ГЛАВА 5. НОЧНОЙ ГОСТЬ. «ДЫХАНИЕ НАД ПОДУШКОЙ»

Первый раз он приходит в 2:17 ночи.

Ключ поворачивается бесшумно — он смазал замок маслом. Шаги — только на пятках, беззвучно. Он знает, куда наступать, чтобы не скрипнул пол.

Марьяна спит на боку, отвернувшись к стене. Дышит ровно. Во сне она выглядит младше. И беззащитнее.

Маркс садится на стул, который принёс с собой (чтобы не оставлять следов на кровати). Смотрит. Просто смотрит.

Сорок минут.

Потом так же бесшумно уходит.

На вторую ночь он подходит ближе. Садится на край кровати. Пружины почти не скрипят.

Третья ночь — он поправляет одеяло, которое сползло.

Четвёртая — гладит её по волосам. Осторожно, как боясь разбудить.

Марьяна не просыпается. Но утром чувствует на подушке чужой запах. Табак. И ещё что-то — кожа, мороз, металл.

— Тебе приснилось, — говорит она себе. Но проверяет замки. Заперто.

Пятая ночь. Шестая. Седьмая.

Она начинает слышать его дыхание во сне. Видит тень в углу комнаты, когда просыпается в три часа. Но никого нет.

— Я схожу с ума, — шепчет она в подушку Эмили по телефону.

— Ты просто много пережила, — успокаивает подруга. — Тебе нужно высыпаться.

— Я не могу. Мне кажется, он здесь. Каждую ночь.

— Здесь, в смысле, в квартире?

— Да. Я чувствую его запах.

Эмили вздыхает.

— Марьяна, это паранойя. Он не может проходить сквозь стены.

Марьяна не отвечает. Она знает — он может. И не сквозь стены. Через дверь. С ключом.

Но доказательств нет.

На восьмую ночь Маркс задерживается дольше. Он устал — был тяжёлый день, разборки с конкурентами, кровь, допросы. Он просто хотел прилечь на час.

Прилечь на её кровать.

Рядом с ней.

Он не планировал засыпать. Но тело предало. Мышцы расслабились, веки закрылись.

9 утра.

Марьяна просыпается от того, что не может пошевелиться. Чья-то рука лежит на её талии. Тяжёлая. Чужая.

Она медленно поворачивает голову.

Рядом с ней, на её подушке, спит МАРКС. Лицо расслаблено, во сне он не страшный — почти красивый. Губы приоткрыты, татуировки на шее видны из-под ворота футболки.

— А-а-а-а!!! — крик разрывает утро.

Маркс открывает глаза мгновенно. В ту же секунду он уже сидит, оценивает ситуацию — её ужас, её руки, отшатнувшиеся от него, её ноги, которые уже бегут к двери.

— Стой! — он вскакивает. — Я ничего...

— НЕ ПРИКАСАЙСЯ! — она бьёт его по рукам. — НЕ ПОДХОДИ!

— Марьяна, я просто уснул...

— В МОЕЙ ПОСТЕЛИ? — у неё истерика. Голос срывается, слёзы текут ручьём. — Ты... ты всё время был здесь? Каждую ночь? Ты следил за мной? Ты... прикасался ко мне?

— Я поправлял одеяло, — говорит он тихо. — Я не причинил тебе вреда.

— Ты уже причинил! Ты украл мой сон, мою безопасность, мой дом! — она пятится к двери. — УБИРАЙСЯ!

— Марьяна...

— УБИРАЙСЯ ИЛИ Я ВЫБРОШУСЬ С БАЛКОНА!

Он видит её глаза. Там не ненависть. Там дикий, животный ужас.

Он поднимает руки вверх.

— Хорошо. Я ухожу. Но ты не выходи из дома, поняла? Я пришлю охрану.

— НЕ НАДО МНЕ ОХРАНЫ. МНЕ НАДО, ЧТОБЫ ТЫ ИСЧЕЗ!

Он уходит. Быстро. Не оглядываясь.

Марьяна хватает телефон, ключи, кошелёк. Выбегает из квартиры, не заперев дверь. Бежит по лестнице, не дожидаясь лифта.

Вылетает на улицу, садится в первое такси.

— Вокзал. Быстро.

Она смотрит в окно. Город проплывает мимо. Она не знает, что в её телефоне — джипиэс-маячок. Маркс поставил его на вторую ночь.

— Купить билет. На любой поезд. В любой город, — шепчет она. — Только подальше от него.

Она не знает, что он уже смотрит на экран, где мигает красная точка.

— Сэм, — голос Маркса ледяной. — Она на вокзале. Быстро. И не дайте ей уехать.

— А если она будет сопротивляться?

Маркс закрывает глаза. Вспоминает её крик. Её глаза. Её «я ненавижу тебя».

— Привезите её ко мне, — говорит он тихо. — Любой ценой.

— Маркс... если ты её тронешь...

— Я не трону. — Он открывает глаза. — Я просто... не могу потерять её. Только не сейчас.

Вокзал. 30 минут спустя.

— Девушка, ваш билет, — кассир протягивает бумажку.

— Спасибо.

Марьяна берёт билет и поворачивается. И замирает.

Перед ней — четверо мужчин в чёрном. Сэм впереди, за ним — Олег, Джексон и ещё один, незнакомый.

— Маркс ждёт вас, — говорит Сэм. — Не заставляйте нас делать больно.

— Вы не посмеете... здесь же люди...

— Люди? — Олег оглядывается. — Какие люди? Вокзал пустой.

Марьяна оглядывается. Правда — вокруг никого. Всех вывели. Так быстро. Так незаметно.

— Помогите! — кричит она пустоте. — ПОМОГИТЕ!

— Бесполезно. — Сэм делает шаг вперёд. — Мы его люди. А этот город... он его. Весь.

— Я никуда с вами не пойду.

— Придётся.

Они берут её за руки. Не больно, но крепко. Она не кричит. Она смотрит на Сэма с ненавистью, которая могла бы растопить лёд.

— Передайте своему хозяину, — говорит она, — что я не стану его. Никогда.

— Передайте сами.

Её сажают в чёрную машину. Тонированные стёкла. Замки блокируются.

Марьяна сидит на заднем сиденье, сжимая билет в одну сторону.

Она ненавидит Маркса.

Всей душой. Всем телом. Каждой клеткой.

Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке, она чувствует... облегчение.

Её больше не надо убегать.

Всё кончилось.

Началось что-то новое.

И это новое, она знает, будет страшнее, чем всё, что было раньше.