Глава 4:странная Симпатия?

Пять лет спустя.. После увольнения Нейта.

Стены его комнаты стали ниже, или он сам до них дорос. Харт стоял у того самого окна, в которое так часто смотрел в детстве. Его рост был уже 167 сантиметров, голос ломался, а тело постепенно наполнялось силой, обещающей могущество Альфы. Но внутри, в самой глубине, где-то под сердцем оставалась Тёмная дыра. Холодная, как мрамор в прихожей.

Он ненавидел этот дом. Каждый портрет предка, каждую антикварную вазу, каждый намёк на "благородное наследие". Он ненавидел свои уроки, свои костюмы, своё будущее, расписанное по минутам, как когда-то его детство.

Его пальцы сжались на холодном подоконнике. Сегодня отец снова был недоволен. "" Недостаточно сосредоточен, Харт!"" , "" Взгляд должен гореть властью, а не блуждать по углам!"" . Он ненавидел этот голос.

И тогда, как это часто бывало в последнее время, его мысли сами собой ускользнули из этой ледяной темницы. Они нашли лазейку в прошлое.

Няня

Тот, кого уволили. Тот, кто носил мягкие свитера и пахнул… абрикосами. Сладковато, едва уловимо. Харт закрыл глаза, пытаясь воскресить этот запах в памяти. Это был запах тепла. Запас свободы.

Он вспомнил зелёные глаза, смотревшие на него не с оценкой или требованием, а с… пониманием. С мягкой грустью, Он вспомнил тот день, когда на полу лежали игрушки, а на нём был этот тёплый синий свитер. Он помнил, как его пальцы, привыкшие к перу, впервые сжимали деревянный брусок, а не ручку. Это было чувство непослушания,восторг от падения запретного плода.

Он почувствовал, как по его жилам пробежала странная, тёплая волна. Не та яростная кровь Альфы, которую в нём так хотели видеть, а что-то иное. Более глубокое,более личное.

Это была симпатия.

Не детская привязанность. Не благодарность. В его тринадцать лет, на пороге взросления, это чувство начало обретать новые, тревожные очертания. Он ловил себя на том, что представляет, каким Нейт стал сейчас. Стали ли его глаза ещё мудрее? Остались ли его волосы такими же тёплыми и чуть взъерошенными?

Он хотел снова почувствовать тот запах абрикосов. Не памятью, а настоящим, живым обонянием. Он хотел услышать его спокойный голос, который не приказывал, а предлагал.

Отец кричал, что он должен быть сильным,Жестоким, Непреклонным. Но в его воспоминаниях сила была другой. Она была в той тихой решимости, с которой Нейт шагнул вперёд, чтобы заслонить его от гнева отца. В его мягкости была особенность, которой не было у самого мистера Харта.

Харт открыл глаза. Его отражение в тёмном стекле было размытым. Подросток с тёмными волосами и сумрачным взглядом. Но внутри этого подростка жил семилетний мальчик, который сжимал в руке зелёную краску и знал, что где-то там, за стенами этого особняка, существует мир, где нет правил где можно делать что хочется, где есть Нейтен.

Он не знал, где Нейт. Не знал, жив ли он ещё. Но одно он знал точно  этот омега, этот няня с зелёными глазами, был его первым и единственным бунтом. Его самой большой тайной.

И его самой большой, ещё не осознанной до конца, жаждой.

Он потёр грудь в области сердца, пытаясь унять странную, сладкую боль. Да, это была симпатия. Но какая-то слишком острая. Слишком глубокая для тринадцати лет.

Он отступил от окна. Воздух в комнате снова стал холодным и спёртым. Но внутри него теперь горел крошечный огонёк. Память о тепле.