глава 2. Новый учитель

-Эля, смотри, тут есть французское мясо!- Крикнула ей я.

Она его очень любит, и я урвала для нее последний кусок, пока она выбирала между картошкой и макаронами. Вскоре она подбегает к моему столу и приносит мне лимонную воду.

-Спасибо.

-Не за что. Кстати, Лилиан, ты слышала, что у нас будет новый учитель по немецкому языку?

Я медленно оторвалась от салата и подняла к ней голову.

-Нет, а что? Разве это так важно?

-Конечно, если ты забыла, то мы почти месяц не учили немецкий, а он нам нужен.

-Точно. Зачем только?.. Надо было учить русский.

-Да в России журналисты не нужны. Там по другому все работает.

-Да? Ну ладно. Тогда буду учить немецкий.- Равнодушно, сказав эту фразу, я немного попила воды, как вдруг кто то пихнул меня.

-Эй Лиль, как дела?-С усмешкой сказал Рейвен, смотря на меня сверху вниз.

-Рейвен, иди в зад! И не называй меня так.

-Тц, ты сегодня злая что то... Хм дай угадаю, хаха, у тебя месячные?

Хаха. Столовая разразилась его смехом.

-Придурок, иди отсюда.- Я прогнала его и продолжила есть. Как вдруг осознала.

-Так стоп.

-Что такое Лилиан? Что то случилось?

-Сегодня семейный ужин, но я опаздаю на него из-за немецкого, что мне делать? Мне ни в коем случае нельзя опаздывать.

-А, ну ничего страшного, можешь отпроситься.- Сказала Элеонор и игриво откусила кусочек мяса.

-Нет, уроки мне нельзя прогуливать.- Промолвила я, и прикусила себя за костяшку указательного пальца.

Наступает последняя пара. Немецкий язык. Интересно, новый учитель? Мне хотелось бы, чтобы он был хорошим и не злился. Не люблю сварливых.

Я сидела на скамейке, как вдруг ко мне подлетает Элеонор, и хватая меня под руку, уводит в класс.

-Эй ты чего?

-Как это? Сейчас будет немецкий, с других факультетов сказали, что учитель просто красавчик.

-Да ну? Только не говори, что тебя может интересовать учитель, хаха.

-Лилиан, вот дохихикаешь, и карма тебя покарает, сама начнёшь им интересоваться!

-Прости Эля, но я принципиально этого делать не хочу.

Она не стала отвечать и затолкала меня в класс. Она села за вторую парту..

-Эль, ты серьезно?Вторая парта?- Возмущённо пробормотала я.

-Эй, ты же у нас хорошо учишься, вот и учись за второй партой.- с Лёгким упрёком кидает Эля.

-Мне и на других хорошо училось.

Но Элеонор оказалась слишком упрямой и усадив, меня за парту, она повернула мою голову в сторону учителя и шепотом сказала.

-Смотриии...

-Я вижу, это обычный учитель, мужчина.

-Одинокий Лиль.-Как бы чуть намекая говорит Эля.

-И что? такое часто бывает.

-Фууу Лиль, не душни.-Сказала Эля и отпустила меня, я лишь тихо хохотнула.

Всю пару мы с Элей хохотали. Он кажется не обращал внимания, но когда наши глаза встречались, я сразу же замолкала. Его глаза заставляли меня молчать.

Я не обращала на него никакого внимания. Но уже на перемене, некоторые девочки пищали о том, как он им нравится, как возбуждают его руки и голос. Я же не понимала, как столь старше человек, может привлекать.

От одной из девочек я услышала, что ему тридцать два года. Я удивилась, он на двенадцать лет старше меня. Все равно большая разница. Как можно засматриваться на него?

Прошло немного времени, около трёх месяцев. И по университету стремительно гуляли слухи, о том, что учитель немецкого, а точнее Мартин Беккер, спит со студентками.

Я была очень удивлена. Почему никто из главных, типа директора, никто не хочет этим вопросом заняться. Почему пропускают мимо ушей? Насчёт Мартина у меня было много вопросов, но к сожалению мало ответов. Мало.

Но в памяти проскочил момент. Небольшой фрагмент воспоминания, резко вспомнился мне.

Я стою в своей комнате и выбираю платье, в котором пойду на семейный ужин. Выбрав золотистое, длинное, обтягивающие платье, я переоделась.

Поправив тонкие бретельки, я так же поправила вырез на правой ноге. Собрала свои длинные, темно-каштановые волосы в пучок, оставив у лба пару прядей. Главное правило которому меня учила мама. Когда у тебя открытое декательте, собирай волосы.

Сегодня у меня было хорошее настроение, я решила немного подкраситься. Румянами добавила на лице жизни, контурингом пыталась немного ожесточить свое мягкое лицо. Консилером, высветлила зону под глазами. Решив, подчеркнуть свои глаза цвета темного шоколада, я нарисовала небольшую стрелку, подкрасила ресницы и нанесла помаду для губ. Положив ее с собой в сумку, чтобы, как учила мама, всегда подправить губы, я вышла из дома и села в такси.

На этот раз ресторан они выбрали другой. Как я узнала, там будет семья Рейвена, он учиться на программиста, мы одногодки. Мои родители, так и мечтают, чтобы я вышла за него. Конечно, я сразу же сказала нет. Да и он не горит желанием, ведь ему не нужна жена заучка и душнила. Хотя это не так. Он лжет.

Доехав до места, я поблагодарила таксиста и вышла. На входе меня ждал отец. Он сразу же больно схватил меня за руку.

-Почему опаздываешь? Сказали же-быть в семь сорок. Почему ты такая тупая?- Он выплёвывает эти слова, шипя сквозь зубы.-Конечно, накрасилась, ну хоть позорить меня своим видом не будешь.

-Пап, но время только семь тридцать пять..

Он резко, встряхнул меня и перебил.

-А пока ты подниматься будешь? Ты такая же тупая, как и мамаша твоя, поднимайся наверх.- Он грубо отпустил меня и я направилась в лифт.

Зайдя в лифт я посмотрела в зеркало. Настроение пропало. На глазах вот вот ступят слезы. Но я держусь. Место, за которое он меня схватил, покраснело.

Когда я приехала на нужный этаж, я натянула улыбку и поприветствовала Родителей Рейвена, как и его самого.

Мама-Известный дизайнер Лондона. Эмилия Паркер. Красивая, как с иголочки женщина, кажется доброй, и очень любит своего сына.

Отец-Основатель брокерской компании и занимается недвижимостью. Грей Паркер. Сына он тоже любит, но воспитывает более строго, хочет, чтобы его сын, унаследовал его бизнес и продолжил заниматься его делами.

Ну и сам сын-Рейвен Паркер. Учиться на программиста, в Университете Крисфилда. Сейчас учиться на втором курсе. Двадцать лет, как и мне.

Эти люди мне кажутся фальшивыми. Но я откидываю свои мысли о этих людях и сажусь за свое место рядом сидит мама, а напротив Рейвена, он улыбается мне. Я выгнула бровь, чтобы понять, что у него вызвало смех, как вдруг мисс Эмилия обратилась ко мне.

-Лилиан, детка, ты так поменялась, не видела тебя с прошлого года, очень похорошела, стройная, красивая, волосы длинные. Рейвен не потеряй такую.

Я улыбнулась ее комплиментам, мне правда было приятно. Но моя улыбка быстро пропала, после вопроса.

-Лилиан,а что это у тебя на руке?-Эмилия показала на то место где меня схватил папа.

Я не знаю, что мне сказать, если хоть намекну, что это папа, мне конец.

Снова начинается паника. Мои руки дрожат, когда я паникую. Так же, всегда сильно скрещиваю пальцы и грызу губы.

Я пыталась хотя бы внешне не выдать себя, но в зал зашёл отец.

-Приветствую вас, мисс Эмилия, и вас мистер Грей, рад встрече, давно не виделись.- Он кидает на меня взгляд, и понимает, что я в панике.

-Лилиан, детка, что то случилось?Все хорошо?- Сказал он противным, наигранным, ласковым голосом.

-Н..Нет.. Со мной все в порядке.

-Я просто спросила у Лилиан, откуда у нее на руке красное пятно.- Начала оправдываться Эмилия.

Отец сторого кинув на меня взгляд, чтобы никто не видел, ласковым голосом спросил.

-Что случилось? Откуда оно?

Нет. Паника все ближе и ближе. Мне конец. На меня все смотрят. Я не знаю, что сказать, я начинаю вновь заикаться. Дыхание становится тише. Воздуха не хватает. Разум плывет. Мне тяжело.

Я кусаю губу и чувствую металлический вкус крови на языке. От этого мне становиться еще хуже. Внутренности крутик. Тошнота подступает к горлу. Пожалуйста, держись. Я знаю, я смогу, я.. Вдруг я слышу голос Рейвена.

-Ха, не переживайте, сегодня на физкультуре мы шутили над друг другом, я легонько пихнул ее. Не знал, что она настолько легкая, вот она и упала. Извините меня, я поговорил с ней, она вроде не держит обиды.- Проговорил Рейвен с улыбкой на лице.

Лицо Эмилии сразу же изменилось, она улыбнулась и кивнула. Папа криво улыбнулся, но я всегда замечу его фальшивую улыбку, за которой прячется злость, которую он вот вот, скоро выльет на меня.

Я понимаю, что Рейвен все понял. Я кинула на него мимолётный взгляд и он кивнул. Точно все понял.

Мне хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Аппетит пропал, я совсем ничего не ела. Конечно, отец, как обычно заказал мне лёгкий салат. Надо худеть.

Да черта с два, я буду есть то, что я захочу, ведь я не то, чтобы не считаю себя толстой, я считаю себя худой. Мне плевать на его идеалы и стандарты. Ему, конечно, я этого не скажу и не покажу. Но теперь я хотя бы не голодаю. Ведь рядом его нет, когда я в университете или Дома, могу есть, что захочу.

Вдруг голос Грея привлекает мое внимание.

-Слышал, теперь у вас новый учитель немецкого языка. Как его зовут? Рейвен, не напомнишь?

Рейвен оторвавшись от еды сразу же ответил.

-А, да, да. Кажется Мартин Беккер.

Его отец мягко улыбнулся.

-Да. Точно.

Я не придала этому значение, пока не заговорил мой отец.

-Мартин Беккер? Ничего себе.

Я откашлянулась и решила спросить.

-Всмысле? Отец, вы знакомы?..

-Да. Раньше мы вели общий бизнес, но он решив, что это не его дело, ушел в другое.

Его перебивает моя мама.

-Я слышала, что он поднялся, у него сейчас огромная власть и деньги.

Отец лишь ухмыльнулся, видно, что ему это не понравилось, он обязательно, потом выскажет все маме.

После всех слов о Мартине, я посмотрела на Рейвена. Он тоже смотрит на меня. Мы думаем об одном и том же, но вопрос решает задать лишь он.

-Извините. Мистер Блэквуд, а зачем тогда ему становится учителем?- Осторожно протянул он.

-Не знаю. Его мама раньше была учителем, может ему тоже нравиться. Он всегда хорошо ладил с людьми и отлично знал немецкий.

Рейвен улыбнулся, я тоже. Ведь, тогда я не придала этому значение.

Точно. Он же не просто учитель. У него много власти и денег. Ну конечно. Значит, поэтому, все закрывают глаза? Да. Видимо поэтому.

Главное, чтобы меня это никак не трогало.

Мама все дёргает меня. Надеясь найти мне жениха.

Мысли смешались воедино, Я не понимала о чем именно думаю. Я попыталась вспомнить как выглядит Мартин.

Темные, как уголь волосы, уложены назад, лишь пару прядок падают на лоб. На глазах очки с черной оправой. А глаза. Его черные ,как ночь глаза, каждый раз пугают меня.

Он всегда носит рубашку, сверху либо пиджак, либо жакет, иногда бывает и просто с галстуком.

Его рубашка всегда слегка натягивалась от его мускулов. На руках проглядывали вены, от чего большинство девочек сходило с ума по нему. На ногах черные брюки и лакированные туфли.

Классика. Эх, вечная и не умирающая классика.

Больше всего запомнились его маленькие губы и на вид грубая щетина.

В последнее время он слишком много оборащает на меня внимание. Меня это немного пугает.

-Лиль, ты серьезно думаешь об этом?- Спросила Эля с небольшой улыбкой на лице.

-Элеонор, я права, мои догадки верны, он купил всех в Крисфилде. Включая главу.- Сказала я, довольно таки серьёзно, прожигая её взглядом.

Но она лишь посмеялась. Серьезно?

-Не смешно, вдруг он и тебя подкупит?- Пробормотала я, с долей обеспокоенности в голосе.

-Лилиан, а разве все не очевидно? Сразу было понятно, да и я не против буду.-Сказала она серьезным голосом.

-Ты серьезно?

-Нет, конечно я не буду с ним спать, но он правда симпатичный. Да и не сделать нам ничего, пусть спит со студентками, они же сами не против. Мне все равно, меня же не касается.- Прошептала она, и резко уткнулась в тетрадь.

-Ты права.- Сказала я тихо и подняв голову, увидела его взгляд.

Вновь. Прожигающий, темный взгляд, я была уверена что он прожёг во мне дыру.

-Лилиан Блэквуд, после уроков останься, мне надоели твои разговоры на парах.

Его голос серьёзен, холоден и жесток. Класс, и что он сделает? поставит замечание или оценку? Если отец узнает мне конец. Не видать мне спокойной и хорошей жизни.

Лучше мне об этом не думать. И так слушать лекцию о том, что разговаривать на паре и мешать другим нельзя.

Все оставшееся время я молчала, лишь изредка кидала взгляды на Элеонор.Я не любила немецкий и совсем плохо его знала, меня это не волновало до момента, пока он впервые за три месяца не спросил меня.

-Лилиан, в каком времени стоит это слово? И чем оно выражено в предложении?- Сказал он так громко.

Мне казалось, что это было громко. Его голос эхом прошёлся по мне. Откуда ж мне знать, что это за время, я даже слово прочитать не смогу. Все так плохо?

-Seelisch? А... Я не знаю..-Сказала я тихо, с боязнью.

Мне страшно, меня никогда не спрашивали, а тут, так вдруг.

Он устало поправляет очки, смотрит на меня и говорит.

-Ты хотя бы перевод знаешь?

-Нет..- Я виновато опустила голову, мне было стыдно.

-Лилиан Блэквуд, так позорить своих родителей? Столь влиятельные, умные люди, а что дочь? Он слегка замолкает, а после посмотрев прямо мне в глаза, продолжает.-Перевод слова-Душевный. А тебе-два.

Все это время он сверлил меня взглядом, После обещанной оценки он сразу идёт к столу с журналом и ставит ее.

Черт возьми. Что? Из-за одного слова двойка? Просто отлично. Я готова заплакать прямо здесь, я понимаю, что мне будет за двойку. Он унизил меня перед всем классом, задел тему о родителях и поставил двойку. Что ещё он может?

Меня начинает трясти. Элеонор замечает моё состояние, и гладя меня по плечу, пытается успокоить. Я пытаюсь не думать об этом и молчу.

Конец пары. Все выходят из аудитории. Элеонор общает дождаться меня в коридоре. Я медленно спускаюсь к нему.

Он сидит за какими то бумагами, до последнего игнорируя мое присутствие. Спустя минуту молчания, он наконец таки говорит.

-Так, так. Лилиан Блэквуд, с чего начнем? С твоего поведения? Или уровня ума?- Он пробегает по мне взглядом, опуская голову, чтобы посмотреть сквозь очки.

Я.. Чувствую себя, как собака загнанная в угол? Я перебираю пальцы и грызу губы. Меня опять унижают?

-Я.. Я прощу прощения за поведение, такого больше не повторится.

Он ухмыляется, кинув взгляд на какую то бумагу, затем разворачивается ко мне и встаёт.

Черт, он и вправду выглядит массивным в такой близи. Не подумайте о романтизме, меня это пугает.

-Даже если поведение мы замнем, что будем делать с оценкой? Ты не далекого ума, не знаешь слова, время и части предложений, даже такую банальщину ты не знаешь, а что дальше делать будешь? Как будешь становиться журналистом, ещё и в Германии?- Он резко выплёвывает слова. Быстро и четко. Словно тренировался перед тем как отчитать меня.

Меня удивляет его резкие выкид слов. Слишком много слов.

Вновь. Унижение. Унижение. Унижение.

Надоело.

Почему все так привыкли унижать меня? Ум? Что не так с моим умом? Какое он имеет право унижать меня? Что я сделала?

Его снисходительный тон и вид, заставляют чувствовать себя глупой и ничтожной. -Хватит меня унижать.

-Что?- Он резко опешил, не ожидая таких слов, он ждал извинений?

-Хватит! Кто виноват в том, что вы плохой учитель? Не вызываете интерес к своему предмету и плохо объясняете? Я не тупая, не глупая и не позорю своих родителей, какое право вы имеете унижать меня, ещё и при других?-Я высказала все.

Полегчало? Нет! Я почувствовала себя ещё более виноватой.

В этот же миг я опустила голову, и сжала глаза с губами от стыда.

Да такая я. Столь никчемна, что не могу постоять за себя.

Впервые учитель унижает меня так сильно и заставляет чувствовать себя виноватой.

-Хм. Лилиан, твои слова непростительны, я все таки сделаю замечание насчёт твоего поведения. Не позорь родителей. Их фамилию. А, интерес к предмету..

Он наклонился к моему лицу, и прошептал.

-Как вызвать у тебя интрес к предмету?-Он ехидно улыбнулся и выгнул бровь.

На что он намекает? Его голос разносится не только по всей аудитории, но ещё и по мне.

Я вжата. Нет. Не в стену. В пелену его слов, дыхания и глаз. Опять глаза. Пожирающий взгляд, гуляющий по моему телу, да что он себе позволяет?

Я отхожу назад, пытаясь держать дистанцию.

-Чего молчишь? Смогу ли я вызвать в тебе интерес к уроку через родителей? Безусловно да. Но как вызвать в тебе интерес ко мне?-Он подходит ближе и касается своей рукой моей щеки.

Я застыла. Я не знаю, что мне делать. Он.. Что он хочет? На что намекает? Он думает я из тех? Нет!

Я молчу, не отвечая на его слова, и иду в сторону двери, он хватает меня за запястье, больно сжимая его.

-Лилиан, хватит молчать. Ответь.

-Отпустите меня! У меня никогда не было к вам интереса. И не будет. Я ни за что не лягу к вам в постель.- Сказала я, агрессивно. С нотами раздражения в голосе.

Кажусь смелой? Безусловно, но он почувствовал, как я трясусь, как скоро заплачу или не дай бог поймаю паническую атаку. Он не знает о ней.

Не должен знать.

Он отпускает меня. Отдаляется.

-Ты столь прямолинейна Лилиан? Хорошо, тогда я тоже скажу прямо. Не бойся я выбью из тебя всю твою дурь, заставлю быть со мной, прогнуться под меня. Дрожать. Плакать. Молить. Ты понимаешь, что я смогу это сделать. Лилиан, детка, мы оба знаем, какая ты. Слабая, никчемная, робкая. Но ты пытаешься быть храброй? Сильной? Я знаю, что ты не такая.

Он замолкает и отводит взгляд в сторону окна, поправляя свои очки он продолжает.

- Хватит на сегодня разговоров, иди домой, я ставлю две двойки за урок и поведение.

Он сел за стол. Не смотрел на меня. Его слова оставили во мне осадок. Темный сгусток обиды, боли и страха. Этот сгусток вот вот сожрёт и полностью окутает меня.

Я вновь трясусь, тело не слушается, разум защищается.

-Вы.. Гребанный психопат.

Я вложила все силы, чтобы сказать это четко. Чтобы он не почувствовал мой страх, мою дрожь.

Я с хлопком закрыла дверь. Я шла в тумане. В голове лишь его слова. Две двойки. Папа. За что? Я обещала отцу улучшить оценки, тем более по немецкому. Но нет. Стало ещё хуже, появились двойки.

В голове воспоминание о том, что сделал со мной отец за мою первую двойку.

Я только перешла в восьмой класс, тот самый возраст когда я не хочу быть покорна, не хочу стелиться под кого то. Хочу быть собой, выражаться. Но мне этого не давали, как бы я не хотела.

Поэтому я выкладывала всю свою свободу в рисовании. Я рисовала разные картины. Включала музыку и рисовала, в основном это были азиатские пейзажи.

В один из дней, я получила двойку за самостоятельную работу по математике. Именно в восьмом классе, она стала столь тяжёлой.

Придя домой я села в своей комнате, включила музыку и принялась рисовать пейзаж, вдохновленный сакурой.

Красивые ветви, окутанные розовыми бутонами и почками, где то раскрытые цветы. Горы и вода. На воде отражается вся красота ветвей сакуры. Растаявший снег и голубое небо.

Я настолько окунулась в рисование, что не заметила его. Отца.

Он стоял за моей спиной и наблюдал за мной. Сколько он стоял? Неизвестно, но я думаю не долго, у него нет терпения.

Я Беру кисть, окунаю ее в розовую краску, чтобы подрисовать бутоны на кривых ветвях. Удар. Кривая, розовая линия по всему холсту. Выпавший наушник и кровь из уха.

Это был первый раз, когда он ударил меня. Я поднимаю взгляд, на глазах слезы. Я дотронулась до уха.

Кровь.

Мои глаза расширяются от вида крови. Всю свою осознанную жизнь я боялась крови.

Я плачу и трясусь. Не понимаю, от чего плачу? От страха, боли, обиды? А может от всего одновременно?

Я слышу крики отца. Но не могу распознать слова. Правое ухо плохо слышит. Мои мысли зациклены на крови. На боли в ухе.

Я не здесь. Губы трясутся. Тело дрожит. Воздуха не хватает. Я глубоко дышу, пытаясь найти воздух, но его нет. Нигде нет. Я пытаюсь встать, но папа хватает меня за волосы и кидает на пол. Я поднимаю глаза.

-Ты вообще меня слышишь? О чем ты думаешь?

Он хватает меня за подбородок и сквозь зубы шипит.

-Как я мог породить столь тупое создание? Почему у тебя двойка? Двойка! Ещё и по математике? Ты настолько тупая? Бездарная.

Он с грубой силой отрывает свою руку от моего подбородка и кидает взгляд на испорченную картину.

-Все рисуешь свои рисунки? Да они дурно на тебя влияют, знаешь что?

Его лицо искажено от злости. А тупая боль в голове и в ухе не оставляет меня.

Не смотря на то, что ухо плохо слышит и кровоточит, я все равно слышу его крики. Каждое слово. Оскорбление.

Он берет все мои принадлежности для рисования. Ломает. Орет.

Кидает в меня кисти, краску и обломки холстов. Он дышит как зверь, смотрит на меня глазами монстра и говорит.

-Все. Чтобы я больше не видел этого в нашем доме! Убери это все. И чтобы двойку исправила, поняла?-Он злобно смотрел меня, тогда я увидела в нем монстра.

Настоящего монстра, что мог убить меня. И он убил. Убил всю мою надежду и свободу.

Я встала и все убрала. После мы поехали в больницу. Мне пришлось сказать, что я сама случайно споткнулась и ударилась ухом, в котором был наушник. Этот день я не смогла забыть до сих пор.

Я, идя по коридору, прикладываю руку к тому самому уху. Вспоминаю боль.

С тех пор мое ухо плохо слышит, и мне бы желательно носить слуховой аппарат. Но я не хочу. Раньше я носила его. В классе одиннадцатом, терпение кончилось, ведь мой отец постоянно при ссоре вырывал аппарат из уха.

На глазах вновь слезы. Опять плачу. Я устала плакать. Я вспоминаю слова Мартина Беккера, о том что я слабая, немощная, ничтожная. Эти слова не выходят из головы. В горле ком, я хмыкаю, пытаясь не плакать.

Когда я захожу в раздевалку, я вижу Рейвена. Встретив его взгляд я поджимаю губы, отворачиваясь я пытаюсь вытереть следы слез.

Я быстро хватаю свой бомбер, сменную обувь, и в этот же миг вылетаю из раздевалки.

Наверное он хотел подойти. Но я успела уйти. Уж ему я точно не хочу говорить причину своих слез.