Бонус. Болен тобой

Свежий снег красивым белым покрывалом лежал на дороге. Он звучно поскрипывал под подошвой ботинок. Какие-то детишки весело хохотали в соседнем сугробе, скатываясь с небольшой горки без ледянок. Их раскрасневшиеся лица были полны восторгом, какое от сугроба и холодного снега, забивающегося за воротник, могут испытать только ребятки лет пяти. Взрослые, как это и всегда, вжимали головы в плечи и поглубже прятали руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу, мечтая поскорее вернуться домой.

Джемин совершенно не смотрел по сторонам и даже на снег вокруг едва обращал внимание. Он поудобнее перехватил объемный пакет лекарств в руках, тяжко вздохнул и прибавил шагу, чтобы как можно скорее оказаться в родном дворике цирка. Там тоже все занесло, в вольерах царило непривычное запустение, пока животные попрятались в специальные зимние убежища. По утрам, выходя из вагончика приходилось браться за лопату, чтобы хотя бы можно было ходить, не проваливаясь в снег по колено. Джемин видел эту картину уже раз пятьдесят и ему приелось. Будь они обычным цирком, то зимой бы сидели дома, но в волшебном вариантов взять отпуск на холодное время года как-то возможности нет. Но, как оказалось, далеко не все были привычны к наличию снега как такового.

«Будет весело, хён»

«Давай ещё полчасика, ну пожалуйста, ничего ведь не случиться в действительности!»

«Хён, я всего ещё пару раз скачусь и всё»

Джисон жил в южных штатах Америки и снег видел крайне редко. Тем более в таком количестве, что можно было зарыться с головой, окопаться как в норке, строить гигантские снежные крепости, снеговиков или кататься с горки сколько душе угодно. И Джемин, чтобы повеселиться и посмотреть на детскую радость своего протеже, повел его на горку. Они проторчали там совсем не пару часов, как рассчитывал фокусник, а практически до самого вечера, едва не опоздав на представление. Само собой, им досталось от Марка, но вид довольного и сияющего Джисона стоил любых подзатыльников (и почему рукоприкладство всегда допускалось только в сторону Наны?). Всё было замечательно. Пока на следующее утро Джемин не обнаружил, что у Пака температура, сопли и кашель.

Конечно На уже успел обматерить себя всеми возможными словами. Ну почему он не мог сказать твердое «нет»? Вот и довела его слабость перед Джисоном до беды. Но отказать, смотря в огромные невинные глаза в обрамлении длинных ресниц, отказать, когда так невинно дуют губы и складывают лапки в молитвенном жесте? Нет, это нереально. Выше всех его физических и моральных сил. Да для Джемина это сравнимо с тем, чтобы пнуть котёнка, доверчиво трущегося о ногу. А самое главное: где было его чутье? Он вроде как будущее видит и не углядел такого?

Джено, лучший друг, которому Нана пришёл плакаться вчера вечером после того как убедился, что Джисон выпил их небольшой запас лекарств и уснул, лишь усмехнулся. Налив другу немного виски, надежно спрятанного от Ренджуна в одной из запасных шин от мотоцикла, Ли напомнил:

— Твой дар работает достаточно избирательно, если только ты специально не раскладываешь пасьянс. А я не думаю, что ты нашёл минутку перед вашей прогулкой, чтобы спросить у Судьбы, что вас ждёт.

Джемину осталось только грустно вздохнуть и согласиться. Как-то ему не пришло в голову, что стоит спросить о такой банальности, как простуда. Определенно, теперь он такого не допустит.

Хмуря брови и размышляя о событиях последних двух дней, На дошёл не только до цирка, но и до своего вагончика, где временно жил и Джисон. Хорошенько оббив подошву обуви от налипшего снега, Джемин поспешил внутрь, на ходу развязывая шарф и стягивая шапку.

Их ему на Рождество с робкой улыбкой вручил сам Пак, сказав, что когда увидел этот комплект сразу подумал именно о хёне. И было почему. С одной стороны, в аксессуарах не было ничего особенного: простая шапка и длинный шарф крупной вязки. Но их цвет — вот причина, почему они бросились в глаза Джисону и уже полюбились Джемину. Пряжа была глубокого фиолетового оттенка, который в тени казался и вовсе почти черным, а на солнце наоборот отдавал в более яркий фиолетовый. Отлично сочеталось с цветом глаз фокусника и было невероятно, что Джисон подумал об этой детали.

С недавних пор вагончик стал больше. Цирк хорошо заботился о своих жителях (хотя На больше нравилось считать их товарищами или даже друзьями), чутко реагируя на какие-то определенные просьбы. Они никогда не общались напрямую, это было просто невозможно поговорить с местом. Не с бубном же танцевать вокруг вывески или по всему периметру. Но если четко сказать о своем желании, обращаясь к Цирку, то стоило уснуть, а на утро всё исполнялось. Так они время от времени просили доставить их в какое-то конкретное место и время, получали необходимые для жизни мелочи или новое оборудование для представлений, новые постройки на территории и, в частности, меняли внутреннее убранство жилищ. Снаружи вагончики казались всё такими же, но внутри пространство могло искривляться как только душе было угодно. У тех же Ренджуна и Джено имелось аж четыре комнаты, не считая кухни и просторного гаража для любимого байка Ли.

Джемину раньше много было не нужно. Его вагончик представлял из себя большую комнату со столом, где он и ел, и работал, небольшого книжного стеллажа, шкафа и узкого комода, да здоровой кровати. В её изголовье был устроен уголок для Коко, а клетка мистера Паффи стояла чуть сбоку от кровати (так чтобы кроль не погрыз покрывало или постельное белье, как это уже случалось). Ну и в дальней от входа стене имелась дверь в ванную. Джемин понятия не имел, откуда бралась и куда девалась вода, но слава богу магия позволяла им пользоваться всеми прелестями цивилизации.

Донхёк, заглядывая к нему всегда хмыкал и комментировал:

— Даже у Марка и Джено таких холостяцких берлог не было.

Да, у Джемина не было нужды в чём-то большем. До того, как среди них появился Джисон. Младший ни разу не сказал, что ему в вагончике у старшего не нравилось, но он почти не оставался на ночь, хоть и охотно (после непродолжительного препирательства и убеждений) разрешал старшему ночевать у себя. О причинах он сначала упорно молчал. Пришлось пойти на хитрость, и убедить Ченле узнать всё вместо фокусника. Оказалось, что хоть Джисон и считал дом Джемина уютным, но там было слишком тесно для них двоих. На быстро уяснил это и кое-что поменял.

Теперь пространства было действительно заметно больше. Первая комната всё ещё совмещала в себе и столовую, и гостиную, но диван вместо кровати занимал в два раза меньше места, а небольшой столик с трудом вмещавший двоих стал полноценным обеденным. Даже красивые удобные стулья имелись.

Положив пакет с лекарствами на стол, Джемин быстро повесил пуховик на крючок, под ним пристроил свои ботинки. После холодной улицы руки и лицо немного жгло от тепла, но это было даже приятно. Взяв из пакета всё нужное, На уложил их на поднос, куда тут же добавил стакан с водой и еду со стола. Ренджун как и обещал занёс для Джисона жирный куриный суп, всё ещё горячий. Балансируя с этой ношей, Джемин двинулся в следующую комнату.

Теперь у него имелась отдельная спальня, к чему всё ещё приходилось привыкать. Уборки стало в два раза больше, но На соврал, если бы сказал, что ставший заметно более просторный дом ему не нравился. Да и теперь у него имелся отдельный рабочий угол, а рядом с кроватью стояла прикроватная тумбочка, которая неожиданно сильно облегчала жизнь. Правда сейчас на ней ровными рядами сгрудились лекарства, валялся градусник и стояли несколько грязных чашек из-под чая с малиновым вареньем.

Джисона видно не было, настолько плотно он укутался в одеяло. Если бы не торчавшая макушка и хвост Коко, верно стороживший сон своего друга, то можно было бы подумать, что комната пуста. Джемин даже от такой картины не сдержал улыбки. Больной Джисон всё равно был безумно милым. Отчасти милее, чем всё время до этого, потому что вёл себя на удивление послушно.

Кое-как пристроив поднос на тумбочку, На присел на кровать. Джисон заворочался, почувствовав как прогнулся матрас. Вскоре, наконец, из одеяла показалось его бледное лицо. От температуры у юноши на щеках был болезненный румянец, красивые голубые глаза точно подернулись дымкой, нос покраснел и парень то и дело им шмыгал, пытаясь избавиться от мешающих нормально дышать соплей.

— С возвращением, — хрипло поприветствовал фокусника Джисон. Из-за кашля его и так достаточно низкий голос превратился практически в бас.

— Привет, хомячок, — улыбнулся Джемин. Не удержавшись, он наклонился и прижался губами ко лбу младшего. Как бы проверяя температуру, но вместе с тем и целуя. — Уже ниже, чем была ночью. Это радует. Ренджун тут тебе суп приготовил, пахнет он вкусно.

Джисон глянул в сторону тарелки и едва заметно скривился.

— Я всё ещё не хочу есть. Может позже? — попытался он, надув губу.

Но в этот раз Джемин решил, что больше он не будет покупаться на это. В конце конце, ему уже даже не двадцать (и не тридцать), он может сопротивляться. Или хотя бы вестись не каждый раз.

— Тебе нужно больше жидкости. И сил набираться, чтобы быстрее справиться с простудой. Сам не поешь, я тебя с ложечки покормлю, — с оттенком строгости пригрозил На.

Они ещё несколько секунд поиграли в гляделки, но в конце концов младший сдался и сел. Коко недовольно завозился на подушке, особенно когда теплое одеяло исчезло, укрывая плечи Джисона. Джемин вручил ему тарелку и ложку.

— Съешь всё до последней капли. А потом лекарства. И только затем — снова в кровать отдыхать, — проговорил фокусник, поднимаясь с места.

Джисон показательно скорчил лицо, передразнивая старшего, но за еду послушно принялся. Он забавно выпячивал губы, стараясь воздухом остудить суп и не обжечь рот. Джемин от этого только тихо посмеивался, пока переодевался и неторопливо наводил порядок. Раньше ему было всегда лень заниматься уборкой и готовкой, но с появлением Пака вся жизнь как-то резко поменялась. Фокусник должен был признать, что изменения эти были к лучшему.

К тому времени, как Джемин вернулся к кровати, Джисон уже управился с порцией супа. На лекарства он смотрел с лицом обреченного на казнь человека. И даже это казалось На милым. И очаровательным. И просто прекрасным.

— Если будешь хорошим мальчиком, дам тебе конфетку, — обещает Джемин, наливая в специальную ложечку сироп от кашля, пока сам младший глотает горсть всевозможных таблеток.

— Даже если не буду, всё равно дашь, — фыркает Джисон, послушно выпивая вязкий сироп пахнущий чем-то вроде полыни.

Фокусник не спорил, просто доставая из кармана горсть любимых Паком карамелек в цветных фантиках. Младшенький улыбнулся, тут же запихивая одну за щеку и падая на кровать. Джемин укутал его в одеяло и мягко поцеловал в лоб. Джисон сделал вид, что не заметил его действий, но румянец у него на щеках стал куда ярче.

— Посмотрим что-нибудь? — предлагает На, притащив со стола ноутбук.

К счастью, магия цирка обеспечивала их свободным доступом не только к канализации, но и сотовой связи, и интернету. Удобно, что не говори. Как-то Марк пошутил, что их цирк это такая продвинутая версия ТАРДИС.

— Ужастик. С кучей крови и мяса, — соглашается Джисон.

На только посмеивается себе под нос. Ему кажется милым, что болеющий парень почему-то в таком состоянии любит смотреть всякую откровенно мерзкую жуть. Пак лишь пожимал плечами и пояснял, что это поднимает ему настроение. Джемину в целом всё равно. Он редко во время совместных просмотров фильмов смотрел на экран. Когда у тебя под боком самая совершенная картина, какое дело до придуманных историй?

Джисон заснул на двадцатой минуте. Он трогательно прижался к боку Джемина, робко положив на старшего одну ладонь. Ну и как им не любоваться? Как же всё-таки много поменяло появление пухлощекого малыша десять лет назад.

До той встречи, На был откровенным ловеласом, даже мысленно не мечтал о постоянных отношениях и любви. Красивые мальчики, девочки — всё это было для него просто развлечением, как для Донхёка поход на шоппинг. Они приходили и уходили, их лица забывались так же быстро, а имена он никогда и не стремился оставить в памяти. Но тогда... Одного взгляда в глаза Джисона хватило, чтобы Джемина точно током прошибло. В тот момент он уже видел в какого юношу вырастет Пак и этот образ был сладким сном, мечтой, которую фокусник ждал десять лет. Он просыпался и засыпал с его лицом перед глазами, шептал его имя в задумчивости. Магия, любовь с первого взгляда... Для Джемина причины значения не имели.

И пусть их отношения всё ещё не зашли дальше объятий и вроде невинных поцелуев. Пусть Джисон ещё даже толком не признался себе в чувствах. На терпелив. Ведь простуда Пака пройдёт, а болезнь Джемина куда глубже. И вряд ли уже лечится.