Глава 31. Вера - ребёнок, который нас изменил

Через два года мы решили усыновить ребёнка. Это был долгий, мучительный процесс — комиссии, проверки, собеседования, вопросы, которые заставляли нас сжимать кулаки. «Почему вы не с мужчиной?», «Как вы собираетесь воспитывать ребёнка в такой семье?», «Вы уверены, что это правильно?».

Адель бесилась. Её лицо становилось красным, когда она слышала эти вопросы. Я сжимала её руку, чтобы она не взорвалась.

— Мы любим друг друга, — говорила я ровно. — И у нас есть любовь, чтобы поделиться с ребёнком.

Нас утвердили.

Вера появилась в нашей жизни, когда ей было три года. Маленькая девочка с огромными голубыми глазами и копной русых кудряшек. Она не говорила — первые месяцы только смотрела на нас с испугом, как зверёк. Мы не знали, что с ней случилось до нас — нам не рассказали. Но я видела, как она вздрагивала, когда мы поднимали руку.

Адель боялась её трогать. Стояла в дверях, смотрела, как я играю с Верой в кубики.

— Я сломаю её, — сказала Адель однажды ночью. — Я не умею с детьми. Я только помню, как отец ломал меня.

— Ты не он, — ответила я. — Ты можешь выбрать — быть как он или не быть.

Она выбрала не быть.

Она училась быть мягкой. Носить Веру на руках, читать ей сказки на ночь, мыть посуду, пока я играла на виолончели. Сначала получалось плохо — она была неуклюжей, робкой, боялась сделать лишнее движение. Но Вера привыкала.

Через полгода Вера сказала первое слово. Не «мама». «Ада».

Адель упала на колени и заплакала.

— Она меня назвала, — всхлипывала она.

— Ада, — повторила Вера, показывая пальцем на неё.

— Да, я Ада, — выдохнула Адель. — А это Саша.

— Са-ша, — по слогам повторила Вера.

В тот вечер мы заказали пиццу и танцевали под Брамса. Вера топала ножками и смеялась. И я смотрела на них — на свою странную, больную, любимую семью — и верила, что всё было не зря.