8 КАРТИНА ПЕРВОГО ОРДЕНА

Глава 8: Картина Первого Ордена

Вечер в Аквамарине выдался непривычно спокойным. С неба моросил лёгкий дождь, улицы стали похожи на стеклянные коридоры, отражающие редкие огни фонарей. Нолан шёл домой с лёгкой усталостью в теле, но странной тяжестью на душе. За спиной - рабочий день, в голове - новые впечатления, среди которых особенно жгло одно воспоминание. Не настоящее, а то, что давно зарыто под десятками других.

Он зашёл в мастерскую и, не включая свет, сел в кресло у окна. Несколько минут просто сидел, вслушиваясь в тишину. Но будто кто-то позвал его. Сверху. Оттуда, где он десятки раз старательно не смотрел.

Он встал. Медленно, как будто под гипнозом, подошёл к большому шкафу, на котором, припорошенная пылью, стояла картина. Та самая. Единственная, которую он боялся трогать.

Осторожно, словно боялся потревожить прошлое, он надел перчатки. Протянул руки и снял полотно с верхней полки. Оно было тяжёлым не по весу - по содержанию. Он поставил его на мольберт. Сердце уже билось чаще.

На картине - безбрежный космос. Бесчисленные звёзды, неоновые вспышки, сияние галактик. И среди всего этого - огромная планета, серо-стального цвета. Поверхность была покрыта армией. Армия, что растекалась по планете как белая чума - миллионы воинов в одинаковых доспехах, без лиц. Они стояли в идеальном строю, будто готовились к вечной битве.

Эта картина появилась в его жизни после одного события. Нолан был моложе. Наивнее. У него был старший брат - Лоран. Сильный, добрый, защитник. Он ушёл добровольцем на фронт, когда над Аквамарином повисли первые тени войны. Уходя, он обнял Нолана и пообещал вернуться. Но прошли месяцы. Потом годы. А с фронта не пришло ничего. Ни писем, ни вестей. Только военная тишина. Самая страшная.

Нолан не справился. Он не плакал, не кричал - он рисовал. Закрывался в мастерской и сутками покрывал холсты краской, мазками, отчаянием. Пока однажды не нарисовал её - эту картину. Он вложил в неё всю боль, все ночи, проведённые в одиночестве, каждый кусок своего страха, что брат стал одним из тысяч безымянных.

Когда полотно было закончено - он не надел перчатки. Он хотел... пусть даже случайно... увидеть Лорана. Хоть кого-то. Хоть что-то. Он коснулся холста. И мир исчез.

Он попал туда. Внутрь картины. В мир войны, железа и криков.

Планета называлась Первым Ордином. Гигантский боевой корабль, созданный по форме планеты. Его тут же схватили. Не разбирались. Дали доспехи. Набили татуировку. Он стал одним из них - просто звеном в белом строю. Год. Целый год он был в этом мире. Он научился выживать. А потом - притворяться. Он добрался до картографической группы - людей, что работали с планами, чертежами и изображениями. Только так он смог снова коснуться краски.

И тогда - нарисовал свой дом. Маленький, почти нечёткий пейзаж улицы. И бежал, прямо в этот рисунок. Пока генералы не успели.

С тех пор он больше не рисовал людей. Он боялся. Боялся, что снова создаст нечто живое. Снова попадёт внутрь. Или, что хуже - заберёт кого-то туда.

Теперь он смотрел на картину, и воспоминания клокотали в груди.

- Прости, брат, - прошептал он.

Он аккуратно накрыл холст тканью и убрал обратно. Но внутри что-то изменилось. Нолан понял: его дар не просто случайность. И его страх не может управлять им вечно.

Может быть... пришло время нарисовать нечто большее. Или - кого-то.