Сказка последняя. О прощании, после которого все только начинается

– Если любишь цветок – единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, – этого довольно: смотришь на небо – и ты счастлив. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок...»

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц»

В моих жилах течет королевский яд. Я чувствую его движение по клеткам крови, но пока остаюсь жива. Правда, меня вероятность скорой смерти беспокоит куда меньше, чем моих друзей.

– У меня сестра – специалист по ядам, – признается Илья. – Конечно, в основном она практикует их приготовление, но, если нужно, может заняться поисками gegengift (1).

– Погоди, твоя кто? – ошеломленно переспрашивает Сеня, и его реакцию разделяют все обитатели кухни, кроме, пожалуй, Иванова да спрятавшегося за холодильником домового.

– Моя сестра, – подтверждает Илья и поясняет, приводя нас в еще большее изумление: – Сестра-близнец. А что?

– Сколько еще всего интересного ты от нас скрываешь? – усмехается Макс.

Вопрос скорее риторический, ответ нам известен, пусть и без точных статистических данных.

А вот Сеня интересуется другим аспектом открывшейся информации:

– Она симпатичная? У меня есть шанс? Спорю, что есть!

– Она – точная моя копия.

Сеня морщится от такого наглого вмешательства в свои фантазии, а мы едва ли можем сдерживать хохот при виде его лица.

Нас пятеро. Мы с трудом умещаемся в маленькой кухне. Илья ютится возле оконной шторки, Макс подпирает спиной холодильник, мы с Сеней – единственные, кто удостоился чести сидеть за столом, а Иванов держится ближе к выходу. Вид у него достаточно человеческий: всего пару фиолетовых отметин на лице и правая рука перевязана. Не знаю, что там скрывается у него под одеждой, но выглядит он живым. И даже говорит привычно глупые вещи:

– А вдруг у тебя иммунитет против папиного яда? Иначе как объяснить тот факт, что ты до сих пор жива? Может, сила рогов тебя спасает, не знаю. И яд в твоей крови либо просто нейтрализуется, либо даст тебе какую-нибудь крутую мутацию!

– Типа суперзрения, – припоминаю я.

– Ну да!

– Леш, я тебе что говорила? Забудь про комиксы и супергероев. Мы с тобой и так суперлюди с рогами и крыльями, забыл? К чему сложности?

– Ладно, ладно, я понял, – кивает Иванов, но уж точно не сдается.

– Он точно небожитель? – еще один неуместный вопрос от Сени. – Ты впрямь из их крылатой гвардии? Не, ну просто не очень похож...

– Не обижай парня, – тут же заступается Илья. – Я тоже не сразу поверил, когда узнал, что ты – черт.

Этой искры достаточно, чтобы Сеня воспламенился.

– Ах ты..!

Он подрывается с места и уже в развороте готовит к удару кулак, но я дергаю его за футболку, заставляя упасть на стул, больно хватаю за ухо и тяну на себя. Сеня ойкает, стонет и извивается.

– Будь добр, веди себя тише, Майя покует чемодан в соседней комнате!

– Кстати, стоит проверить, как там у нее дела, – вспоминает Макс и исчезает за дверью еще до того, как я успеваю отпустить раскрасневшееся Сенино ухо.

Иванов недоумевает:

– С чего это он решил составить компанию Майе Львовне?

– М-м-м... Может, потому что первый до этого додумался? – предполагаю я.

– Черт!

– Да, он такой.

Я смеюсь.

А внутри тревожно.

Сможет ли Иванов как следует позаботиться о Майе? Сможет ли сделать ее счастливой? А уберечь королевского наследника от возможных преследователей с обеих нечистых сторон? Преследователи обязательно появятся. Прошло всего семь дней с тех пор, как папа и Его Величество сошлись в намерении убить королевского ребенка ради всеобщего блага. За это время Майя оформила декретный отпуск, Леша экстерном окончил университет, и ни одна сверхъестественная тварь не покусилась на жизнь хотя бы одного из членов нашей шайки. А это значит лишь то, что папа и Его Величество еще не до конца оправились после случившегося. А может, как раз находятся в процессе разработки грандиозного плана мести. Второй вариант куда более вероятен. Остается надеяться, что мир будет цел после его осуществления, иначе человечество наконец столкнется с так долго предсказываемым им апокалипсисом.

Нам остается только бежать.

По велению Майиного сердца, они с Ивановым бегут вместе, и в этом отношении предложение ее отца о мире, дружбе и возвращении домой пришлось очень кстати. Майя не желает больше оставаться в городе, и я вижу, что она действительно готова взять ответственность за судьбу в свои руки. А в случае чего, нет сомнений, Иванов снова заслонит собою Майю.

И все-таки мне тревожно ее отпускать. Поэтому я беру с Иванова обещание, чтобы хоть как-то себя успокоить:

– Никогда не оставляй ее одну, понял? И никогда о ней не забывай, ни на минуту!

– Хорошо...

– Не задерживайтесь долго у ее отца, найдите другое убежище – такое, чтобы вас невозможно было быстро найти. Какое-нибудь тихое местечко...

– Вроде Млынов, – подсказывает Илья. – Или Горницы.

– О, я там прятался пару лет назад! – одобрительно кивает Сеня. – Туда попасть практически невозможно. Там половина города – нечистые беженцы. Они всякими штуками, заклинаниями там разными скрывают город от радаров себе подобных.

– Отличные варианты, – соглашаюсь я, – но уже не годятся: мне тоже не должны быть известны ваши координаты.

– Ясно, – кивает Иванов, с каждым моим словом принимая все более серьезный вид.

– Еще вот что: Майя, наверное, захочет позвонить мне или написать... Хотя с чего бы это?.. – тут же осаждаю я себя. – В общем, Леш, не дай ей со мною связаться.

– А ты разве не уезжаешь из города, как все остальные? То есть ты ведь все равно поменяешь адрес, нет?

– Это неважно. Важно, чтобы вы никому не открывали свое местонахождение. Конечно, в случае опасности я бы могла примчаться на помощь, если бы знала, где вас искать. Но вреда от меня пока что куда больше, чем пользы. К тому же, ты еще найдешь себе друзей получше черта вроде меня.

– Один момент: ты отравлена и потихоньку отдаешь концы, если не брать в расчет версию с мутацией. Блин, мертвая ты им по-любому будешь без надобности.

– Верно подмечено. Спасибо, Сеня.

Его слова вызывают у меня улыбку.

Сам голова-свекла прикладывает ребро ладони ко лбу на манер советского пионера.

– Всегда пожалуйста.

В тот же момент дверь открывается и в кухню заглядывает Максим.

– Ну что? Нам пора.

У Майи вещей – всего один чемодан и дамская сумочка, а ребята чуть ли не завязывают драку, выясняя, кто из них понесет ее вещи до такси. Тянут жребий из шляпы, словно дети, и в итоге обладателем помеченного бумажного клочка становится удачливый Иванов.

В последний раз моя шляпа используется подобным образом.

В такси помещаемся мы с Майей, Леша и Макс. Сеня принимает снисходительный вид «так уж и быть» и позволяет Илье занять пассажирское место на его скутере. Когда мы добираемся до вокзала, поезд уже ждет пассажиров на платформе.

Вот и славно – прощание будет недолгим.

Ребята поочередно жмут раненую Лешину руку, обнимают Майю, говорят какие-то напутственные слова и по привычке отпускают глупые шутки.

А я не могу оторвать от Майи глаз. Смотрю и понимаю, что в эти самые минуты своей жизни упускаю что-то очень важное. Будь я небожителем, наверное, могла бы сравнить это чувство с потерей одного из крыльев.

– Ну, до встречи, – улыбается Майя и первой тянется ко мне с объятием.

– Пока.

Я не вижу ее лица, спрятав свое у нее в волосах.

– Чарли родится, и ты приедешь, станешь его крестной мамой, как мы хотели.

– Да, обязательно.

– Мне почему-то не дает покоя твоя спальная комната. Жалко, что мы не успели привести ее в порядок...

– К вашему приезду в гости мы закончим ремонт во всей квартире.

– Здорово! Только не используй слишком темные тона, ладно? Я понимаю, что черный – твой любимый цвет, но...

– Я переделаю ее в твои любимые цвета.

– Ладно.

Майя серьезно верит, что наше будущее еще может стать общим. У нее на это полно причин. У меня – ни одной. Но ее слова звучат настолько убедительно, что я сама начинаю немножко верить. Поэтому, когда они с Лешей навсегда скрываются из виду, внутри у меня ничего не рушится. Странно, но и свет вокруг не гаснет, когда я отпускаю свое солнце. Становится лишь немного пусто и вместе с тем свободно.

Оставшимся квартетом мы направляемся к припаркованному Сениному скутеру.

– Куда отправитесь? – интересуюсь я.

– Ты же сказала, тебе нельзя такое знать, чтобы не навлечь на кого беду.

Сеня заслуженно получает от Ильи затрещину.

– Блин! Да хватит уже меня..!

– Я отправлюсь на поиски сестры. Она, с ее родом занятий, сама постоянно в бегах. Но тем проще будет мне самому: по ее следам легко ускользнуть от всевидящих глаз Eius Maiestas ir Papa. А Сеня подбросит меня до границы.

– Ага, жди теперь...

Мне приятно чувствовать заботу ребят, пусть и не совсем понятно, почему из двух сторон – моей и Его Величества – они принимают именно мою.

– Все-таки решил искать противоядие?

– Да. К тому же, это отличный повод снова собрать всю семью вместе.

– Всю, значит.

Этот парень действительно полон тайн.

– Насколько я понял, ты остаешься по тому же адресу? – Он безвозвратно меняет тему разговора. – Я свяжусь с тобой, когда станет что-нибудь ясно насчет gegengift.

– Спасибо.

Я тянусь к Илье и заставляю его согнуться, принимая в объятия, оставляя на щеке поцелуй.

– Блин, хватит уже обжиматься! Поехали...

Сеню я тоже обнимаю на прощание. Он так и замирает с поднятым над головой шлемом, смущенный и озадаченный.

– По тебе я тоже буду скучать, балбес, – признаюсь, щелкая его по носу.

Мы уславливаемся встретиться все вчетвером на этом месте через год, и я стараюсь не думать о том, что наша встреча может не состояться.

А потом под гул мотора удаляющегося скутера в моем сердце освобождается еще два места.

Макс все это время занимает позицию наблюдателя. За весь день, кажется, он не сказал мне ни слова, хотя почти прожег дыру взглядом. В какой-то момент я даже забываю о нем, возвращаясь домой с вокзала пешком. На полпути понимаю, что чего-то не хватает, и, обернувшись, нахожу глазами Макса – в трех шагах позади.

– Боишься подойти ближе?

– Я жду, пока ты придешь в себя.

– Тоже верно.

– Пришла?

Я киваю.

Теперь Макс идет рядом со мной – так близко, что время от времени наши локти соприкасаются, но ни одного из нас это не смущает.

Он красивый. Почему-то я замечаю это только сейчас. Как будто впервые смотрю на него при свете дня и вижу больше, чем обычно.

– Ты не говорила, что собираешься оставаться здесь.

– Тебе – нет, – усмехаюсь я.

– Вот как. Тогда я тоже тебе не скажу.

– Что? Тоже останешься?

Ответ написан на его лице.

– Не надо, Макс. Мы же договорились: по отдельности нам будет проще скрыться.

– И ты первая нарушила наш договор.

– Да. Потому что меня уже можно списать со счетов. К тому же, я не хочу убегать, как самая настоящая трусиха.

– Вот и я. Я тоже не из трусливых, Лиля. Хочешь, докажу?

Макс не дожидается одобрения – целует меня, пока я никуда не делась. Но мне и не особо хочется куда-либо деваться.

В этот момент я чувствую, как то место в сердце, что так внезапно опустело сегодня, наполняется чем-то новым – огромным, тяжелым, горячим и более чем настоящим.

Мы возвращаемся в квартиру. Здесь свежо и тепло после дня открытых окон, но остатки чужого запаха напоминают о тех, кто больше никогда сюда не вернется.

Макс никак не может от меня отцепиться, обнимает, шагая след в след за мною, прячет губы у меня на шее. Вздыхает:

– Сейчас бы валяться с тобой на кровати, плевать в потолок и вспоминать истории из прошлого, а у тебя в спальне из мебели – один только шкаф!

– Ну, значит, плевать в потолок не получится.

Оказавшись в пустующей комнате, я разгребаю кисти, открываю банку со свежей краской. Макс замирает в дверном проеме, смотрит на меня притворно неодобрительно.

– Чего стоишь? Помогай давай.

Он снова вздыхает, но подчиняется.

Мы размалевываем спальню со всей внезапно ожившей фантазией, попутно сильно пачкаемся, но много смеемся и обсуждаем самые разные, самые глупые вещи, наслаждаясь той жизнью, что у нас осталась.

Ближе к закату я отправляюсь готовить ужин, совершенно забыв о том, что готовить больше не для кого. Эта мысль приходит мне в голову слишком поздно.

– Я случайно.

Макс смотрит поверх моего плеча на запеченную картошку, посыпанную укропом, и яичницу с помидорами.

– Такая красота и случайность? Не верю. Да и пахнет умопомрачительно... Давай попробуем!

Глупое предложение, если оно адресовано черту. Но сейчас мне хочется ему последовать.

В тот вечер я впервые чувствую, насколько вкусной может быть еда.

И понимаю, что быть человеком, наверное, не так ужасно.

_____

1   нем. Противоядие.