Новый лист - не значит пустой

23 сентября 2002 года. 00:27 Александра Лис, приемная дочь подполковника мотострелковой части, в туалете казармы, ножницами вскрыла вены.

00:34 Самоубийца обнаружена рядовым Евсеевым, громко позвавшим на помощь.

00:35 На зов Дмитрия Евсеева пришел ефрейтор Роман Глушков и вместе с рядовым пытается остановить кровотечение. Дежурный по роте, Ярослав Морских, доложил в штаб о ЧП в роте.

00:37 Старший лейтенант Кузубов, примчавшись в расположение роты, вызвал скорую помощь.

00:47 Ворота на КПП для скорой помощи были открыты.

00:48 Наряд скорой поднялся в казарму и предпринял меры по предотвращению кровотечения у рядовой.

00:50 Жгуты наложены. Пульс слабый. Лис транспортировали в машину скорой помощи и повезли в областную больницу. Кузубов позвонил Бородину и рассказал о случившемся.

01:04 Евсеев и Глушков предприняли попытки смыть кровь сослуживицы.

01:12 Операция в больнице шла полным ходом. В казарме только что закончили убирать залившую кафель липкую кровь.

01:15 Евсеев, взяв себя в руки, смог рассказать старослужащим про прощальное письмо Саши, благодаря которому узнал о возможной попытке суицида. Павел Терентьевич с женой Анной сидели недалеко от входа в операционную.

01:40 Между старослужащими завязался большой спор, исход которого предугадать невозможно. Вскрылось обстоятельство подстав. Александра уже лежала в госпитале под охраной. Приемных родителей в палату не пропустили.

02:30 В мире, который знала Лис, наконец, наступила тишина. Евсеев, подавленный виной за слова, беспокойно уснул. Симонов, побитый сослуживцами за свои поступки, курил, приглушая свои всхлипы. Он понимал, что ему грозит. Призывавшиеся с Лисой парни, блуждали в своих мыслях, предпринимая попытки понять, что же они сделали не так. Каждый видел свою вину. Родители, обнявшись, сидели возле палаты, поглощаемые изматывающей дремотой.

Часть засыпает, умирает изнутри. Начинает чувствовать то, что чувствовала рядовая Лис и понимать ее настолько хорошо, что вопросов просто не возникает...

06:00 Команда "Рота, подъем!" прозвучала не так оптимистично и бодро, как это бывает обычно. Все по распорядку. Только безжизненно...

07:25 Бородин освободился от объятий сна и подошел к окну в двери ведущей в палату его приемной дочери. Увидев спящего охранника, полковник прошел внутрь и взял за руку Сашу. Она была холодной, но на лбу виднелась испарина. Лишь она и вздымающаяся грудь позволяли что-то говорить о жизнеспособности девушки. Павел нагнулся и поцеловал племянницу в лоб: "Надеюсь, что ты нам все расскажешь...". Он вышел к своей жене и ласково, насколько это мог сделать военный, разбудил ее, предупредив, что пойдет на службу.

08:53 Николай Николаевич пришел в часть и, наткнувшись на Кузубова, узнал о ЧП. Его белые волосы поседели.

09:23 Аппетита в столовой ни у кого не было. Лишь там все смогли поделиться своими мыслями, соображениями и покаяниями... Зубов в этот момент готовился к взбучке после утреннего совещания. Но она началась раньше, чем он мог подумать... Одним словом, Лис продумала далеко не все...

10:30 Командир второй роты решил дать ход словам, сказанным в его адрес Бородиным. Увидев внешний вид сержанта Симонова, он устроил разбор полетов в роте, затронув все не дающие ему покоя и щекотливые темы... Саша же не собиралась приходить в сознание.

25 сентября 2002 года. 13:45 Лис наконец пришла в себя. Осмотрев помещение, она осознала, что находится в больнице. С пробуждением мозга пришло осознание произошедшего. Тяжело дыша и пытаясь унять панику, шатенка подняла руки. Ее запястья были перевязаны, но сквозь бинты была видна высохшая кровь. К вене в локтевом суставе вела система с прозрачным лекарством. Руки немели, Саша попыталась сжать пальцы. Правая рука поддалась быстрее и легче, а левую пронзила острая боль, сменившаяся немотой. Пальцы почти не гнулись. Сероглазая села на постели и, вытащив иглу из вены, встала с постели. На ней была ее любимая синяя футболка, прикрывающая середину бедер.

Ее слегка покачивало. Босые ноги касались холодного кафеля, и тело пробивало на дрожь. Толкнув дверь плечом, она вышла в коридор. На скамейке возле палаты сидела ее приемная мать. Вид у нее был измученный. "У меня, наверняка, не лучше!"- подумала Саша и робкими шагами пошла к ней.

-Саша!-седоватая женщина подскочила и с распростертыми объятьями понеслась навстречу племяннице.

-Тетя Аня!-воскликнула девушка и, обняв Бородину, зашлась несдерживаемыми рыданиями. Тетушка тоже плакала, так что теперь Лис начала подозревать что же она натворила,-Я не хотела... Прости!

-Ничего, дорогая... Скоро все будет хорошо...-захлебывалась женщина слезами и повторила,-Скоро все будет хорошо...

Две совсем не похожие особы стояли в коридоре, связанные безудержными рыданиями. Каждая думала о своем. Что было в голове у Анны, Саша даже не могла представить... А вот саму Лис ломало от чувств, ведь она понимала, что своим поступком принесла так много боли. Никому не нужной... Шатенка медленно сползла на пол, обняв приемную мать за ноги настолько крепко, насколько это позволяли ее перебинтованные руки.

-Что тут происходит?-послышался, словно в тумане, голос врача,-Пациентке запрещено покидать палату!

Чьи-то костлявые руки подняли ее на ноги и развернули в сторону палаты, из которой она вышла, грубо толкнув.

-Тогда я хочу посидеть с ней!-ответила тетя.

-Я же сказал, что к ней нельзя,-монотонно ответил мужчина. Лис же не могла остановить рыдания.

-Мне плевать. Я хочу посидеть со своей дочерью!-столько экспрессивности и любви в двух предложениях...-И меня уже не волнует что вы скажете!

Лис заняла свое место на постели, а мать села поодаль, подгоняемая зашедшей медсестрой. Та начала снимать бинты. Саша, всхлипывая, опустила взгляд на правое запястье. На нем виднелось несколько ровных швов. Но выглядело это крайне неприятно. Обработав рану, сестра перевязала ее чистыми бинтами и приступила ко второй руке. Она выглядела хуже правой, так что Лис сразу поняла, что на первой руке более глубокий порез. Наверняка, из-за этого пальцы и не гнутся, немея и холодея.

Послышался стук и Саша отвлеклась. В дверном проеме стоял Бородин Павел Терентьевич. Он был измотан не хуже своей жены. Глубокие морщины залегли на его немолодом лице. Командир части сделал несколько шагов к постели племянницы и, взяв стул, сел рядом с ней и Анной.

-Здравствуй, дочка...-тихо сказал он.

-Дядя Паша,-прошептала шатенка,-прости...-на ее глазах вновь проступили слезы.

-Ты ведь расскажешь нам к чему все это?-он поставил локти на ноги и скрестил пальцы.

-Но...-хотела возразить девушка, но ее прервала тетя:

-Просто пойми, что мы пережили. Каково нам было и потом скажи: заслуживаем ли мы знать правду!-в ее голосе читалось легкое раздражение вперемешку с болью и малой ноткой облегчения.

-Я расскажу все, если вы пообещаете вести себя разумно и объективно,-пообещала шатенка, нервно теребя еще короткие волосы.

-На это можешь рассчитывать,-пообещал Павел, беря девушку за руку,-На нас всех,-и свою жену.

И она рассказала. Обо всем, не умолчав о причине такого отношения к ней Симонова. Она была уверена в этой причине, потому что именно сейчас в ее голове все встало на свои места. Призналась в том, что при попытке суицида думала лишь о восстановлении справедливости в далеко не трезвом уме. Слезы ручьем катились из ее глаз. Часть слов Бородиным пришлось угадывать по контексту из-за слезных рыданий. Саша с сожалением заметила, что предварительно ничего не взвесила и не подумала о близких ей...

-Я так рада видеть вас...-закончила она,-Я так виновата...-она села, уткнулась лицом в ладони и зашлась рыданиями, понимая, что ее поступок не заслуживает прощения. Незаметно для нее самой, к ней подсели родные и обняли ее:

-Тебе стоило рассказать все сразу,-заметил полковник,-Мы столько пережили за эти дни...

-Дни?-она заглянула в глаза дяди. В них блестели слезы. Мужские скупые слезы.

-Да, Саша, прошло два с половиной дня,-ответила за него Анна и Лис вновь заревела, прося у них прощения...

29-го сентября Саша, наконец, оклемалась. Врачи посоветовали постепенно разрабатывать руки, но не вредя при этом ранам. Оказалось, что на Лис все заживало, как на собаке. Так что, шов, оставленный сержантом Пылеевой, уже начинал врастать в девушку, когда его начали снимать больничные врачи. На эти выходных к ней пришли Глушков и Асотов. Вломившись наперегонки в палату, они громко поздоровались:

-Здравия желаю!-одновременно выдали они.

-Не помешает,-ответила шатенка, приподнимаясь с постели,-Какими судьбами?-спросила девушка, натягивая одеяло как можно выше.

-Навестить тебя пришли,-ответил ефрейтор.

-Как смогли вырваться из части, сразу решили тебя посетить,-уточнил Ваня. Лис кивнула, поджав губы.

-Я вижу. Наперегонки. Как в части дела?-спросила она из праздного приличия.

-Сложно,-ответил сержант.

-А в роте?-она глянула на Романа,-Вы присаживайтесь,-пригласила девушка, указывая на стулья подле койки.

-Спасибо,-ответил Глушков,-В роте все не слишком приятно,-он пожал плечами и она посмотрела на него. Вид у него был тоже далеко не сияющий.

-Ребята на меня злятся?-спросила Саша и поджала ноги.

-Нет,-он смотрел в пол,-Все чувствуют свою вину за произошедшее.

-Не они виноваты и не вы,-сухо ответила она,-И вовсе не на это был расчет...

-Ты еще на что-то рассчитывала?-у Асотова сорвало голос от возмущения,-Ты ведь понимаешь, что мы, как минимум, волновались?!-он показал на себя и ефрейтора.

-Расчет был на восстановление справедливости,-глухо ответила девушка и опустила глаза.

-И, да, это тебе,-Глушков протянул букет хризантем и, отобрав у Вани, пакет с фруктами.

-Спасибо, положите на тумбу,-попросила девушка.

-Ничего не хочешь?-удивился Рома.

-Или совесть заела?-уточнил Асотов.

-Мне не очень приятно что-то держать!-подняла она руки, показывая забинтованные запястья,- Особенно, что-то тяжелое,- Саша взглянула на пакет,-Лучше мне расскажите, из-за меня много всем досталось?

-Да нет,-ответил Глуш.

-Досталось, Саш,-опровергнул его слова Ваня.

-Ты что, мы же договаривались!-зашипел на него ефрейтор.

-Я ни о чем не договаривался с тобой,-рыкнул сержант и посмотрел на сероглазую,-Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, да, Лисица?

-Ты прав,-кивнула она,-Мне нужно знать масштаб бедствий от мною сотворенного.

-Зубов сначала разбирался с нами, а теперь следит за дедовщиной,-покаялся Глушков,-А Симонов получил по заслугам. Мы все узнали,- он опустил голову,-Теперь все просят прощения через меня...

-Передашь, что я не злюсь? И мои извинения, за произошедшее?-спросила Саша.

-Конечно...-ответил Глушков, не поднимая глаз.

-Глуш,-положил сержант руку на его плечо,-хорош винить себя во всем.

-А что если это и так?-он оторвал взгляд от пола,-Я тоже в этом виноват,-его глаза блестели...

-Глупый ты!-воскликнула Саша, выползая из-под одеяла, оголяя футболку с эмблемой АС/DC,-Не в том совесть заиграла!-наигранно возмутилась она.

-И то правда!-задорно подтвердил Ваня, вгоняя Сашу в краску.

-А если серьезно,-она слегка нахмурилась,-то вы двое были со мной до конца... До того момента...-и сероглазая встала и резким движением притянула бойцов к себе, заключая их в свои девичьи объятья благодарности. Глушков не стал сдерживать слез, а Асотов просто облегченно обнял девушку. Она почувствовала, как он ухмыльнулся, ложа голову ей на плечо. Лис бы и сама расплакалась, но все слезы закончились несколько дней тому назад. Ибо она беспросветно, что и делала, так это плакала, общаясь с психологом, и плакала, думая о совершенном поступке, когда психолог уходил.

-Что тут происходит?-спросил голос дяди в стороне дверного проема.

-Ко мне ребята пришли,-констатировала Саша, отпуская парней.

-Здравия желаю,-"дедушки" удивленно переглянулись и подскочили,-товарищ полковник.

-Сидите, что вы, ребята,-махнул им рукой Бородин,-Я не против.

-Да, мы и сами собирались уходить...-подтолкнул Асотов Рому, утиравшего слезы.

-Так точно, уже уходим,-подтвердил ефрейтор,-Выздоравливай, Саша,-он неловко и бережно пожал ее руку.

-Еще увидимся,-улыбнулся сержант и развернулся к выходу, -Честь имеем, товарищ полковник.

-Всего хорошего, бойцы,-он подождал пока две камуфляжные спины скроются за дверью,-Я принес тебе блокнот и карандаш,-он показал приемной дочери презент,-Это чтобы ты могла разрабатывать руки. По крайней мере правую,-он тепло улыбнулся и сел на край кровати,-У тебя точно все хорошо?

-Да, дядя Паша,-полковник положил блокнот на рядом с Лис,     

а Саша улыбнулась,-Ребята пришли меня проведать.

-Это те, что хорошо к тебе относились?-уточнил Павел Терентьевич.

-Да, это они,-она открыла блокнот, не беря его в руки. Тяжелый. Так много страниц в кожаном переплете...-Спасибо большое.

-Все, чтобы ты поправлялась,-командир части обнял девушку,-Но я на минуту. Уже ухожу. Твоя тетя скоро придет,-предупредил дядя,-Я пойду, хорошего дня,-он встал и двинулся к двери.

-Взаимно, пап,-как только с губ слетело это слово, Лис замерла, не понимая, что только что произошло...

Одним словом, после инцидента Саша стала больше ценить все, что ее окружает. Как будто с попыткой суицида пришло некое озарение и такая же отчужденность от жизни. Особая непринужденность и отдаленность от всех действий. С этими чувствами пришло и умиротворение.

Шатенка долго сидела на кровати, прежде чем взять в руки подарок приемного отца. Внимательно рассмотрев его, она взяла в правую руку карандаш. Хотелось начать писать о своей жизни, но в тот же момент это был пройденный этап, который неимоверно и мгновенно отталкивал. Листы блокнота были похожи на пергамент. Пройдясь тонкими пальцами по бумаге, Саша принялась рисовать. Перед глазами застыла картина. Потрясающий закат, отражающийся в глазах красивого юноши, который изнутри будто ломался от переполняющих его чувств. В нем читалось что-то родственное, но она понимала, как только у брюнета появится возможность, он променяет ее общество на одиночество. Или другую особу, которая будет ему чужда и тем же интересна. В чем смысл быть с человеком, если знаешь его как свои пять пальцев?

Лычки остались напоследок... Ей стало интересно, кем же был сержант, когда ходил в рядовых? Так страшно. А что, если и она изменится? Что, если станет такой же, как все они? Если кого-то сможет довести до подобного? Лис нужен якорь, который будет ее вовремя тормозить. Но где такой взять? Уже проблема. А, может, она сама себе неплохой якорь?

Девушка отложила блокнот на колени. Графитные линии стали черными под давлением руки. Руки скрутило болью. Она переусердствовала... Со страницы блокнота на нее смотрел Асотов, как живой... Когда же она научилась рисовать? Может быть, это случайность?

Лис перевернула лист. На нем отпечатался первый рисунок... "Новый лист - не значит пустой,-пронеслось в ее голове,-Как и моя жизнь. Я не начала сначала. Я просто сделала паузу... Пауза..."При этих словах, она вспомнила свою маму. Такая красивая, в сарафане... Рука машинально выводила линии, которые превращались в стройное тело Алены Лис... Почему все не может быть проще? Видимо, потому что это жизнь.

-Сашенька, привет,-в палату вошла тетя Аня,-Как твои дела?-она села на постель племянницы.

-Тетя Аня, все в порядке,-шатенка отложила подарок дяди,-Как ты? Все нормально?-она поудобнее устроилась на кровати.

-Тоже в порядке,-она взяла в руки блокнот,-Это ты рисовала?-удивилась она.

-Так точно,-она запнулась.-то есть, да.

-Алена как живая получилась,-на глазах Бородиной навернулись слезы,-Ты на нее похожа. Года через два будешь ее точной копией,-она улыбнулась.

-Не думаю,-ответила Саша, отворачиваясь,-Мы с ней очень разные. Она была идеальной во всем, не то, что я.

-Ты по-своему идеальна,-тетя положила ей на колено руку. Саша слегка дернулась,-В какой-то сфере. Особенно в наших с Пашей глазах.

-Все что я хорошо умею, так это служить, и то, оказалось, что не все так радужно,-она дотронулась до своего острого носа. Он был холодный,-А теперь, кажется, я вряд-ли туда вернусь...

-Тебе всерьез нравится служить?-удивилась женщина.

-Да, -кивнула сероглазая,-Кажется, это неплохо у меня получается...

-Если ты хочешь, -робко начала жена полковника,-я могу поговорить с твоим дядей. Думаю, он не слишком хочет тебя огорчать, учитывая то, что ты заставляла нас гордиться собой из года в год. Особенно, в офицерском училище,-Лис посмотрела на нее с надеждой,-Я поговорю,-Анна тепло улыбнулась и обняла Сашу,-если у тебя от нас не будет тайн.

-Есть, никаких секретов, -одну руку рядовая положила на голову, а правой отдала честь,-товарищ тетя!