Глава 20

После того ужина дом Стоунов будто раскололся на две части.

И центром этого раскола была Мишель.

Она почти не выходила из комнаты.

Не отвечала Эдварду.

Не смотрела на него.

И хуже всего было то,

что он впервые не знал, как это исправить.

⸻

Телефон Мишель снова завибрировал.

Эдвард.

12 пропущенных.

Она молча перевернула телефон экраном вниз.

Через секунду в дверь постучали.

— Мишель.

Тишина.

— Пожалуйста, открой.

Она медленно закрыла глаза.

Потому что даже сейчас сердце всё ещё предательски реагировало на его голос.

И она ненавидела себя за это.

— Уходи, Стоун.

За дверью повисла тишина.

А потом его голос прозвучал тише.

Настоящим.

— Я не использовал тебя.

Мишель резко усмехнулась.

Горько.

— Нет? Тогда как это называется?

— Я должен был просто следить за ситуацией. Всё.

— О боже, как романтично.

— Мишель—

— Ты смотрел мне в глаза и молчал.

Тишина.

Эдвард прислонился лбом к двери с другой стороны.

Уставший.

Разбитый.

Потому что впервые в жизни действительно облажался с тем, что было ему дорого.

— Я влюбился в тебя почти сразу, — тихо произнёс он. — И это всё уничтожило.

Мишель почувствовала, как внутри снова опасно дрогнуло сердце.

И именно поэтому разозлилась ещё сильнее.

Потому что какая-то часть неё всё ещё ему верила.

⸻

А Амелия тем временем окончательно сходила с ума.

Потому что её план пошёл совсем не так.

Она хотела разрушить их.

Хотела, чтобы Мишель ушла.

Но вместо этого Эдвард впервые в жизни начал идти против всех.

Против семьи.

Против родителей.

Против неё.

И Амелия не могла этого принять.

Совсем.

⸻

— Ты вообще понимаешь, что натворила?! — резко произнесла Виктория, когда Амелия ворвалась в гостиную.

— Я сказала правду.

— Ты уничтожила его.

Амелия нервно рассмеялась.

— Нет. Это она его уничтожила! До неё он хотя бы думал головой!

— Амелия—

— Он смотрит на неё так, будто весь мир крутится вокруг этой девчонки!

Её голос сорвался.

Впервые.

Потому что за всей этой идеальностью давно скрывалось что-то сломанное.

Больное.

— Я любила его! — почти выкрикнула она. — А она появилась из ниоткуда и просто забрала его!

Повисла тишина.

И впервые даже Виктория посмотрела на неё с жалостью.

Потому что это уже не было похоже на любовь.

Это было одержимостью.

⸻

Поздно ночью Мишель всё-таки вышла из комнаты.

Дом спал.

Она медленно спустилась вниз за водой.

И резко замерла.

Эдвард сидел прямо на полу в гостиной.

В темноте.

С бутылкой виски рядом.

И гитарой в руках.

Но не играл.

Просто сидел.

Уставившись в пустоту.

Мишель почувствовала неприятный укол внутри.

Потому что впервые за всё время знакомства он выглядел...

сломленным.

Эдвард поднял голову.

И сразу заметил её.

Повисла тишина.

— Красиво, — тихо произнесла Мишель. — Даже не играешь на ней.

Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Ты же ненавидишь, когда я играю по ночам.

— А ты всё равно играл.

— Потому что знал, что ты придёшь ругаться.

Мишель отвела взгляд.

И это простое воспоминание вдруг ударило слишком больно.

Потому что теперь она уже не знала:

что из этого было случайностью,а что — частью чьего-то плана.

Эдвард медленно поднялся.

Подошёл ближе.

Очень осторожно.

Будто боялся, что она снова уйдёт.

— Я люблю тебя, — тихо произнёс он.

Мишель зажмурилась.

Потому что именно это делало всё только хуже.

— Не надо, Стоун...

— Это единственное, в чём я уверен.

Он стоял так близко.

И одновременно будто бесконечно далеко от неё.

— Я бы отказался от всего этого дерьма, если бы знал, что потеряю тебя.

Мишель почувствовала, как начинают гореть глаза.

Потому что какая-то часть неё всё ещё хотела подойти к нему.

Обнять.

Снова поверить.

Но в этот момент сверху послышался звук разбитого стекла.