Глава 1. Дорога Домой

Я иду по узкой тропинке в парке.  Мне тяжело идти, дорога расплывается, ноги не держат, тело покрыто мурашками от холода.Что со мной? Это все из-за него. Я не пам в его изнеможденные, грубые руки. Отец. Вспомни чему тебя учил отец. Вспоминая, все чему меня учил папа, я  пытаюсь успокоиться. Да что этот псих творит? Что с ним? Я иду до Дома Крисфилда, это общежитие от Университета Крисфилда. Странно? Не то слово. До него идти около трёх, может пяти минут. Но в этом состоянии это все превращается в час. Я пытаюсь, как можно быстрее дойти до Дома, скоро позвонит отец, если я опаздаю и не возьму трубку, мне конец. Пытаясь успокоиться, я наоборот почувствовала панику. Нет. Только не это. Снова. Я не справлюсь одна, черт возьми. Нет. Нет. Нет. Нет. Мое тело схватывает дрожь, губы немеют, в глазах иллюстрации. Зрение ухудшается, ноги не держат, а воздух. Воздуха чертовски мало. Я глубоко дышу, жадно глотая сырой воздух. Идя по парку,  из последних сил я хватаюсь за дерево, Дом уже близко, я уверена, что дойду. Нет, нельзя. Если я потеряю здесь сознание, отец убьет меня.

—Да почему ты такая больная? Что с тобой не так?— Кричит отец. Его искаженное от злости лицо, дикие глаза. Все это меня пугает.  Тыча мне в лоб, он продолжает кричать.

—Ты ничтожна. Меня достали твои обмороки, и панические атаки. Какого хрена? Ты психически больна?— Задаваясь вопросом он хватает меня за подбородок и трясет.

—Знай, что  ты не такая как все. Ты-одна сплошная, большая проблема.— Он разводит руки в стороны, словно показывая насколько я большая проблема.

На моих глазах слезы. Тело кинуло в дрожь, но ему плевать. Он продолжает кричать и унижать, делая ещё хуже.—Твои оценки.Что с ними? Зачем я плачу деньги этому университету? Ты настолько тупая? Что просто не можешь хотя бы нормально учиться? За что мне такая дочь?

Я обессиленная сижу на полу. На коленях. И прошу прощения за то, что опять упала в обморок в школе. Мне так плохо. Я не виновата в этом всем. За что он так со мной? Он сам породил меня. Сам сделал из меня столь ничтожное существо.

Обмороки и панические атаки  у меня начались ещё в пятом классе, когда отец за каждую тройку или не правильно сказанное слово унижал меня и ставил на колени.  Каждый раз я слушаю эти ужасные слова, подвергаюсь унижение и иногда даже избиению. А мама? Мама лишь сидит в кресле и молчит. Она молчит. Как обычно.

Стою я на коленях около часа, и около часа я слушаю все эти оскорбления в мою сторону. Вдруг он выпрямляет спину, его взгляд и голос становяться мягче. Опять.

—О, Лилиан, ну ты чего? Все хорошо, не плачь. Вытери слёзки, иди ко мне. Все хорошо, просто учишь хорошо, ладно?—Он потянул ко мне свои руки.

Я не хотела. Мне противно. Я не хочу, чтобы он обнимал меня, трогал. Я понимала, что он делает, что все это лишь манипуляции. Но если ослушаюсь, ещё час буду стоять на коленях, и нужно лишь молиться, чтобы не на гречке.

Нет. Опять. Меня охватила ещё большая паника. Эти воспоминания отдались тупой головной болью и комком в горле. Что делать? Рядом никого! Я возвращалась с "семейного" обеда. На часах одиннадцать, неужели в это время никого нет на улице? Я устала. Я так устала. Я готова остаться здесь. Я устала бороться с отцом и с "ним". У меня нет сил, ни на что. Телефон сел. Время я могу смотреть лишь на часах картье, которые мне подарил отец. Конечно же на публике. Я сдалась. Я упала на свежую траву, она была мокрой, неприятная сырость сразу оковала меня сквозь пиджак. Холодно. Но я не могу бороться. Казалось, что наконец, я закрываю глаза, засыпаю. Хотелось уснуть там и больше не просыпаться. К утру, Элеонор, идя в Университет Крисфилда, найдет меня здесь. Холодную, в сырой траве, сердце больше не бьётся. На ее глазах будут слезы, она закричит, будет звать на помощь, но я уже не проснусь. От этих серых мыслей меня кто то оторвал, схватив так грубо и с такой силой, что сквозь мои губы прошел стон боли. В мыслях я лишь надеялась, чтобы это был не отец. Повернув голову и убрав с лица все волосы, я посмотрела на своего"спасителя". Да, это не отец. Это "он". Я не хочу его видеть так же, как и отца. Я начала дёргаться, пытаясь вырваться, последнее, что я хочу, чтобы он трогал меня и находился так близко. В глазах вновь слезы, на губах мольба. Сегодня, мне вновь так ужасно. Ноющая боль в сердце и голове не давала покоя. Я хочу помыться и спать. Все чего я хочу. Но что нужно ему? Он не отпускает, хватая меня ещё крепче, боль в руке невыносимая, сквозь губы вновь полетел стон, но уже невыносимой боли.

—Да отпусти же меня, грёбаный псих!— Я смотрю на его лицо, и меня охватывает ужас.

—Успокойся. Что ты такая дёрганная?—На его лице было лишь спокойствие. Меня это выводит.

—Что? Делаешь вид, что ничего не происходит? Отпусти меня, оставь в покое! Больше не трогай меня. Никогда больше не говори со мной. Не смотри на меня. Никогда.— Мой голос перешёл в крик. Я ещё больше дёргаюсь, пытаясь вырваться. Сил совсем мало. Мне так больно, так тяжело...

—А что происходит? Не нравится? Я думал моей малышке нравиться, когда она убегает и прячется, а я нахожу ее, мм?— Он говорит это с отвратительной ухмылкой на губах.

Я хочу его убить. Я его ненавижу. Он чертов псих. О боже. Нет, бог здесь не поможет. Мне так противно от его слов, от того, что он держит мою руку.

—Что? Что тебе нужно?—Эти слова дались мне тяжело, слезы идут так сильно, что я почти не вижу его лица, вокруг все мыльное.

—Детка, успокойся, я лишь помогаю тебе. —Он поправил свои очки и вытер мои слезы.

—Не трогай меня! Ты делаешь только хуже, если хочешь помочь, уходи!— Голос был хриплым,  я кричала, не смотря на то, что мне говорить то тяжело. Нет, я не могу, мне так противно, так ужасно. Я. Я хочу домой.

—Малыш, ты же знаешь, я не люблю, когда ты ведёшь себя так. Успокойся, сейчас же.— Последнюю фразу он сказал, своим противным, грубым, полным ненависти, настоящим  голосом.

Я слишком устала, на свой риск я решила его пнуть. Было удобно то, что он держал мою левую руку своей правой. Немного отойдя назад, я пнула его в живот. Интуитивно он хватается за живот, тем самым, отпуская меня. Я не теряю шанса.

Бегу. Я и не заметила как на улице пошёл дождь. Проливной и достаточно сильный. Он немного туманит мое зрение, но я бегу. Ха, туфли на моих ногах реально удобные. Но пиджак утяжелел, и слишком прилипал к моему телу. Я выкинула его. Я бегу в одном платье, хорошо, что оно чёрное, ведь изначально я хотела надеть молочное. Тело покрыто мурашками от холода. Это платье на тонких бретельках предательски, слишком сильно облепило меня, но снять я его не могу. Удивительно, откуда во мне нашлось столько сил? ведь недавно я готова была умереть в этой сырой траве. Видимо он зажёг во мне силы. Точно. Вспомнив о нем, я обернулась, вокруг никого не было. Тогда я перешла на шаг.

О, черт. Я только сейчас поняла, что все это время, что я была в бреду, я шла не правильно. Я точно не успею, даже не смогу ответить на звонок отца. Мне конец. Я встала. Идти обратно было страшно. А через обход, по лесу-еще страшнее. Давно я не занималась спортом, отдышка просто ужасная. Стоя посреди дороги парка, освещённой фонарями, я  пыталась отдышаться и думать что делать дальше. Я поднимаю голову, позволяя дождю полностью окутать мое лицо своими каплями и смыть всю истекшую от слез косметику.

Я иду назад, поднимаю пиджак и сажусь на скамейку. Посмотрев на время, я увидела, что на часах уже пол двенадцатого. Мне точно конец. Я встала и решила пойти тем путем, что пришла сюда.

Неудивительно, что как силы неожиданно и резко появились, так они и исчезли. Ноги ослабли, идти тяжело. Очень. Я стянула туфли, и держа их вместе с пиджаком в одной руке,  другой рукой приподняла низ платья, чтобы идти было легче.

Наконец, дыхание спокойное, и я тоже. Его нет. Слава богу. Но, мне слишком холодно, я очень сильно замёрзла. Но, что поделать? Сама решила пройтись пешком. Наверное Элеонора переживает, ну ничего, я скоро приду и успокою ее.

Я иду, вновь по той дорожке, на которой недавно лежала, готовая к смерти. Я задумалась о том, какой вкусный чай заварю себе, как буду лежать и греться в горячей ванне с лепестками лаванды и роз.

Вдруг я чувствую, как щеку что то обожгло. Кто то ударил по ней с такой силой, что теперь  я сижу на земле. Подняв лицо, я увидела "его".Нет. Нет. Нет. Я не успеваю и слова сказать, как он хватает меня за горло и поднимает.

—Совсем страх потеряла? Лилиан, я не потерплю такого!—Он резко швыряет меня на землю, я падаю, ударяясь коленками и чувствую как их жжет от боли. —Извиняйся.

—Что?— Промолвила я, очень тихо, но он услышал.

—Лилиан, детка, я не хочу делать тебе больно ты же знаешь?— Мое тело оковал страх. Я не могу ни двигаться ни говорить. Он ударил меня? Кинул на землю? Что ещё может этот псих? Я хочу домой.

—Мартин.. оставь меня в покое.. прошу.

—Мартин Беккер, Лилиан, обращайся так, когда сидишь на коленях и просишь прощения.—Он сказал это с таким превосходством, что от этого мне стало противно, я хочу его убить ещё больше.

В моем голосе слышаться нотки злости и ненависти.

—Что тебе нужно от меня? Зачем следил за мной? Преследовал?

—Я лишь хотел убедиться, что твой отец не издевается над тобой вновь.

—Что? С чего ты взял? Ты.. Ты.. Как давно следишь за мной?— На меня напал ужас. Этот человек. Нет, не человек. Псих. Ненормальный. Следит за мной. Знает про отца. Что ещё он знает?

—Тише, тише, Лилиан, все хорошо. Я много чего знаю, детка, очень много, тебе страшно?—Последние слова он сказал, с устрашающей улыбкой, так будто бы это приносит ему удовольствие.

Я дрожу. От холода и страха. Одновременно.—Нет. Прекрати следить за мной! Мартин, оставь меня в покое.

—Лилиан, ты сама виновата в этом. Не ходишь на мои занятия, а я ставлю плохую оценку, что будет с моей малышкой Лилиан, когда отец увидит оценки и узнает о пропусках?— Он делает небольшую паузу, словно позволяя мне ответить. Но я понимала-он знает.

—Тише. Я знаю, что будет. Поэтому делай то, что я тебе скажу.

Я нервно замотала головой в стороны. Я не хочу. Нет. Отцу тоже нельзя говорить про то, что происходит. Я уверена, что в этом он обвинит меня. Точно убьёт.

—Нет. Нет. 

В попытке  убежать Я резко привстала и повернулась, но забыла о его руке на моем горле. Мне кажется я задохнулась. Я почувствовала себя собакой на поводке, которая забыла о том, что она привязана. Теперь она пытается отдышаться. Я тоже.

Его рука так сильно сжала мое горло. Мне казалось, что я умру. Здесь. В его руках.

В следущий миг меня со всей силы толкают спиной к дереву. С моего рта вышел громкий, жалобный стон боли. Теперь дышать ещё тяжелее.

Его взгляд спокойный. Ему совсем плевать на то, что я вот вот умру в его руках. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее сжимает мое горло. И я вновь плачу. Кажется, я готова сдаться.

—Ты понимаешь, что сама  виновата?— Он, на какое то время замолкает. Но после сделав громкий, полный раздражения вздох, говорит.– Лилиан, малышка, я люблю тебя и не хочу делать тебе больно.

Он точно псих. Как и мой отец. Но я не в силах сражаться с ним. Я просто кивнула.

—Какая молодец. Видишь все понимаешь. Но вот одна проблема.. Ты же будешь приходить на немецкий?

Это был не вопрос, а утверждение. Он прожигает меня своими, как ночь, глазами и ждёт моего ответа, прекрасно понимая, какой он будет.

В страхе я лишь вновь нервно кивнула.

—Быстро учишься. А теперь пойдем. Отведу тебя домой.

Он надевает на меня свое кожаное пальто, сам остаётся в своей белой рубашке. Он хватает меня на руки. Я жадно хватала воздух, лёгкие жгло. Когда я незаметно и резко для себя, оказалась у него на руках, с моего рта вышел стон удивления.

Я не стала трогать его, и класть свои руки на его шею. Я не хочу. Мне противно. Я лишь держала на себе пальто, чтобы оно не упало и согревало меня.

Все это время мы шли молча. Лишь иногда он кидал на меня косые взгляды. Когда мы дошли он отпустил меня.

—Твой пиджак остался там, я высушу его и отдам тебе в университете.

Я опешила от его слов, но я хотела уйти как можно быстрее, не хотела задерживаться с ним.

—Не делай вид, будто бы ты нормальный человек и  будто бы все в порядке. Сам знаешь-все не так.

Я кинула ему его пальто, и скрылась за дверью. Закрыв ее на замок, я пробралась во внутрь. Я тихо поднялась на свой этаж. Комната номер семнадцать. Моя комната. И комната Элеонор. Моей соседки и моей лучшей подругой, за эти два курса моей учебы, она стала мне очень близка. Она испанка. Длинная, блондинка, загорелая кожа, зелёные глаза, пышные губы. Она была для меня идеалом. Мой папа всегда говорил, что она лучше меня. Я толстая,мне надо худеть иначе меня никто не возьмёт замуж. Не очень то и хочется. Мне лучше одной.

Я не считаю себя толстой. Или не считала? Ростом я низкая. Около 160 сантиметров. Вес.. 48 килограмм. Отец говорит, что это очень много.. Разве?

Он говорит, что у меня нету идеального, плоского живота, а ноги толстые. Я стала их скрывать. Они вроде не толстые. Но так сказал папа. Значит так и есть.

Но не смотря на это все, я люблю Элеонор, она правда лучше меня, она прекрасна. Я не держу зла и обиды. Ведь, даже, как человек она тоже прекрасна.

С этими мыслями я застыла у двери, накапав огромную лужу. Я пошла в уборную, взяв тряпку, я протерла пол, и тихо открыла дверь нашей комнаты.

Элеонор не спала. Время час ночи. А она не спит. Она резко подскакивает с кровати и бежит ко мне.

—Лилиан!Лилиан, где ты была? Ты попала под дождь? Где твой пиджак?

Она смотрела на меня своими большими глазами и ждала ответа. В тот момент она казалась для меня ангелом.

—Элеонор, все хорошо, правда, пиджак..

—Это опять он?— В ее голосе слышится злость и сочувствие. Она единственная знала о Мартине.

Я решила рассказать ей все о этом вечере. Все в деталях. Пока я рассказывала она сделала мне чай и принесла полотенце. После подробного рассказа Элеонор накрыла меня пледом и приобняла за плечи.

—Я даже не знаю, что и сказать.. Лиль, мне.. мне так жаль детка.. Я и не думала, что все обернется так..—Она отводит глаза, но тут же возвращает их обратно, обнимая крепче, продолжает. —Ты же  знаешь я всегда рядом, всегда помогу, ты только попроси.

Ее большие зелёные глаза смотрели на меня, кажется будто она вот вот заплачет. Я обняла ее так крепко, как могла.

Отстранившись от нее я положила свою руку на ее и сказала.

—Элеонор, я устала, пойду в душ и лягу спать. Прости, нет сил на разговоры, тем более о нем.

—Ничего страшного, я понимаю.

Я кивнула и ушла. Я благодарна ей за ее понимание и любовь.

Помывшись и погревшись в душе, я вышла и вспомнила о том, что не поставила телефон на зарядку.

Я медленно подошла к кровати, села и поставила телефон на зарядку, одновременно придумывая отговорку для папы.

Я лежала и не могла успокоиться, я не знала, что мне делать, мысли о том, что сегодня произошло не давало мне покоя. Но вскоре усталость дала о себе знать и я уснула.