Глава 39 Тихое счастье

Лукас бежал, не разбирая дороги. Коридоры мелькали перед глазами, люди что-то говорили, кто-то оборачивался, но он ничего не слышал.

В его голове было только одно:

«Успеть.»

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Дыхание сбивалось, в груди жгло, но он не замедлялся. Не сейчас, не когда у него ещё есть шанс. Не когда он может потерять её так же, как уже потерял Ника.

Он резко остановился, заметив знакомый силуэт впереди.

Лин.

Она стояла у выхода с чемоданом. Словно уже была одной ногой за пределами его жизни.

Лукас сделал шаг, потом ещё один. И только тогда понял, насколько ему страшно.

— Лин...

Его голос сорвался. Она обернулась и удивлённо уставилась на него.

Лукас медленно подошёл ближе, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Его щёки горели, а грудь тяжело вздымалась после бега.

Она нахмурилась.

— За тобой кто-то гонится?

Лукас покачал головой.

— Тогда почему ты такой запыхавшийся? — она прищурилась. — Бежал от кого-то?

Он наконец остановился прямо перед ней. Скользнул взглядом по чемодану рядом с её ногами. И тихо ответил:

— К тебе бежал.

Лин удивлённо подняла брови.

— Зачем?

Лукас не ответил сразу. Вместо этого кивнул в сторону чемодана.

— Ты...уезжаешь?

Она проследила за его взглядом. А потом вдруг усмехнулась.

— А, ты про это?

И, чуть улыбнувшись, легко пояснила:

— Там укулеле лежит. У одногруппника одолжила, теперь вернуть надо.

Лукас замер. Несколько секунд просто смотрел на неё, не понимая. В голове тут же вспыхнула навязчивая мысль:

«Неужели он меня обманул?»

Лин заметила, как изменилось его лицо. Её улыбка медленно исчезла.

— Что с тобой?

Лукас сглотнул. Ответ дался не сразу.

— Я...слышал, что ты уезжаешь.

Теперь уже на её лице появилось странное выражение. Она тяжело выдохнула. И почти сразу поняла.

— Джон сказал?

Лукас промолчал, но по его взгляду всё стало ясно. Лин на секунду отвела глаза. Словно собираясь с мыслями.

А потом тихо сказала:

— Да.

Повисла пауза.

— Это правда.

И в тот же момент в голове Лукаса возникла новая мысль. Гораздо хуже первой.

«Лучше бы он меня обманул»

Он медленно выдохнул. Будто воздух вдруг стал тяжелее.

— Когда?

Лин пожала плечами.

— Ещё не решила точно.

Она поправила ремень сумки на плече.

— Думаю...после финальной недели*.

Лукас быстро прикинул в голове.

«Два месяца, всего два месяца...»

Эта цифра неприятно кольнула внутри.

— Получается...через два месяца?

— Получается так.

Он опустил взгляд, пальцы нервно сжались.

— А почему именно после неё?

Лин слабо улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Родители попросили.

Она чуть пожала плечами.

— Сказали, нужно закончить начатое. Не бросать всё на полпути.

Лукас закусил нижнюю губу. Слова крутились в голове, но ни одно не звучало правильно.

Наконец он тихо спросил:

— Куда?

Лин посмотрела на него, и смотрела долго. Будто заранее понимая, как сильно ему не понравится ответ.

— Обратно. К себе.

Лукас протянул руку, его пальцы коснулись ручки чемодана. Он медленно провёл по ней, будто проверяя, настоящая ли она. Словно от этого зависело, уедет она или нет.

Потом поднял взгляд.

— Почему?

Всего одно слово, но в нём было слишком много всего. Лин застыла. Он смотрел на неё так отчаянно, что на секунду стало не по себе. Будто он уже её теряет, прямо сейчас.

Лукас чуть усмехнулся, но эта усмешка была слабой, почти сломанной. Он опустил взгляд на свои пальцы.

— Мне будет нелегко без тебя...за это время мы так сдружились.

Повисла пауза.

Он сжал ручку чемодана чуть сильнее.

— Ты вытащила меня из такого паршивого состояния...

Его голос стал ниже.

— А сейчас...у меня чувство, что ты просто ускользаешь.

Он поднял глаза.

— Как бы я ни пытался удержать.

Лин тихо выдохнула.

— Я понимаю, Лукас...

Она посмотрела на него чуть мягче.

— Но ты не можешь меня удерживать.

Слова прозвучали спокойно, но попали точно. Лукас тихо рассмеялся, коротко и с горечью. Перед глазами на секунду всплыл другой разговор. Почти такой же, только с Ником.

— Верно... — кивнул он. — Не могу.

Повисла пауза.

Он поднял на неё более серьёзный взгляд.

— Но ты ведь мне почти ничего не рассказывала.

Его тон стал тише, но в нём уже чувствовалась обида.

— Что у тебя происходит...почему ты вдруг уезжаешь...

Он сделал шаг ближе.

— Так, может, перед тем как ты уедешь...

Повисла короткая пауза.

— Ты хотя бы скажешь причину?

Его взгляд стал прямым.

— Или я до сих пор недостоин даже этого?

Лин на секунду отвела глаза. Потом посмотрела на часы.

— Мне нужно к одногруппнику, — быстро сказала она. — Иначе я так и не верну ему укулеле.

Лукас замер. Пальцы перестали двигаться. Он медленно убрал руку с чемодана. Сделал шаг назад и сунул руки в карманы.

— Окей.

Всего одно слово, но в нём было всё. Обида, разочарование, усталость. Словно он уже сдался. Лин поджала губы, посмотрела на него.

Секунду. Две.

Потом резко шагнула вперёд и схватила его за край куртки.

— И чего стоишь?

Лукас удивлённо поднял взгляд.

— Пошли.

Она потянула его за собой к выходу.

— По дороге поговорим.

Он ещё секунду смотрел на неё, не до конца понимая, что происходит. Но она уже тянула его вперёд. И он пошёл.

Когда они вышли из университета, яркое осеннее солнце почти сразу ударило в глаза, заставляя щуриться, свет был тёплым, мягким. А воздух был прозрачным и свежим, с лёгкой прохладой, которая уже напоминала о скорой зиме.

Листья под ногами тихо шуршали, такие золотые, медные, местами уже потемневшие, но всё ещё цеплявшиеся за последние лучи солнца. Где-то вдали лениво перекликались птицы, и этот спокойный, почти беззаботный звук странно не совпадал с тяжестью, повисшей между ними.

Лукас молча потянулся к чемодану, перехватил ручку и негромко сказал:

— Я помогу.

Лин посмотрела на него, мягко улыбнулась и кивнула, не возражая. Они двинулись вперёд. Несколько секунд шли молча. Только звук колёс чемодана по асфальту нарушал тишину между ними.

— Далеко нам? — наконец спросил Лукас.

Лин покачала головой.

— Не совсем.

Она чуть выдвинулась вперёд и указала рукой.

— Смотри.

Лукас перевёл взгляд туда, куда она показывала. Впереди раскинулся лес, такой большой, густой и почти неподвижный, словно отдельный мир.

Высокие деревья тянулись вверх, их кроны переплетались, пропуская сквозь себя разорванные полосы света. Листва уже начала редеть, а лёгкий ветер пробегал по верхушкам, заставляя листья шуршать, как будто лес шептался сам с собой.

Где-то в глубине мелькала узкая тропа, почти незаметная, будто её знали только те, кто уже ходил здесь раньше. Лес выглядел спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась глубина. Словно он хранил больше, чем показывал.

— Через него можно срезать, — сказала Лин.

Лукас кивнул. Ещё раз посмотрел вперёд. И они направились к деревьям. Шаг за шагом уходя из шума города в тень.

Шли они молча. Листья под ногами тихо шуршали, ветки иногда цеплялись за одежду, но никто из них не пытался нарушить эту тишину.

В какой-то момент Лин всё же не выдержала.

— В моём выборе никто не виноват, — тихо сказала она, не глядя на Лукаса. — Я просто...уже сделала то, что должна была.

Лукас нахмурился, бросив на неё короткий взгляд.

— О чём ты?

Лин чуть сжала губы.

— Я приехала сюда из-за Джона. И сейчас...я вижу, что у него всё начинает налаживаться.

Она на секунду замолчала, будто подбирая слова.

— И я рада этому. Правда. Просто...я не хочу стать причиной его несчастья. Он явно заслужил счастья больше, чем я.

Лукас приподнял бровь.

— А зачем ты сейчас обесцениваешь свои проблемы?

Лин покачала головой.

— Я не обесцениваю. Просто...моя жизнь сильно отличается от его. У меня было куда больше тепла, чем у него.

Они как раз вышли к концу тропинки, впереди снова показался город, шумный, живой, словно совсем не связанный с тем, о чём они говорили.

Лин посмотрела вперёд и тихо добавила:

— В общем...я знаю, о чём говорю. Так что не нужно судить.

Лукас немного помолчал, а затем спросил:

— Тогда почему ты думаешь, что сделаешь его несчастным?

Лин поджала губы. Её пальцы нервно зацепились за край куртки.

— Я тогда не всё тебе рассказала...

Она остановилась.

— В том, что мы поругались...в большей степени виновата я.

Лукас тоже остановился и внимательно посмотрел на неё.

— Что ты сделала?

Лин шмыгнула носом, опуская взгляд.

— Большую ошибку.

Она подняла глаза, на мгновение встретившись с его взглядом.

— Лукас...

Но тут же отвернулась.

— Большую ошибку.

Она выдохнула и снова пошла вперёд.

— Поэтому это ещё одна причина, почему я хочу уехать отсюда быстрее. Чтобы не натворить ещё больших глупостей.

Лукас догнал её.

— Расскажешь?

Лин тихо усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья.

— Нет. Я хочу, чтобы это осталось только между нами.

Лукас крепче сжал ручку чемодана.

— Я просто...

— Знаю, — мягко перебила его Лин. — Из-за меня ты сделал неправильные выводы о нём.

Она повернула голову к Лукасу и осторожно коснулась его плеча.

— Прости.

Несколько минут они снова шли молча. Лукас о чём-то напряжённо думал, глядя перед собой.

Потом выдохнул и сказал:

— Не важно. Что сделано, то сделано.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Я всё равно не мог оставаться в стороне, видя, как ты страдаешь.

Лин устало улыбнулась и, наклонившись, легко чмокнула его в щёку:

— Ну ты и принц.

Лукас на секунду замер, явно не ожидая такого, но потом покачал головой и тихо рассмеялся.

Лин уже отвела взгляд и заметила знакомый дом через дорогу.

— Нам туда.

Лукас кивнул, и они направились к нему. Пока шли, он всё же спросил:

— Тебе ещё плохо?

Лин задумалась на пару секунд.

— Даже не знаю...странное чувство. И да...и вроде нет.

Они подошли к дому. Лин постучала в дверь и, чуть повернувшись к Лукасу, добавила:

— Наверное, потому что это ты отвлекаешь меня от дурных мыслей.

Лукас хотел что-то ответить, но дверь уже открылась. На пороге стояла женщина средних лет.

Лин мягко улыбнулась:

— Здравствуйте. Я у Кирана брала укулеле.

Она взяла чемодан у Лукаса и протянула его женщине:

— Возвращаю.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Здравствуй. На чай не зайдёте, молодёжь?

Лин покачала головой.

— К сожалению, нет, у нас ещё много дел.

Лукас кивнул:

— Но спасибо за приглашение.

— До свидания, — добавила Лин.

Они развернулись и пошли дальше.

Некоторое время они снова шли молча, пока Лукас не спросил:

— Ты куда?

Лин пожала плечами.

— Вообще домой...но что-то не хочется.

Лукас улыбнулся, чуть оживившись:

— Тогда, может, ко мне?

Лин удивлённо посмотрела на него:

— Что?

— Ты же у Джона живёшь. А туда не хочешь, — спокойно пояснил он. — Поэтому и предлагаю. Поехали ко мне. Моя бабушка точно не будет против.

Лин колебалась.

— Даже не знаю...

Лукас посмотрел на неё внимательнее.

— А что не знаешь? Можешь даже пожить у меня до отъезда.

Лин приподняла бровь:

— Ты свою общагу совсем забросил?

Лукас усмехнулся.

— Есть такое. Туда тоже пока не особо тянет.

Лин тихо хмыкнула:

— Получается, мы с тобой друзья по несчастью.

Лукас выдохнул, но улыбка не исчезла:

— Похоже на то.

Лин огляделась по сторонам, будто пытаясь найти ответ где-то в городе, в прохладном воздухе, в случайных звуках улицы. Несколько секунд она молчала, а потом всё же кивнула.

Лукас заметно оживился.

— Тогда давай вызовем такси.

Лин снова кивнула. А он быстро достал телефон и стараясь выглядеть спокойным, начал заказывать машину. Но внутри всё было куда менее сдержанно. Лёгкая, почти детская радость разливалась теплом. Пусть он не смог удержать её в этом городе, но у него всё ещё было время. Ровно два месяца с ней.

Когда такси было заказано, они остановились у обочины.

Вечер медленно опускался на город. Свет становился мягче, улицы тише, а воздух холоднее. Где-то вдали проехала машина, листья снова зашуршали под ногами, и в этом простом, почти незаметном моменте было странное чувство покоя.

Они стояли рядом, не торопясь говорить. Ведь иногда тишина говорила куда больше. И, может быть, именно поэтому этот момент казался таким правильным.

Вскоре вдалеке показались фары, такси уже ехало к ним.

Лин стояла рядом, смотрела на приближающиеся фары, и вдруг поймала себя на странном ощущении. Внутри всё ещё было тяжело, но уже не так, как раньше. Боль никуда не ушла, а просто стала тише. И, может быть, этого пока было достаточно.

А Лукас украдкой посмотрел на Лин и едва заметно улыбнулся. Он не знал, что будет дальше. Не знал, чем всё это закончится. Но точно знал одно — он не собирался упускать это время, которое так тихо утекало сквозь пальцы.

Прошло почти два месяца.

Осень за это время успела выдохнуться. Яркие листья, которые ещё недавно шуршали под ногами, теперь превратились в тёмные, влажные пятна на асфальте. Деревья стояли почти голые, небо всё чаще затягивало серым, а воздух стал заметно холоднее, тем самым, что пробирается под одежду и остаётся с тобой надолго.

Город изменился. Или, может быть, изменились они сами. Жизнь не остановилась, она просто тихо пошла дальше.

Лин так и не передумала.

Её отъезд стал чем-то неизбежным, как наступление зимы. Но она всё же переехала к Лукасу.

Как бы сильно ей ни хотелось оставаться рядом с Джоном, она не смогла. Слишком тяжело было наблюдать, как у него всё налаживается и понимать, что когда-то она могла ускорить это, сказать правду раньше и не лишать их всех этого и так ускользающего времени.

Эти мысли возвращались снова и снова, давили, не отпускали, пока не начинала болеть голова. И в какой-то момент Лин просто не выдержала. Собрала вещи. И ушла.

Теперь она всё реже появлялась рядом, всё чаще исчезала где-то в своих мыслях, будто уже наполовину была не здесь. Но при этом, иногда она всё ещё позволяла себе улыбаться, тише, осторожнее. И чаще всего рядом с Лукасом.

Лукас, сам того не замечая, привязался сильнее, чем планировал.

Он больше не задавал лишних вопросов, не давил, не пытался удержать. Просто был рядом, особенно в те моменты, когда это было нужно. И, возможно, именно поэтому Лин не отталкивала его.

У Джона же всё действительно начало налаживаться.

Он наконец обрёл семью. Обрёл человека, которого мог назвать своим. Даже с отцом, с которым он так и не поговорил о том, кем они теперь будут друг другу, отношения всё равно, медленно, но уверенно, начинали выравниваться.

Возможно, дело было в том самом маленьком Джоне, который когда-то так отчаянно хотел семью, что теперь, получив её, позволил всему остальному отойти на второй план. Обиды, недосказанность, старые раны, всё это будто на мгновение притупилось. Он всё чаще проводил время с Ником. И рядом друг с другом они действительно становились счастливее.

Ник, в свою очередь, тоже постепенно начал выстраивать отношения с отцом.

Он снова решил попытаться исполнить обещание своей матери — вернуть его в то состояние, в котором он был раньше.

После множества неудачных попыток это случилось неожиданно. Словно что-то внутри отца наконец надломилось и отпустило. Они стали чаще проводить вечера вместе — разговаривали, иногда молчали, иногда просто сидели рядом и пили. Между ними медленно появлялось то, что раньше казалось невозможным. Однажды они даже вместе сходили на могилу той самой женщины, которую оба любили по-своему.

И уже позже, возвращаясь оттуда, Ник поймал себя на странной мысли, что возможно, это не он исполнил данное обещание. А возможно, что это она сама когда-то посеяла между ними раздор, а потом, как будто незримо, снова вернула всё обратно. И от этой мысли становилось одновременно тепло и тяжело.

Феликс же продолжал быть тем самым человеком, который держал всех на плаву, своими шутками, лёгкостью и присутствием.

И всё же эти месяцы не были для него простыми. Он постепенно справлялся со своим главным страхом — вернуть части своей памяти.

Марк в этом особенно помогал. Когда у Феликса случались приступы или резкие провалы, Марк всегда оказывался рядом, молча и без лишних слов. Просто не давая ему остаться одному в этом состоянии.

И спустя множество попыток у Феликса наконец получилось вспомнить главное лицо человека, который стоял за всем. Когда парни узнали об этом, они уже были готовы разобраться с ним по-своему, но Феликс остановил их. Он сказал, что за него это уже сделали.

Ведь главным злодеем в его истории оказался владелец того самого бара, который, как потом выяснилось, не просто наблюдал за происходящим, а вполне осознанно получал удовольствие от эффекта своих напитков.

Марк словно постепенно становился старшим братом для своих друзей. Они, конечно, не упускали возможности поддразнить его, закатывали глаза и говорили, что он теперь в их компании почти как Лукас — такой же ответственный и временами раздражающе правильный.

Лукас, хоть и проводил большую часть времени с Лин, про свою компанию тоже не забывал. Они виделись, общались, как и раньше, и это не могло не радовать Ника. Теперь он чётче понимал, что не зря тогда сделал свой выбор. И сейчас, оглядываясь назад, он уже не считал его ошибкой.

Как и Марк с Феликсом, они тоже были рады, что снова втянули их в разговор, вернули это привычное чувство своей компании, как раньше.

У Кима и Итана ничего не стало проще, лишь наоборот, всё только усилилось. Но и разорвать это они так и не смогли.

Ким же случайно узнав о том, что Джон с Ником теперь вместе, не выглядел удивлённым. На самом деле он и сам уже давно догадывался. В какой-то момент он решил рассказать Джону о своих собственных отношениях. И это неожиданно привело к тому, что они однажды оказались вместе — вчетвером.

То, что должно было быть обычной встречей, превратилось в неловкое, но постепенно тёплое свидание, где границы между напряжением и шутками начали размываться.

А после, уже под конец вечера, когда разговоры стали легче, а бутылки сделали своё дело, между ними неожиданно появилось что-то новое. Не дружба в привычном смысле, но и не вражда. Просто возможность спокойно находиться рядом.

С этого момента их вечера иногда начали пересекаться. И это никого не удивляло. Уже ничего не было прежним, и возможно, именно поэтому они все постепенно научились принимать друг друга такими, какие они есть.

А Чарли с Оскаром на какое-то время будто немного выпали из привычного ритма компании. Родители завалили их работой и обязанностями, и времени стало заметно меньше.

Но даже так они всё равно находили возможность появляться рядом — ненадолго, урывками, иногда просто на пару часов, чтобы снова почувствовать, что они всё ещё часть этого круга.

И вот теперь, когда до экзамена оставалось всего ничего, напряжение снова начало собираться в воздухе. Паника, бессонные ночи. И что-то ещё, такое неуловимое, тихое, но настойчивое, будто сама жизнь держала их на крючке.

***

— О боже, как это всё выучить то... — простонал Ник, держа в руках методические материалы по своему последнему экзамену.

Он тяжело выдохнул и положил документ себе на лицо, будто надеялся, что знания впитаются через кожу.

Джон, сидящий за столом, поднял на него взгляд.

— Ты думаешь, что так лучше запомнишь?

— Мм?.. — глухо донеслось из-под бумаги.

Джон тихо усмехнулся, поднялся со стула и подошёл к кровати, где развалился Ник. Он наклонил голову набок, с лёгкой насмешкой разглядывая его. Потом присел на край кровати.

Его ладонь легла на ногу Ника и медленно провела вверх по ткани штанов.

— Хочешь, я помогу тебе?

Ник нахмурился, хотя уголки губ уже предательски дрогнули.

— И как же?

Вместо ответа Джон наклонился и мягко поцеловал его в колено. Ник тут же убрал документ с лица и посмотрел на него сверху вниз.

Джон устроил голову на его колене, чуть потеревшись щекой, поднял взгляд и с ленивой улыбкой сказал:

— Даже не знаю.

Ник усмехнулся, глядя ему в глаза. Потому что прекрасно понимал, какую именно помощь тот собирался предложить. Несколько совсем не учебных мыслей мгновенно вспыхнули в голове, и Ник поспешно прокашлялся, пытаясь вернуть себе остатки концентрации.

— Так, оставить соблазнение! — заявил он. — У нас, между прочим, завтра последний экзамен.

Пальцы Джона снова коснулись его колена и медленно поползли вверх, вырисовывая неспешную дорожку.

— И что?

Его рука остановилась у ширинки Ника, а палец лениво поддел ремень.

Ник тут же прижал к его ладони документ, явно останавливая.

— И мне это говорит отличник?

Джон лишь сильнее сжал ремень пальцами.

— Ты усердно готовился всё это время. Я уверен, что ты сдашь.

Ник шумно выдохнул и отвёл взгляд.

— Это да...но есть одна маленькая часть, которую я вообще не могу запомнить.

Джон снова наклонился и поцеловал его колено. А потом ещё раз. И ещё. Медленно поднимаясь выше по ноге, оставляя тёплые, неторопливые поцелуи сквозь ткань.

По коже Ника сразу пробежали мурашки.

Когда взгляд Джона снова наткнулся на документ, который всё ещё лежал между ними как последняя попытка сохранить здравый смысл, он поднял голову, уселся прямо на ноги Ника и тихо сказал:

— Тебе нужно расслабиться. Ты слишком нервничаешь...

Его руки легли поверх документа.

— От этого трудно что-то запомнить.

Ник сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, и уже совсем не из-за экзамена. Пальцы Джона медленно скользнули по краям бумаги, забирая её из рук Ника, а затем он отложил документ куда-то в сторону, даже не посмотрев куда именно.

— Джон...

— Мм?

Ник попытался сохранить серьёзное выражение лица, но это было почти невозможно, когда тот сидел у него на ногах и смотрел таким взглядом, будто уже заранее знал, чем всё закончится.

— Нужно готовиться....

— Я и помогаю тебе.

Джон снова наклонился, оставляя медленный поцелуй чуть выше колена. Затем ещё один. И ещё. По коже вновь пробежали мурашки.

Ник шумно выдохнул и запрокинул голову назад.

— Ты невозможен...

— Зато эффективен.

Тихий смешок Джона обжёг кожу не хуже прикосновений. Его ладонь скользнула по бедру Ника, медленно, лениво, словно специально испытывая терпение. Пальцы слегка сжались, и Ник невольно дёрнулся.

Джон тут же поднял взгляд.

— Видишь? Уже начинаешь расслабляться...

Ник только закатил глаза, но в следующую секунду резко схватил Джона за воротник и притянул к себе. Поцелуй вышел горячим почти сразу, будто всё накопившееся за последние недели усталости, нервов и постоянной подготовки наконец нашло выход.

Джон тихо выдохнул ему в губы и одной рукой упёрся в матрас рядом с головой Ника, нависая сверху.

Комната давно погрузилась в вечерний полумрак. Где-то за окном шумел ветер, а редкие машины проезжали по улице. Сейчас ни экзамены, ни оценки не казались чем-то важным. Только тепло чужих рук, сбившееся дыхание. И ощущение, что рядом наконец можно не думать вообще ни о чём.

Джон оторвался от губ Ника, опускаясь ниже, оставляя дорожку из поцелуев на его шее, ключицах, груди. Ник запрокинул голову, тихо выдыхая, пальцы запутались в светлых волосах Джона, не то пытаясь остановить, не то притягивая ближе.

— Джон... — выдохнул он, и в этом выдохе уже не было попытки сопротивляться.

Джон поднял на него глаза. В полумраке комнаты его взгляд казался почти тёмным, но в нём читалась и нежность, и вопрос:

«Можно?»

Ник не ответил словами, только лишь чуть сжал пальцы в его волосах, сильнее, но не грубо. И опустил веки.

Губы Джона скользнули ниже, по животу, заставляя мышцы Ника напрячься в ожидании. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание сбивается, как каждая клетка тела замирает в предвкушении.

Пальцы Джона ловко справились с ремнём, и через секунду Ник почувствовал прохладу воздуха на разгорячённой коже.

Джон не спешил. Он медленно провёл пальцами по внутренней стороне бедра, наблюдая за реакцией Ника. Каждое прикосновение отзывалось дрожью.

— Расслабься, — тихо сказал Джон, и в его голосе была такая спокойная уверенность, что

Ник невольно выдохнул, отпуская напряжение.

А потом Джон наклонился. Ник почувствовал его дыхание, а затем тепло его рта. Резкий, почти судорожный вдох сорвался с его губ, пальцы сильнее сжались в волосах Джона, но не отталкивая, а скорее ища опору. Мир вокруг сузился до этого ощущения — влажного, горячего, почти мучительно приятного.

Джон двигался медленно, ловя каждую реакцию, каждый вздох Ника. Его язык скользил по чувствительной коже, губы сжимались ровно настолько, чтобы доставлять удовольствие. Он не торопился, будто специально растягивал этот момент, заставляя Ника задыхаться от нарастающих волн наслаждения.

Ник прикусил губу, пытаясь сдержать стон, но когда Джон ускорился, из груди вырвался хриплый, сдавленный звук. Его пальцы вцепились в простыню, тело выгнулось навстречу, будто пыталось стать ещё ближе.

В голове совсем не осталось мыслей — ни об экзаменах, ни о проблемах, ни о том, что будет завтра. Только этот момент, только дыхание Джона и бешеный ритм собственного сердца.

— Бля...я... — выдохнул Ник, не в силах закончить.

Джон оторвался на секунду, глядя на него снизу вверх, с влажными губами и опасным блеском в глазах. И его улыбка, такая медленная, почти хищная, завершила то, что начали его губы.

— Я знаю, — хрипло сказал он, слегка коснувшись пальцами пульсирующей кожи.

А потом его рот снова вернулся к своему занятию, и Ник выгнулся на кровати, теряя себя в этом нарастающем, неизбежном удовольствии.

— Пожалуйста... — почти беззвучно сорвалось с его губ.

Он не знал, о чём просить — то ли продолжать, то ли прекратить, потому что ощущения стали почти невыносимыми, но Джон знал. Его язык скользил по напряжённой плоти, губы сжимались, создавая вакуум, и от каждого такого движения по позвоночнику бежали мурашки. Ник снова запустил пальцы в волосы Джона, не контролируя силу, и тихо зарычал, когда тот ускорился.

Внутри всё сжалось в тугой узел, и когда Джон провёл языком особенно медленно, мир за спиной Ника рухнул, разбившись на тысячи осколков света и тепла. Он выгнулся, из его горла вырвался хриплый, почти беззвучный выдох, и он рухнул обратно на кровать, чувствуя, как дрожат колени.

Джон медленно поднялся, делая глоток, будто смакуя то, чем только что наслаждался. Во взгляде не было ни тени брезгливости, лишь только теплота, лёгкая гордость и что-то до боли нежное. Большим пальцем он аккуратно коснулся уголка губ, вытирая влагу, затем провёл по ним языком, прежде чем тихо усмехнуться. Он пододвинулся к Нику и лёг рядом, притягивая его к себе.

Тот не сопротивлялся, только уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как дрожь постепенно уходит.

— Отлично, — прошептал Джон, целуя Ника в висок. — Теперь ты завтра точно сдашь свой экзамен.

Ник тихо усмехнулся, не в силах даже возразить. И подумал, что этот метод подготовки ему определённо нравится больше, чем заучивание конспектов.

Но где-то на периферии сознания* у Ника мелькнула мысль, что надо бы сказать что-то, но язык словно не слушался. Он повернул голову и посмотрел на Джона, тот лежал рядом, спокойный, с довольной полуулыбкой, и в его глазах плясали тёплые искры.

Взгляд Ника скользнул ниже и замер. Он облизнул пересохшие губы, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться что-то опасное. Джон перехватил его взгляд, но не смутился и не попытался спрятаться, только лишь чуть приподнял бровь, наблюдая.

— Теперь моя очередь, — хрипло сказал Ник, проводя пальцами по натянутой ткани его штанов.

Джон поймал его руку, переплёл их пальцы, поднёс к губам и поцеловал кончики.

— Необязательно, — мягко сказал он. — Ты устал, да и экзамен завтра...

Ник фыркнул, высвобождая руку, и одним ловким движением выбрался из его объятий.

— Ничего, — бросил он, забираясь на Джона сверху. — Я справлюсь.

Он устроился сверху, расставив руки по бокам от головы Джона, нависая над ним. Их губы разделяли считанные миллиметры. Ник чувствовал его дыхание, тёплое, слегка сбитое, и это заставляло сердце биться ещё быстрее.

Он медленно, соблазнительно улыбнулся, склонив голову чуть набок.

— Перед тобой, господин Джон, трудно устоять, — прошептал он, не сводя с него взгляда.

В глазах Джона что-то дрогнуло.

— Да что вы? — его голос сорвался почти на шёпот. — Правда?

Ник ничего не сказал. Вместо ответа он чуть качнул бёдрами, прижимаясь к напряжённой плоти Джона сквозь ткань. Хрип, вырвавшийся из груди Джона, был таким низким, таким голодным, что у Ника внутри всё сжалось от удовольствия.

— Правда, — прошептал он и впился в его губы.

Джон ответил мгновенно. Его руки легли на бёдра Ника, а пальцы впились в кожу, притягивая ближе, сжимая в том самом ритме, который они оба так любили.

Поцелуи становились всё глубже, дыхание всё чаще сбивалось, а руки всё сильнее сжимали друг друга. Так могло продолжаться и дальше, если бы не резкий, настойчивый звук.

Ник оторвался от губ Джона, тяжело дыша, и повернул голову к телефону, который вибрировал на тумбочке.

Он нахмурился, потянулся, взял его и взглянув на экран, выдохнул:

— Ох ты ж блять...

— Что такое? — голос Джона был низким, хриплым, с ноткой невыразимого сожаления.

Ник отключил звук, отбросил телефон обратно и уже выпрямляясь, сказал:

— Мне надо срочно в общагу. А то сейчас двери закроют, и не впустят потом.

Джон убрал одну руку с его бедра, положил под голову и слегка усмехнувшись, лениво протянул:

— Ужас. Использовал меня, а теперь убегаешь.

Ник фыркнул.

— Ничего страшного, полезно тебе.

Он тихо рассмеялся и добавил:

— К хорошему быстро привыкаешь, да?

Джон в ответ лишь слегка ущипнул его за бедро.

— Эй! — возмутился Ник, но в его голосе слышалась только лёгкость.

Снизу послышались голоса, щёлкнул замок входной двери, шаги, приглушённые разговоры.

— Ну вот, — вздохнул Ник. — И твои родители вернулись.

Джон восстановил дыхание.

— Я отвезу тебя, — сказал он уже спокойнее.

Ник наклонился и быстро поцеловал его в губы. А потом, чуть отстранившись, зубами ухватился за его нижнюю губу, слегка оттянул и отпрянул, довольно ухмыляясь.

— Поехали.

Он слез с Джона и начал натягивать одежду, быстро, но без суеты. Джон же поднялся, подошёл к стулу, взял куртку.

Ник уже одевшись, ждал его у двери, прислонившись плечом к косяку. Когда Джон приблизился, Ник дерзко улыбнулся.

— Завтра точно хорошо отработаю, — сказал он, подмигнул и медленно облизнул губы.

Мочки ушей Джона предательски покраснели.

Ник заметил это и усмехнулся:

— Такое вытворяет и ещё стесняется.

Джон шлепнул его по заднице:

— Пойдём.

Но Джон не двинулся с места. Вместо этого наклонился к самому уху Ника. От его дыхания Ник невольно прижался спиной к стене.

— Или... — прошептал Джон, и в его голосе слышалось та самая опасная, тягучая нотка. — Я могу сейчас же закрыть эту чёртовую дверь на замок. А потом...прижать тебя к стене, взять тебя и тра...

Ник не дослушал. На ощупь нашел ручку, резко дёрнул её, выскользнул в коридор и почти бегом спускаясь по лестнице, уже на ходу выдавил:

— Здравствуйте!

Родители Джона — мать, сидевшая на диване с чашкой чая, и папа, смотревший что‑то по телевизору, они одновременно подняли головы.

— Здравствуй, Ник, — улыбнулась Джованна.

— Добрый вечер, — кивнул Микаэль, и его взгляд скользнул куда‑то за спину Ника.

Тот обернулся и увидел Джона, он спускался по лестнице, спокойно застёгивая куртку.

— Я отвезу его, — коротко бросил он родителям, даже не останавливаясь.

Ник уже вышел из дома, а Джованна и Микаэль переглянулись, но ничего не сказали.

Когда же Джон вышел, Ник уже стоял у его машины, нетерпеливо постукивая пальцами по капоту.

— Открывай давай, — бросил он.

Джон открыл машину и они сели, но он не спешил выезжать.

— О чём ты задумался? — спросил он, глядя на Ника.

Ник прокашлялся, отвёл взгляд в окно.

— Не о чем. Поехали давай.

Но лёгкий румянец на его щеках выдавал его с головой. Он явно думал о чём-то совсем непристойном.

Джон усмехнулся, заводя машину.

— Я думаю, мы сможем исполнить то, о чём ты думаешь, — спокойно сказал он.

Ник прикусил губу, отвернулся к окну и не сдержавшись, тихо усмехнулся. Джон улыбнулся в ответ и плавно нажал на газ. Машина тронулась, унося их в темноту города.

До общежития они доехали как раз вовремя, до её закрытия оставалось всего пять минут.

Быстро попрощавшись с Джоном, Ник буквально влетел в здание. Поздоровавшись на ходу с вахтёршей, он быстро поднялся на свой этаж и дойдя до комнаты, открыл дверь.

Внутри Феликс с Марком лежали на кровати, уткнувшись в какие-то учебники.

Ник начал снимать верхнюю одежду, а Феликс, наклонив голову, с хитрой улыбкой спросил:

— Ну как? Позанимались? Получилось запомнить материал?

Ник покачал головой.

— Конечно.

Марк тут же подхватил:

— Или, может, тебе стоить всё заново повторить?

Ник медленно посмотрел на них. Оба улыбались слишком подозрительно.

— Что? По моему лицу всё настолько заметно?

Феликс тихо усмехнулся.

— Не только по лицу.

— Но и по штанам, — тут же добавил Марк.

Ник приподнял бровь и опустил взгляд вниз. Ремень оказался расстёгнут, он даже этого и не заметил когда одевался.

Он тяжело выдохнул:

— Ох, блять...

Сняв ремень окончательно, Ник резко посмотрел на них:

— Вот только попробуйте ещё че нить сказать.

Феликс с Марком тут же рассмеялись. Ник закатил глаза, подошёл к своему столу и сел за него, снова доставая учебные материалы.

— Да ладно тебе, — всё ещё посмеиваясь, сказал Феликс. — Я тебе даже немного завидую.

Он кивнул в сторону Марка.

— Вот он, меня тут только учиться заставляет.

Марк тут же возмущённо посмотрел на него:

— Так этот хотя бы готовился. А ты?

Феликс показал ему язык. Ник невольно усмехнулся, слушая их привычную перепалку, а затем снова уткнулся в конспекты, пытаясь запихнуть в голову последние остатки материала перед экзаменом.

Следующие несколько часов комната общежития окончательно превратилась в поле боя.

Конспекты валялись буквально везде, на кроватях, полу, подоконнике и даже на подушке Феликса, который клялся, что так информация ближе к мозгу. Марк периодически отбирал у него телефон, заставляя снова возвращаться к учебникам, а Феликс в ответ драматично страдал, утверждая, что больше не способен воспринимать ни единого слова.

Ник сначала действительно пытался сосредоточиться. Но после десятого перечитывания одного и того же определения буквы начали сливаться перед глазами в сплошную кашу.

Иногда кто-то задавал вопрос, и тогда вся комната на пару минут оживала:

— Подождите, а это вообще в билетах есть?!

— ЧТО?

— Да я шучу.

— Феликс, я тебя сейчас убью.

Через полчаса они снова сидели в тишине, нарушаемой только шелестом страниц, щелчками ручек и тяжёлыми вздохами.

Ближе к ночи все окончательно поплыли.

Феликс уже лежал поперёк кровати с учебником на груди и монотонно бубнил определения себе под нос, явно засыпая прямо в процессе. Марк сидел рядом, пытаясь дочитать очередную тему, но его голова всё чаще медленно опускалась вниз, пока он резко не вздрагивал и не продолжал читать дальше, будто ничего не произошло.

Ник держался дольше всех. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и пытался повторять материал, пока глаза не начали закрываться сами собой. В какой-то момент он просто уронил голову на раскрытый конспект.

Тишина в комнате стала почти полной.

Лишь настольная лампа продолжала тускло освещать разбросанные по комнате бумаги и уставших студентов, которые так отчаянно пытались подготовиться.

Практически под утро вырубились уже все.

Феликс спал, свесив руку с кровати. Марк уснул прямо рядом с ним, всё ещё сжимая в руке ручку. Ник так и остался за столом, уткнувшись щекой в конспекты. А открытые учебники, кажется, продолжали молча издеваться над ними даже во сне.

Ник, почувствовав запах кофе, медленно начал открывать глаза.

Перед ним стоял Феликс с кружкой в руках. Увидев, что тот наконец проснулся, он тут же довольно сказал:

— Вставай, сэнсэй*, пора идти на учёбу!

Ник болезненно поморщился, всё ещё пытаясь понять, где он вообще находится.

Феликс, прекрасно зная, как можно быстро привести его в чувство, хитро добавил:

— Я тут тебе кофе сварганил...ох, как пахнет-то.

Ник потёр глаза и медленно выпрямившись на стуле, хрипло сказал:

— Люблю, когда именно ты на переговорах.

Феликс усмехнулся.

— Ещё бы.

Он поставил кружку на стол и отошёл собираться дальше.

Ник взял кофе обеими руками и сделал первый глоток.

Горячая жидкость медленно растеклась внутри приятным теплом, обжигая язык, горло и постепенно спускаясь ниже, будто заново заставляя тело просыпаться. Горьковатый вкус тут же ударил в голову бодростью, а аромат свежего кофе на мгновение даже вытеснил усталость после бессонной ночи.

Ник тихо выдохнул, чувствуя, как сознание понемногу начинает возвращаться. Поставив кружку обратно на стол, он наконец оглядел комнату. Внутри царил настоящий переполох.

Феликс носился по комнате в поисках своих вещей, Марк параллельно что-то складывал в рюкзак и пытался не забыть конспекты, а на кроватях всё ещё валялись разбросанные учебники, ручки и смятые листы бумаги.

Все собирались на свой последний экзамен.

Ник перевёл взгляд на часы, висевшие на стене.

— Во сколько у вас экзамен?

Марк, не отвлекаясь от сборов, ответил:

— Да так же, как и у тебя. Через час.

Ник кивнул и попытался подняться со стула, но тут же резко схватился за его спинку. Всё тело болезненно загудело.

— Чё ты? — нахмурился Марк.

Ник скривился.

— Да всё затекло...

Феликс фыркнул:

— У нас такая же фигня, бро.

Немного размяв шею и плечи, Ник тяжело выдохнул и всё же отправился собираться на экзамен.

***

Утро уже давно вступило в свои права, хотя за окном всё ещё стоял тот самый бледный свет, от которого город казался сонным и немного выцветшим.

Часы медленно приближались к десяти.

Небо было затянуто плотными серыми облаками, будто вот-вот собирался пойти снег, но воздух пока оставался сухим и холодным. Деревья за окнами университета стояли почти голые, лишь кое-где на ветках ещё цеплялись последние потемневшие листья, которые ветер лениво раскачивал из стороны в сторону.

Изредка по улице проезжали машины, оставляя после себя тихий шорох мокрых шин по асфальту. Люди спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и пряча руки в карманы от колючей прохлады. Даже воздух выглядел немного ледяным.

Тянуло свежестью, от которой по коже пробегали мурашки, а где-то вдалеке слышался приглушённый городской шум, слишком спокойный для дня, который казался таким важным почти для каждого студента сегодня.

Начинался последний экзамен.

Марк, Феликс и Ник стояли возле лавочки рядом с университетом и молча курили, пытаясь окончательно проснуться перед экзаменом. Холодный воздух неприятно щипал лицо, а сигаретный дым медленно растворялся в сером утреннем небе.

Феликс, выдыхая дым, посмотрел на Ника:

— Ты во сколько вообще уснул?

Ник пожал плечами.

— Не знаю...но я бы ещё поспал.

Марк тут же зевнул, прикрывая рот рукой.

— Это точно.

Ник перевёл взгляд на парковку, куда одна за другой заезжали машины студентов. И вдруг невольно улыбнулся. Увидев это, Марк обернулся, но на звук громкой музыки, доносящейся со стороны въезда. На парковку как раз заезжала еще одна знакомая машина.

Феликс тоже посмотрел туда и усмехнувшись, сказал:

— Похоже, у кого-то всё в шоколаде.

Джон заглушил двигатель и вышел из машины, захлопнув дверь. В этот же момент рядом остановилась ещё одна машина.

— Все, мы тут уже, давай выключай музыку. — послышался голос Оскара.

Чарли усмехнулся и всё же заглушил двигатель. Они вышли из машины и почти сразу заметили Джона.

Чарли тут же широко улыбнулся и помахал рукой:

— О, бонжур! Какие люди! И без охраны.

Джон покачал головой и подошёл к ним.

— Смотрю, вы подготовились.

— Конечно! — тут же заявил Чарли. — Да и вообще, сегодня последний день, а потом мы отдыхаем!

Он схватил Джона за плечи и слегка потряс его.

— Ихууу!

Джон лишь слабо улыбнулся.

Оскар тяжело вздохнул:

— Он всегда с утра такой гиперактивный*.

Парковка продолжала постепенно заполняться машинами, рядом один за другим останавливались автобусы, а возле входа в университет уже собирались сонные студенты с конспектами в руках.

— Пошлите, — сказал Джон.

Все кивнули и направились ко входу, но заметив парней возле лавочки, сменили направление и подошли к ним.

Именно в этот момент из автобуса неподалёку вышли Лукас с Лин. Они тоже заметили компанию. Лин слегка улыбнулась и помахала рукой, а затем вместе с Лукасом подошла ближе.

Несколько минут все обменивались короткими фразами, сонными шутками и жалобами на экзамены.

Феликс взглянул на время и выдохнул:

— Ну что, ребята...уже пора. Всем удачи!

— Есть идея! — вдруг оживился Чарли.

Ник приподнял бровь:

— Какая?

— Давайте после экзамена встретимся здесь же, — предложил он. — И выговоримся, как говорится.

Все почти сразу поддержали эту идею. Время уже поджимало, а это означало только одно, пора было идти навстречу к своему последнему в этом году экзамену.

Университет, который ещё полчаса назад шумел голосами и суетой, постепенно затихал.

Студенты расходились по аудиториям, и вместе с этим напряжение будто расползалось по всему зданию, длинным коридорам, лестницам, холодным стенам и рядам кабинетов, где уже через несколько минут должна была решиться судьба их семестра.

Каждый из них сейчас был сам за себя.

Лин и Лукас сидели в одной из музыкальных аудиторий. Вокруг стояли инструменты, у стен покоились футляры, а преподаватели ходили между рядами с той самой пугающей спокойностью, от которой становилось только нервнее. Лукас периодически постукивал пальцами по столу, пытаясь сосредоточиться, пока Лин, подперев рукой голову, перечитывала задания с удивительно спокойным лицом, хотя внутри у неё всё сжималось не меньше остальных.

Ник сидел в аудитории факультета журналистики, уставившись на экзаменационный лист так, будто тот лично хотел разрушить ему жизнь.

В голове смешались недосып, кофе и сотни прочитанных за ночь терминов. Иногда ему казалось, что он вообще ничего не помнит. А потом внезапно всплывала нужная информация, и ручка снова начинала быстро скользить по бумаге.

Где-то в другой части университета Феликс сдавал экзамен по рекламе.

Первые минут десять он смотрел на задания с видом человека, который уже морально принял свою гибель, но потом неожиданно втянулся и даже начал что-то активно писать, периодически довольно ухмыляясь, будто половину ответов придумывал прямо на месте.

Марк же сидел в аудитории медицинского факультета, где атмосфера была, пожалуй, самой напряжённой из всех.

Тишина там стояла почти стерильная.

Лишь шелест страниц, скрип ручек и редкие шаги преподавателя между рядами. Марк выглядел собранным, но под столом его нога всё равно нервно дёргалась.

У Джона, Чарли и Оскара экзамен проходил на факультете бизнеса.

Чарли, как обычно, выглядел так, будто пришёл не на экзамен, а на дружескую встречу, и даже успел перекинуться парой фраз с преподавателем перед началом.

Оскар рядом с ним только тяжело вздыхал, уже заранее устав от его энергии.

Джон же спокойно просматривал задания, сосредоточенно прокручивая ручку между пальцами. Со стороны он выглядел абсолютно уверенным, будто экзамен вообще не был способен вызвать у него стресс. Хотя где-то глубоко внутри напряжение всё равно сидело.

Время тянулось мучительно медленно. Минуты превращались в часы.

Кто-то нервно перечитывал ответы по несколько раз, кто-то уже тихо сдавал работы и выходил из аудиторий с измученными лицами, а кто-то сидел до последнего, пытаясь вытащить из головы хоть ещё одну полезную мысль.

Но, как бы долго это ни длилось, в какой-то момент всё закончилось. Последние ручки были отложены, а последние листы сданы.

Ник вышел из университета одним из первых и заметив знакомые силуэты возле лавочки, сразу направился к ним.

Чарли с Феликсом стояли рядом и курили, выглядя так, будто только что пережили маленькую войну.

— Ну что, как прошло? — спросил Ник, подходя ближе.

Феликс выдохнул дым и лениво пожал плечами:

— Да всё чики-пуки!

Чарли тут же кивнул:

— Поддерживаю!

Ник усмехнулся.

— А где Джон?

Чарли снова затянулся сигаретой.

— Там ещё, с Оскаром. Я первый сбежал из нашей компашки.

Феликс приподнял бровь:

— Чё, сложный вариант попался?

— Да нет, — фыркнул Чарли. — Просто я придерживаюсь принципа, что если что-то не знаешь или не помнишь, не еби себе мозг и кайфуй.

Ник с Феликсом тут же рассмеялись. В этот момент двери университета снова открылись, и наружу вышли Лин с Марком.

Подойдя ближе, Марк устало выдохнул, а Феликс, заметив его состояние, сразу спросил:

— Сложно было?

Марк прикрыл глаза.

— Ну-ка сигаретку мне.

Ник, стоявший ближе всех, усмехнулся, достал пачку и протянул ему сигарету, после чего сам поджёг её.

Марк глубоко затянулся и почти блаженно выдохнул дым в холодный воздух.

— Это пиздец, товарищи...медицина сложная штука. У меня чуть мозг не расплавился.

Он снова затянулся и добавил:

— Но я уверен, что справился.

Лин положила руку ему на плечо, слегка поддерживая.

— А вот это уже хорошо.

Затем она чуть улыбнулась:

— Кстати...я почему-то вообще кроме медицины не могу представить, что тебе бы подошло.

— Программирование, — тут же сказал Ник.

Феликс сразу кивнул:

— Факт!

Лин удивлённо посмотрела на Марка.

— О, не знала. Ты разбираешься в этом?

Феликс тихо усмехнулся:

— О, ты даже не представляешь насколько.

Он бросил быстрый взгляд сначала на Ника, который уже улыбался, а потом на Марка. Тот тоже едва заметно усмехнулся. И только Чарли с Лин явно не понимали, о чём именно шла речь.

Феликс докурил сигарету, затушил её и выкинул в мусорку.

— Кстати, Ник...а тебя этот Гарри больше не доставал?

Ник нахмурился.

— Гарри?

— Ну тот прилипала.

— А-а, тот чудак, — фыркнул Ник. — Не, его не было.

Феликс прищурился.

— И почему это?

Ник пожал плечами.

— Препод вроде сказал, что он болеет.

Феликс задумчиво хмыкнул.

— А, ну отлично, а то я переживал за тебя.

Ник тут же усмехнулся:

— Да кому ты тут чешешь.

Феликс рассмеялся:

— Да это правда!

Чарли докурил сигарету, затушил её о край мусорки и вдруг задумчиво сказал:

— Нет, всё это, конечно, славно...но мне кажется, у Лин был самый лёгкий экзамен.

Лин тут же приподняла бровь.

— С чего это?

— Ну у тебя же музыкальный факультет.

— И что?

Чарли развёл руками:

— Ну не знаю...песенки попели, на пианино потыкали и свободны.

Лин тут же фыркнула.

— Ты вот попробуй сдать сольфеджио* или музыкальную теорию, а потом поговорим.

— Да легко! — уверенно заявил Чарли.

Он вдохнул побольше воздуха и вдруг совершенно драматично начал петь:

— О-о-о моя пьянящая любовь...не уходи от меня-я-я...

Причём пел он настолько фальшиво и с таким надрывом, будто одновременно переживал три развода и мировой кризис. Лин сразу закатила глаза. Ник с Феликсом согнулись от смеха, а Марк вообще отвернулся, пытаясь не заржать в голос.

Именно в этот момент к ним подошли последние ребята, Джон, Оскар и Лукас.

Увидев Оскара, Чарли тут же раскинул руки и ещё громче продолжил:

— О моя пьянящая любо-о-овь! Не уходи от меня!!

Он подлетел к Оскару, хватая его за плечи, будто выступал на сцене перед тысячной публикой.

Лин не выдержала:

— Да всё, хватит уже, у меня сейчас уши завянут.

Чарли тут же прекратил пение и довольно усмехнулся:

— Хи-хи. Ты просто завидуешь, красавица.

— О, ещё бы, — ответила Лин.

Ник, всё ещё посмеиваясь, посмотрел на пришедших парней:

— Ну а вы как? Всё нормально прошло?

Те почти одновременно кивнули.

— Ещё бы, — довольно заявил Чарли. — Я тут вообще-то для них концерт устроил!

Оскар тяжело вздохнул:

— Спасибо, но больше не надо.

Все снова рассмеялись. Даже Лин не сдержала улыбки.

Чарли драматично прижал руку к груди:

— Ужас...Оскар, ты снова разбиваешь моё сердце!

Оскар лишь покачал головой, тихо усмехнувшись. Несколько секунд они просто стояли рядом, такие уставшие, сонные, с растрёпанными мыслями после экзаменов, но почему-то невероятно лёгкие внутри.

Будто вместе с последним сданным листом наконец ушло всё напряжение последних недель.

Чарли вдруг хлопнул в ладони:

— Короче, ребята, предлагаю сегодня вечером заняться кое-чем очень интересным.

Марк приподнял бровь:

— И чем же?

Чарли широко улыбнулся:

— Го тусить!

Феликс тут же выпрямился:

— О-о-о, братишка, я так и знал, что ты это предложишь!

— Естественно.

Они с Феликсом одновременно отбили друг другу пятюню.

Заметив, что остальные молчат, Чарли подозрительно прищурился:

— Что? Не согласны?

В ответ все только улыбнулись.

— Согласны.

— Ихууу! — одновременно выкрикнули Чарли с Феликсом.

А потом ещё и устроили какой-то абсолютно нелепый победный танец прямо посреди улицы, из-за чего Марк закрыл лицо рукой, а Ник согнулся от смеха.

Джон покачал головой, с трудом скрывая улыбку.

— Во сколько и где?

— Давайте ближе к семи вечера, — тут же сказал Чарли. — А адрес я вам потом скину.

Все согласно кивнули. После этого разговоры снова плавно потекли сами собой, кто-то обсуждал экзамены, кто-то уже строил планы на каникулы, кто-то просто стоял рядом, наслаждаясь редким ощущением спокойствия.

Ветер же гулял между зданиями университета, холодил щёки и трепал волосы, а серое небо над городом постепенно начинало темнеть всё раньше.

И, наверное, никто из них в тот момент ещё не понимал, насколько важным окажется этот вечер.

Но сейчас это не имело значения. Сейчас они просто были вместе. И впервые за долгое время впереди их ждала не очередная проблема, а всего лишь обычная вечеринка.

_____________________________________

*Финальная неделя — это завершающая неделя семестра, когда студенты сдают итоговые работы. Обычные занятия отменяются, уступая место экзаменам, эссе или проектам.

*На периферии сознания — это область восприятия, охватывающая всё, что находится вне фокуса активного внимания человека. Это фоновые мысли, ощущения или зрительные образы, которые осознаются смутно, без концентрации на них, но способны влиять на эмоции и действия.

*Сэнсэй — это японский термин, означающий вежливое обращение к учителю, врачу, мастеру боевых искусств или человеку с глубокими знаниями.

*Гиперактивный — это не клинический диагноз, а описание личности с очень высоким уровнем энергии, жизнелюбием и продуктивностью. В позитивном ключе гиперактивность трансформируется в «энергичность» или «активную жизненную позицию».

*Сольфеджио — это учебная дисциплина, предназначенная для развития музыкального слуха, чувства ритма и музыкальной памяти.