, я стесняюсь ходить в чем-то коротком. Мне кажется, что люди будут исключительно замечать только этот никчемный шрам. И получила я его только по своей вине. По своей глупости и неопытности. Правда говоря, эта травма сильно не останавливает меня двигаться дальше. И я знаю, что обязательно достигну своей цели.

Прохожу мимо гостиной и замечаю спящего соседа по квартире. Вел мирно спал на диване, а одеяло упало на белый ковер. Он был в одних шортах и с голым торсом. Мое любопытство взяло вверх, и я решила внимательнее разглядеть парня. Хорошо сложенный торс, сильные плечи и выделенный пресс, сразу бросающийся в глаза. Мягкая челка спадала ему на глаза, густые темные брови были слегка нахмурены. Честно признаюсь, что я засмотрелась на своего «соседа». Но, блин, я не виновата, что он такой... привлекательный!

Решаю поднять его одеяло. Подходу ближе к нему, стараюсь не шуметь. Присаживаюсь на край дивана, поднимаю двумя руками легкое одеяло, укрываю его ноги. Но меня резко хватает за руку Паша. Он вскакивает с подушки и принимает вертикальную позу. А я, испугавшись, замираю вместе с ним. Дыхание учащается, сердце вновь колотиться где-то в горле. Его хватка стальная, но она не причиняет мне боли. Он внимательно изучает мое лицо, а только потом выпускает мою кисть из своих пальцев.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он хриплым спросонья голосом.

Нервно сглатываю, снова залипаю на его лицо. Сонное, но такое красивое. Глаза все такие же светлые и в них горит жизнь. В этом и есть его «необычность»? — У тебя одеяло упало... и я решила поднять, — тихо объясняю я, то и дело, что постоянно отвожу взгляд в разные стороны. — Ясно. Не надо было. — Почему? — Неважно. Ты не поймешь меня, — загадочно отвечает он, а я решаю промолчать. — Хорошо. Прости, что потревожила.

Встаю с дивана и иду к проходу, чтобы поскорее попасть на кухню. Но Вел зовет меня снова, а я, словно послушный щенок, поворачиваюсь к нему. Спрашиваю, чего он хочет, а он отвечает словами, которые в скором времени сведут меня с ума:— Ты не виновата, Каштанка, — улыбается он и плюхается обратно на подушку. — Надеюсь на это, — скромно улыбаюсь в ответ ему, а затем окончательно ухожу на кухню.

Он ничего не отвечает мне, ну и ладно! Завариваю себе чай и в тишине пью его. Выхожу на балкон и вглядываюсь в переливающуюся от солнечного света реку. Все же она прекрасна и необыкновенна по утрам. Интересно, а в ней можно будет искупаться? Особенно поздно вечером или рано утром. Мне кажется, что я должна обязательно это проверить. Не всегда удастся поплавать в чистой реке летом! Но есть одно «но». И этот предлог преследует меня постоянно. Далеко плавать я не смогу, под водой двигать ногами еще тяжелее, чем на земле.

Но мне нужны упорны тренировки, чтобы преодолеть эту стадию. Пора уже начать делать уверенные шаги. И, как минимум, следует разобраться с бегом. Почему я не могу спокойно бегать? Хожу-то я свободно. А что мешает мне бегать? Какая причина? Страх, что у меня ничего не получится? Да быть не может! У меня никогда не было страхов чего-то не сделать, а тут вдруг они появились. Как же я ненавижу ту аварию... почему именно со мной?! И вот, да, впервые я думаю об этой аварии спустя пять лет. Я старалась не думать, но каждый день что-то дает мне о ней вспоминать.

Пьяный водитель за рулем несчастного такси и я, тринадцатилетняя девчонка, на подаренном питбайке. Совсем засмотрелась в разные стороны, но только ни туда, куда нужно было. Поднимаю взгляд прямо перед собой, желтое такси, несущееся на огромной скорости прямо на меня. Не успеваю свернуть в другую сторону, хотя бы ближайший газон, потому что тело отказывается реагировать. Лоб в лоб сталкиваюсь с автомобилем, тело слегка подлетает вверх, глухой удар об землю. Я даже не успеваю сообразить толком, что только что произошло. Закрываю глаза, чувствуя железный привкус крови на губах...

И какого черта больно? Эта тяжесть преследует меня до сих пор. Следуя за мной, шаг за шагом, не отставая. И от нее не избавиться. Это в моей голове. В моем теле. Везде. Судорожно выдыхаю, ставлю на стол пустую чашку. Несусь в комнату за телефоном, прихватываю с собой сумку. Между коридором и кухней появляется Вел, с полностью голым торсом и влажными волосами. Красивый. Правда красивый, только глупости это все. Любовь... Как же сложно! Не какая это не любовь.

— Ляль? — озадаченно спрашивает он. — Куда ты? — Неважно. Мне... нехорошо, — мямлю я, прохожу к выходу. — И куда ты собралась, если тебе плохо? Дома оставайся! — Не указывай мне.

Я говорю это слишком грубо, сама не ожидая от себя такого ответа. Хочу извиниться, но гордость не дает мне этого сделать. Молча обуваюсь.— Превосходно! — фыркает он яростно, уходит на кухню. — Ну и пыхти дальше! Бесишь! — Давай-давай, иди уже, — доносится приглушенно с комнаты. — Пошел ты, придурок.

Хлопаю дверью, а сама иду к квартире Сани. Может хоть у нее посидим, поболтаем. Вроде как, но мы уже помирились. По крайней мере, надеюсь на это. Подношу кулак к двери, но почему-то не стучусь. Отхожу от двери. Какой-то бред. Что я делаю? Ноги подкашиваются, а я из последних сил стою на ногах. Смысла стоять здесь нет, нужно выйти на улицу, причем срочно. Быстрым шагом иду к лифту, жму на все кнопки и жду, когда он приедет на мой этаж. Ждать, собственно, долго не пришлось. Захожу в лифт, кнопочка с цифрой один загорается красным, а я спиной прислоняюсь к стенке кабинки. Что со мной?

На выходе из подъезда сталкиваюсь с пожилой женщиной. Толкаю ее в бок, совершенно не замечая ничего вокруг. Она возмущенно бормочет что-то мне в спину, но мне впервые так все равно на людей. Лия, остановись, пока ты  не совершила глупостей! Ну же! Давай! Солнце режет глаза, ненадолго щурюсь, а потом привыкаю к ярким лучам солнца. И куда я пойду? Лучше вернуться домой и закрыться в своей комнате. Не так ли? Нет, совсем нет. Неправильное резкое движение и бедро пронзает тупая боль. Хватаюсь обеими руками за ногу, останавливаясь возле старой лавочки.

Осторожно опускаюсь пятой точкой на деревянную скамейку, придерживая бедро. Как же больно, мать вашу! С хриплыми вздохами пытаюсь помассировать мышцу бедра, которую защемило. Боль потихоньку уходит, но моментами снова может стрельнуть. И сдерживать ругательства иногда не получается.

— Да твою ж... блядь! — шиплю я, напрягаясь от новой волны боли.

Поднимаю голову, замечаю пожилую парочку, которая странно косится на меня. Вероятнее всего подумали, что какая-то наркоманка сидит, не иначе. А что я могу сделать, если боль адская? Правильно, ни черта! Я в плену своих мучениях. И это никак не изменить. Провожаю старичков взглядом, глупо улыбаясь. Как же им повезло! Такая крепкая любовь. Они невероятно сильны и верны друг другу. Да, они богаты, и я не про деньги. В глазах странно начало щипать, несколько раз моргнув, встаю с лавочки. Нужно отвлечься. И я знаю куда мне надо попасть!

***

Двадцать один ноль-ноль. Обалдеть! Этот день выдался очень даже удачным. Гулять одной по этому уютному городку не так уж и скучно. Я успела погулять по ботаническому саду, сходить к жемчужной реке, а так же поесть в кафе. Считаю, что у меня сегодня очень продуктивный день. По пути до дома ем мороженое. Мята с шоколадной крошкой. Мое любимое и самое вкусное. Обожаю его! Вхожу в подъезд, даже не здороваюсь с консьержками. Благо им нет до меня дела.

Откуда-то в груди зарождается смутное чувство тревоги. Тринадцатый этаж. Четырнадцатый этаж. Пятнадцатый этаж. И вот, сейчас! Что-то должно произойти. Створки лифта открываются, но ничего не происходит. Нервно сглатываю, а тело нехотя направляет меня к квартире, в которой находится Вел. Остается два шага дойти до квартиры, но с опустошением останавливаюсь. Какого черта здесь происходит? Входная дверь слегка приоткрыта, а из помещения доносится поп-музыка.

Срываюсь с места, распахиваю дверь. В нос ударяет противный запах сигарет и спиртного. Что за дичь?.. В квартире, в гостиной, замечаю незнакомых мне людей. Шестеро мужчин и четверо девушек. Но среди этой «блестящей» компании не нахожу того, кто мне нужен. А он куда делся-то?! Одна из девушек, с ярко-зелеными волосами, поворачивается в мою сторону и показывает пальцем. И затем я слышу ее прокуренный, грубоватый голос:

— А это девка откуда? Ниче такая, — ржет она, а за ней все остальные, — светленькая и ухоженная. Эй, Бор, тебе понравится! — Вы про кого? — слышу мужской голос не принадлежащий Паше. — Девчонка на пороге стоит. Че зависла? Проходи! — Где Вел? — нахожу в себе силы выдавить эти два слова. — Здесь он, — отзывается брюнет, более менее в трезвом состоянии, — эй, джентельмен, к тебе твоя Джульетта пришла.

Джентельмен и Джульетта? Серьезно?! Это вообще никак не связано между собой! Да и какая разница? У меня более важный вопрос к Павлу. Что за чертовщина творится у нас дома? Кто эти люди? Его друзья, что ли? Да быть не может... В меру пьяный Вел плетется ко мне в прихожую. А мне смотреть противно на него. Ненавижу, когда парни напиваются до такого состояния. Ненавижу.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — хмурю брови и смотрю в светлые глаза, в которых сейчас помутнело дно. — Не понял тебя, — его язык заплетается, а мне становится тяжелее говорить. — Ты охренел, Вел?! Что здесь происходит?! Выгоняй своих дружков к чертой матери! — ору я, сглатывая ком в горле. — Алло, Леснов, прием!

Вместо ответа он криво улыбается, хватает меня за лицо теплыми ладонями и целует в губы. От испуга закрываю глаза, не успевая до конца сообразить. Что он делает. Его губы умело накрывают мои, чувственно целуя. Изредка закусывает нижнюю губу и облизывает ее. Ему удается протолкнуть свой язык в мой рот, делая что-то нереальное с моим. Кто же знал, что первый поцелуй будет таким? Мне приятны его прикосновения, но только тогда, когда он не пьяный. Отталкиваю его от себя, пятится назад.

— Какой придурок, — четко говорю я, смахивая с щек ручьи слез. — Ненавижу...

Разворачиваюсь и бегу. Впервые бегу! Не прям быстро, конечно, но бегу! Не успеваю толком понять, что у меня получилось, как сразу же забегаю в лифт. Повезло, что не уехал. Ноги... не подвели меня. Это оказывается так легко? Совсем уже забыла, какого это. Все таки, это отвратительный день. И под конец испоганил его Вел. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!