ПРОЛОГ

Часть 1. Алекс

За месяц до того, как всё началось.

Я влюбился в него в четверг.

В самый обычный, серый, ничем не примечательный четверг. За окном моросил дождь, в комнате пахло пылью и старым пледом, а я лежал на кровати и тупо листал ленту. Просто убивал время перед сном. Ничего не ждал. Ничего не искал.

И тут мне попалась реклама.

На фото был парень. Тёмные волосы, острые скулы, взгляд, который говорил: «Да, я знаю, что ты хочешь меня. И тебе меня не получить». Он стоял полубоком, в одних джинсах с расстёгнутой ширинкой. Торс — голый. Пресс кубиками. Линия тёмных волос уходила вниз по животу и исчезала под тканью, оставляя только намёк. Пальцы парня держались за ремень — небрежно, лениво, как будто он только что одевался или, наоборот, собирался раздеться.

Я завис.

Серьёзно. Просто уставился в экран и забыл, как дышать. В животе что-то сжалось, стало жарко. Я почувствовал, как краснею, хотя в комнате никого не было. «Чёрт», — подумал я и пролистал дальше.

Но через минуту вернулся.

Я открыл его профиль. Элиас Спринг. Семнадцать лет. Профессиональная модель. Конный спорт. Сотни тысяч подписчиков. Фото за фото — он на лошади, в облегающей футболке, без шлема, ветер в волосах. Он в кожаной куртке, расстёгнутой на голое тело. Он с гитарой, сидит на краю кровати, снова голый торс, соски видны. Он в чёрном белье на белых простынях — полумрак, свет падает на скулы, наглая ухмылка.

Я сохранил несколько фото. Потом удалил. Потом снова сохранил.

«Идиот, — сказал я себе. — Ты даже не знаком с ним. Ты не знаешь, какой у него голос, как он смеётся, чем пахнет. Ты просто увидел красивую картинку и повелся, как все эти фанатки».

Но я не мог оторваться.

Я пролистал его ленту до самого низа. Нашёл фото, где он стоит спиной к камере в одних боксерах. Лопатки, поясница, ягодицы. Снова эта наглая ухмылка через плечо. Я захлопнул телефон и уставился в потолок.

«Ты ненормальный. Он тебя даже не знает».

Но я уже понял: я хочу этого парня. Не просто «нравится». Хочу. По-настоящему. Так, как не хотел никого раньше.

Я вышел на балкон. Закурил. Смотрел на мокрый город и думал о том, что такие, как Элиас Спринг, никогда не смотрят на таких, как я. Они живут в мире софитов, фотосессий и восхищённых взглядов. А я — обычный парень, который ходит в спортзал, танцует по вечерам и ведёт дурацкий блог в TikTok.

«Забудь», — сказал я себе и выбросил окурок в темноту.

Но забыть не смог.

Каждую ночь я открывал его фото. Смотрел на голый торс. На эти кубики. На эту линию волос, которая сводила с ума. Я представлял, как провожу по ней пальцами. Как он смотрит на меня — не в камеру, а по-настоящему. Как его наглая ухмылка становится мягче, теплее, только для меня.

Я знал, что это глупо. Знал, что мы никогда не встретимся. Но ничего не мог с собой поделать.

---

Через месяц отец сказал мне за завтраком:

— Завтра к нам придут гости. Женщина, с которой я встречаюсь, и её сын. Его зовут Элиас.

Я поперхнулся кофе. Горячая жидкость обожгла горло, я закашлялся, застучал себя кулаком в грудь.

— Элиас? — переспросил я, когда смог говорить.

— Да. А что? Ты знаешь такого?

Я солгал. Сказал, что нет. Но внутри у меня всё рухнуло и взлетело одновременно.

«Тот самый Элиас? Модель? С голым торсом? Которого я рассматривал вечерами? Который снился мне? Он будет у меня дома?»

Я не спал всю ночь. Лежал в кровати, смотрел в потолок и пересматривал все его фото снова и снова. Голый торс. Бельё. Лошадь. Гитара. Та наглая ухмылка.

«Он зазнавшийся, — думал я. — Он высокомерный. Он даже не посмотрит на меня. Ему плевать. Все эти девки и парни пишут ему, а он даже не отвечает. Он считает себя богом».

Но чем больше я думал о том, какой Элиас засранец, тем сильнее я его хотел. Потому что меня всегда тянуло к тем, кто недоступен.

«Ты мазохист», — сказал я себе. Усмехнулся. И продолжил смотреть на фото.

Я не знал тогда, что этот «зазнавшийся фотомодель» окажется самым одиноким человеком, которого я встречал. Не знал, что он пишет песни по ночам и никому их не показывает. Не знал, что он плачет в подушку, когда думает, что никто не слышит.

Я ничего не знал.

Я просто лежал в темноте, смотрел на фото чужого парня и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

Это была любовь.

Самая дурацкая, безнадёжная, обречённая любовь в моей жизни.

И она только начиналась.

---

Часть 2. Элиас

За две недели до того, как всё началось.

Я никогда не верил в любовь.

Серьёзно. Все эти сопливые фильмы, где герои бегут под дождём и признаются в чувствах на фоне заката, — полная чушь. Я вырос в мире, где любовь была синонимом слабости. Мой отец ушёл, когда мне было десять. Просто собрал вещи и исчез. Без объяснений, без прощаний, без единого звонка потом. Мама плакала в подушку по ночам, думая, что я не слышу. А я слышал. И пообещал себе: я никогда не буду таким, как она. Никогда не позволю никому сделать мне больно.

Я построил вокруг себя стену. Высокую, ледяную, неприступную.

Мир видел только то, что я позволял: красивое лицо, идеальное тело, наглую ухмылку. Сотни тысяч подписчиков писали мне: «Ты бог», «Я хочу тебя», «Женись на мне». Я читал эти комментарии и чувствовал... ничего. Пустоту. Они любили картинку. Оболочку. Никто не хотел узнать, что внутри.

Иногда мне казалось, что внутри уже ничего нет.

Я просыпался утром, ехал в конный клуб, тренировался до изнеможения, потом съёмки, потом снова тренировки. Вечером возвращался в пустую квартиру, брал гитару и писал песни, которые никто никогда не услышит. О боли. Об одиночестве. О том, каково это — быть окружённым тысячами людей и чувствовать себя самым одиноким человеком на земле.

Я никому не показывал свои песни. Это было единственное, что оставалось по-настоящему моим.

---

В тот день мама позвала меня на кухню. Она выглядела странно — слишком нарядная для обычного вечера, слишком взволнованная. Я сразу понял: сейчас будет разговор, который мне не понравится.

— Я хочу познакомить тебя с одним человеком, — сказала она. — Его зовут Марк. У него есть сын. Примерно твоего возраста.

Я отложил вилку. Посмотрел на неё. Она улыбалась — той самой улыбкой, которой не улыбалась с тех пор, как ушёл отец. Счастливой. Живой.

И я ничего не сказал.

Потому что хотел, чтобы она была счастлива. Даже если для этого придётся терпеть какого-то чужого мужика и его сына в своём доме.

— Ладно, — сказал я. — Но ничего не обещаю.

Она обняла меня. Я стоял как истукан, не зная, куда деть руки.

---

Ночью я не мог уснуть.

Лежал в кровати, смотрел в потолок и думал: «Какой-то Марк. Какой-то его сын. Наверное, обычный школьник, который будет пялиться на меня и заискивать, как все. Будет просить сфоткаться, будет писать друзьям: "Смотрите, с кем я живу". Будет пытаться подружиться, потому что я — Элиас Спринг, чёртова звезда».

Я усмехнулся в темноте.

«Пусть попробует. Я быстро поставлю его на место».

Я не знал тогда, что этот «обычный школьник» не будет пялиться на меня с восхищением. Не будет заискивать. Не будет просить сфоткаться.

Он посмотрит на меня с наглой усмешкой и скажет: «Ну, заходи, фотомодель. Только трусов не хватает».

И это станет началом всего.

Я не знал тогда, что этот парень уже видел мои фото. Что он сохранял их в телефон и смотрел по ночам. Что он влюбился в меня за месяц до нашей встречи.

Я не знал, что он окажется единственным, кто увидит не картинку — а меня. Настоящего. Уставшего. Сломанного.

Я ничего не знал.

Я просто лежал в темноте, слушал, как мама возится на кухне, и думал о том, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Это было предчувствие.

Самое странное, тревожное и одновременно волнующее предчувствие в моей жизни.

И оно не обмануло.