Глава 6. Колбасный аромат и тепло чужого плеча

В салоне служебного УАЗа пахло пылью, бензином и дешёвой докторской колбасой. Велосипед «Кама» сиротливо гремел в багажнике, а на пассажирском сиденье, сжавшись в комок, сидел Макс. Из одежды на нём осталась только порванная рубашка, а вместо штанов капитан замотал его в старую брезентовую плащ-палатку, из-под которой сиротливо торчали голые лодыжки.Макс тихонько шмыгнул носом. Настоящий детективный запал прошёл, и сейчас стажёр чувствовал себя ужасно глупо.- Товарищ капитан... - тихо позвал Макс, не решаясь повернуться. - Простите меня. Я опять всё испортил. Из-за меня вы без обеда остались... И штаны эти. Наверное, я худший стажёр в истории МВД. Вы, скорее всего, завтра напишете рапорт, чтобы меня перевели?Капитан Маньяк молча крутил руль, внимательно следя за дорогой. Его профиль в сумерках салона казался высеченным из гранита. Макс уже приготовился услышать суровую тираду о своей профнепригодности, как вдруг УАЗ плавно затормозил у обочины под раскидистым тополем.Двигатель заглох. В машине повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на панели.Капитан повернулся к Максу. Его тяжёлый взгляд, который обычно заставлял трепетать даже матерых рецидивистов, сейчас стал на удивление мягким. Маньяк молча потянулся к заднему сиденью, взял свой кожаный капитанский китель - тот самый, чистый и отглаженный - и набросил его на подрагивающие плечи Макса.Китель оказался огромным, тёплым и надёжным. Он насквозь пропитался ароматом дорогого одеколона капитана, пороха и едва уловимого дыма. Макс удивленно моргнул, утопая в жёсткой ткани.- Перевод отменяется, Ващенко, - негромко сказал капитан, и в его голосе впервые не было привычного раздражения. - Да, ты ходячая катастрофа. Из-за тебя я чуть не лишился пальца, остался без колбасы и ползал на коленях по грязному полу. Но...Капитан на секунду запнулся, а затем протянул руку и аккуратно, едва касаясь, убрал за ухо Макса прилипшую травинку и песчинку, оставшиеся после песочницы. Пальцы у Маньяка были мозолистые и горячие. Макс затаил дыхание, чувствуя, как к щекам приливает бешеная краска.- Но ты раскрыл дело, - продолжил капитан, и на его губах появилась тёплая, искренняя улыбка, которую в отделе не видел вообще никто. - Ты не сдался, когда приковал себя. Ты полез в песочницу и нашёл эту чёртову «Каму». У тебя есть то, чего нет у многих со стажем - упёртость и доброе сердце. А штаны... штаны мы тебе новые выпишем.Макс смотрел на капитана круглыми, сияющими глазами. Сердце в груди стажёра застучало так громко, что ему показалось, будто этот стук слышен на всю улицу.- Спасибо, товарищ капитан... - прошептал Макс. Избыток чувств снова взял верх, он резко подался вперёд, чтобы обнять своего наставника, и... предсказуемо запутался в брезентовой плащ-палатке.Макс не удержал равновесие и ткнулся носом прямо в широкую грудь капитана, смешно зашуршав брезентом. Маньяк тихо хмыкнул, но отстраняться не стал. Вместо этого он уверенно приобнял стажёра одной рукой, прижимая к себе это нелепое, но уже такое родное чудо.- Аккуратнее, Ващенко, - прошептал капитан ему в макушку. - А то опять что-нибудь сломаешь. Например, мою выдержку.