Пролог

Последнее дело закончилось почти в семь вечера.

Когда судья объявил решение в пользу моего клиента, я впервые за долгое время почувствовала то самое приятное облегчение, ради которого, наверное, и становятся адвокатами. Еще несколько месяцев назад мне доверяли только мелкие гражданские споры, а сегодня я впервые самостоятельно выиграла действительно сложное дело.

Я вышла из здания суда в Милане, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и улыбнулась самой себе.

— Ну что, мисс Эшфорд, — сказала я тихо, — кажется, вас наконец-то начали воспринимать всерьез.

Телефон в кармане завибрировал. Я даже не посмотрела на экран. Почему-то была уверена, что звонит Ной. Он всегда звонил после моих процессов, спрашивал, как все прошло, а потом обязательно говорил что-нибудь вроде: «Я же говорил, что ты всех уделаешь».

Я улыбнулась еще шире и ответила на звонок.

— Даже не начинай хвалить меня. Я сегодня и без тебя знаю, что была великолепна.

На другом конце несколько секунд стояла тишина. Слишком долгая.

— Ной?

— Привет.

Его голос звучал непривычно спокойно. Слишком спокойно.

— Ты чего такой серьезный? Что случилось?

Он снова промолчал, я остановилась посреди площади. Мимо проходили люди, кто-то смеялся, кто-то торопился домой, а я почему-то почувствовала, как внутри медленно появляется тревога.

— Ной.

— Ты можешь прилететь?

Я нахмурилась.

— Конечно могу, но зачем?

Ответ прозвучал не сразу.

— Потому что мне нужен адвокат.

— Очень смешно.

Он не ответил. Улыбка исчезла с моего лица.

— Ной...

— Меня обвиняют в убийстве.

Мир словно перестал двигаться. Я продолжала смотреть перед собой, но больше ничего не видела.

— Что?

— Меня обвиняют в убийстве.

Я закрыла глаза.

— Это какая-то идиотская шутка?

— Хотел бы.

— Нет.

Я покачала головой, словно он мог увидеть это через телефон.

— Нет, это невозможно.

— Я знаю.

— Кого?

Он тяжело выдохнул.

— Софию.

У меня перехватило дыхание.

Софию Миллер.

Я знала ее. Не так хорошо, как Ной, но достаточно, чтобы понимать: она не могла просто исчезнуть из его жизни таким образом.

— Что произошло?

— Я не могу сейчас все рассказать.

На заднем фоне послышались чьи-то голоса. Звук открывающейся металлической двери, чьи-то шаги.

— Ты где?

— В участке.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Они арестовали тебя?

— Пока задержали.

— Господи...

Я прижала свободную руку ко лбу.

— Ной, послушай меня очень внимательно. Ты ничего никому больше не говоришь. Ни полиции. Ни следователям. Ни прокурору. До моего приезда — никому. Ты понял?

Он тихо усмехнулся.

— Вот теперь я узнаю свою сестру.

— Ной.

— Понял.

Несколько секунд мы молчали. Потом он неожиданно сказал:

— Прости.

— За что?

— Ты столько лет строила свою жизнь в Италии.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Не смей.

— Астрея...

— Даже не думай извиняться. Слушай меня внимательно. Я сейчас поеду домой, соберу вещи и куплю первый билет до Лос-Анджелеса.

— Хорошо.

— И знаешь, что будет дальше?

Он молчал.

— Дальше я сделаю все, чтобы вытащить тебя.

— Я знал, что ты так скажешь.

Связь оборвалась. Я еще несколько секунд продолжала держать телефон возле уха, потом медленно опустила руку. Через час мой чемодан уже стоял возле двери. Через три часа самолет поднимался в небо. А еще через двенадцать часов я должна была снова оказаться в городе, который когда-то называла домом.

Я еще не знала, что впереди меня ждут бессонные ночи, самый сложный процесс в моей жизни и человек, которого я возненавижу с первой встречи.