I.VII

Кружок французского и колдомедицины

Это началось случайно. Драко возвращался из библиотеки, где искал рецепт редкого зелья для восстановления поврежденных тканей, когда его перехватила делегация третьекурсниц.

— Мистер Малфой! — пискнула одна из них, когтевранка с косичками. — Мы слышали, вы жили во Франции?

Драко остановился и окинул их ледяным взглядом, который заставил бы любого нормального человека развернуться и убежать. Любого, но не упрямых третьекурсниц.

— Допустим, — процедил он сквозь зубы. — И что с того?

— Понимаете, у нас факультатив по французскому, а мадам Олливандр говорит с таким ужасным акцентом, что мы ничего не понимаем! А на экзамене нужно будет говорить, и если мы провалим...

— Меня это не касается, — отрезал Драко и попытался обойти их.

— Пожалуйста! — вцепилась в его мантию вторая девочка, пуффендуйка с веснушками. — Всего один час в неделю! Мы будем очень стараться!

Драко посмотрел на её руку, сжимающую его рукав, с таким выражением, будто это была гигантская многоножка. Девочка тут же отдёрнула ладонь.

— Я колдомедик, а не репетитор, — холодно сказал он. — У меня есть работа.

— Но вы же всё равно здесь живёте! — не унималась когтевранка. — А по вечерам вы свободны. Мы спрашивали у профессора Макгонагалл, она сказала, что не возражает, если вы согласитесь.

Макгонагалл. Конечно. Эта женщина была хуже любого Пожирателя смерти — она умела расставлять ловушки так, что выхода не оставалось.

— Я подумаю, — буркнул Драко и, вырвав рукав, быстро зашагал прочь.

В тот же вечер он пожаловался Миртл.

— Они вцепились в меня, как пиявки! Требуют, чтобы я учил их французскому! Я, между прочим, не какая-то там мадам Олливандр, у меня диплом колдомедика, я лечить людей должен, а не сопляков языку учить!

Миртл, которая парила под потолком его комнаты, захихикала.

— А мне кажется, это мило. Ты будешь сидеть с ними, как наседка с цыплятами.

— Я не наседка!

— Будешь поправлять их произношение, строго смотреть поверх очков...

— Я не ношу очки!

— ...и они будут бояться тебя до дрожи в коленках. Идеальный учитель.

Драко замер. Представил себе эту картину. И неожиданно понял, что Миртл права — в этом что-то было.

— Ты ужасна, — сказал он, но в голосе проскользнули нотки, подозрительно похожие на смех.

— Я знаю, — довольно ответила она. — Поэтому ты меня и любишь.

Кружок французского открылся через неделю. В маленьком кабинете на третьем этаже собралось восемь учеников — все третьекурсницы плюс два мальчика с Когтеврана, которые, судя по их виду, были туда затащены силой.

Драко вошёл, и разговоры мгновенно стихли. Он сел за учительский стол, положил перед собой стопку пергаментов и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

— Правило первое, — начал он ледяным тоном. — Вы здесь не для того, чтобы развлекаться. Вы здесь, чтобы учиться. Если кто-то опоздает — будет чистить ингредиенты для зелий в лазарете. Если кто-то не сделает домашнее задание — будет чистить ингредиенты для зелий в лазарете. Если кто-то будет болтать на уроках, мешать мне или просто раздражать меня своим существованием — вы уже догадались, что будет.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

— Правило второе, — продолжил Драко. — Французский — язык дипломатии, искусства и высокой культуры. Если я услышу хоть одно слово с тем ужасным акцентом, который вам ставят на факультативе, я буду исправлять его до тех пор, пока вы не захотите провалиться сквозь землю. Это понятно?

— Oui, monsieur Malefoy, — хором ответили ученики, и Драко поморщился от их произношения.

— Мерлин, дайте мне сил, — пробормотал он по-французски. — Это будет хуже, чем война.

Но, как ни странно, ему понравилось. Через месяц он обнаружил, что ждёт этих занятий. Эти маленькие идиоты — он называл их так только мысленно, никогда вслух — старались. Они действительно хотели учиться, и их прогресс был заметен. К тому же, они перестали его бояться (ну, почти) и иногда даже задавали умные вопросы.

— Мистер Малфой, а как будет «исцеление»? — спросила как-то пуффендуйка с веснушками.

— Guérison, — ответил Драко. — Но это слово вам пока рано. Оно из медицинского французского.

— А вы можете и медицинскому научить? — с надеждой спросил один из когтевранских мальчиков.

Драко посмотрел на него. Мальчик был тощий, в очках с толстыми линзами, и смотрел на Драко с таким обожанием, что это было почти неприлично.

— Ты хочешь стать колдомедиком?

— Да, сэр. Очень.

Драко помолчал. Потом кивнул.

— Приходи в субботу после обеда. Поговорим.

Так родился второй кружок. Колдомедицина для начинающих. Туда записалось уже не восемь человек, а почти двадцать — со всех факультетов, включая даже одного слизеринца, который, судя по фамилии, был дальним родственником Гойлов и обладал интеллектом, сравнимым с камнем.

Драко был беспощаден.

— Это корень мандрагоры. Кто скажет, для чего он используется?

Тишина.

— Вы что, все сквибсы? МАНДРАГОРА. Возвращает окаменевших к жизни. Это знают даже первокурсники.

— Мы не первокурсники, — робко заметил кто-то.

— Я знаю. Это ещё более позорно.

Но он объяснял. Снова и снова. Показывал, как правильно нарезать ингредиенты, как мешать зелья, как распознавать симптомы редких проклятий. И постепенно, сам того не замечая,  становиться мягче.

Однажды  Миртл подлетела к нему после такого занятия и ехидно заметила:

— Ты им даже улыбнулся. Тому мальчику, который правильно ответил про бадьян.

— Я не улыбался, — рявкнул Драко. — У меня было выражение лёгкого удовлетворения.

— Это называется улыбка, дорогой.

— Заткнись.

— Ты становишься мягким, как старый диван.

— Я заколдую тебя так, что ты станешь видимой и все увидят, как ты страшненькая.

— Не сможешь, — беззаботно ответила Миртл и пролетела сквозь него. — Ты меня слишком любишь.

Драко  ничего не ответил. Но она была права.

Он действительно их всех ненавидел. И любил. Одновременно. Это было ужасно.