Изоляция: Железные засовы и бунт запертых душ

Ярость альф перешла в стадию ледяного контроля. Уговоры и обычное «воспитание» не сработали — омеги продолжали огрызаться, кусаться и напоминать про баб в порту и моделей в баре.

— Ах так? — Минхо вытер разбитую губу (Джисон всё-таки заехал ему лбом). — Свободы захотелось? По барам шляться потянуло? Окей, Хан-и. Посидишь в тишине.

Альфы решили вопрос радикально. Вместо мягких постелей омег развели по разным «изоляторам» особняка.Джисона заперли в пустой гостевой спальне, предварительно вынеся оттуда всё, чем можно выбить окно. Феликса Хёнджин уволок в домашнюю студию, заблокировав дверь на электронный замок. А Чонин оказался заперт в огромной библиотеке Сынмина под прицелом камер наблюдения.

— Выпусти, блять! Открой эту гребаную дверь, Ли Минхо! — Джисон со всей силы пнул дубовое полотно. — Я тебе не цепной пес! Слышишь? Пошел ты нахуй со своей ревностью!

Минхо стоял по ту сторону двери, спокойно закуривая.— Остынь, бельчонок. Как только научишься фильтровать базар и перестанешь бросаться на охранников — поговорим. А пока — приятного отдыха. Еду принесут через три часа. Если будешь паинькой.

В студии Феликс сорвал со стены акустические панели и швырнул их в камеру.— Хван! Ты больной ублюдок! — кричал он в микрофон, зная, что Хёнджин слышит его через мониторы в кабинете. — Запри себя сам со своими шлюхами! Я к тебе больше не прикоснусь! Понял? Можешь хоть обдрочиться на свои записи, я пальцем тебя не трону!

Хёнджин в это время сидел перед экраном, сжимая в руке бокал виски. Он видел, как Феликс дрожит от злости, как сбились его волосы.— Кричи, Ликс. Выпускай пар, — прошептал Хван в пустую комнату. — К утру ты сам будешь царапать эту дверь изнутри, лишь бы я зашел и просто накрыл тебя одеялом.

В библиотеке Чонин забился в самый дальний угол между стеллажами. Сынмин зашел к нему через час, неся стакан воды.— Подумал над своим поведением, «лузер»? — Сынмин поставил стакан на столик.— Иди к черту, Ким, — Чонин даже не поднял головы. — Ты меня запер как зверушку. Ты думаешь, это заставит меня тебя уважать? Я теперь тебя просто презираю.

Сынмин присел на корточки перед ним, хватая за подбородок.— Уважать не обязательно. Бояться — желательно. А подчиняться — необходимо. Ты не выйдешь отсюда, пока я не услышу искреннего извинения. Без матов и плевков в мою сторону.

— Тогда можешь заказывать мне гроб, — огрызнулся Чонин, вырываясь. — Потому что я ни слова тебе не скажу.

Особняк погрузился в тяжелое, гнетущее молчание. Омеги объявили тотальный бойкот: они не трогали еду, не ложились спать и игнорировали любые попытки альф заговорить через двери. Это была война на износ. Кто первым сорвется: запертые омеги от одиночества или альфы от осознания, что их любимые наемники могут быть холоднее любого льда?