Глава 11. Сердце, которое не разбить (финал)

Следующий день. Галерея, закрытый показ для прессы

Люси стояла перед журналистами и рассказывала о своем творчестве. Она была спокойна, элегантна, профессиональна. Отвечала на вопросы о технике, о вдохновении, о планах.

— Мсье Ламберт, — спросил один журналист, — ваша последняя картина, которую вы не включили в экспозицию, но она есть в каталоге... «Мальчик, который не умел любить». Почему она не выставлена?

Люси помолчала. Ее взгляд скользнул в конец зала, где у колонны стоял Пау. Он смотрел на нее. Без надежды, без просьбы. Просто смотрел.

— Потому что я не закончила ее, — ответила Люси. — Я думала, что знаю этого мальчика. Что он не умеет любить. Но я ошиблась. Он умеет. Просто боится.

Зал зашумел. Камеры щелкали. Люси сошла с подиума и направилась к Пау. Он выпрямился, приготовился к удару.

Она подошла. Взяла его за руку. Повернулась к залу.

— Это Пау. Футболист. Человек, которого я люблю. Три года назад мы расстались из-за его страха. Сейчас... я не знаю, что будет. Но я хочу, чтобы вы знали: он не монстр. Он не предатель. Он просто мальчик, который слишком рано стал мужчиной и слишком поздно понял, что деньги и слава — плохая замена теплу.

Пау смотрел на нее с ужасом и благодарностью одновременно.

— Люси, что ты делаешь? — прошептал он.

— Я перестала прятаться, — ответила она. — Ты хотел быть свободным? Я тоже.

Она отпустила его руку, повернулась к журналистам.

— Пресс-конференция окончена. Спасибо.

Они вышли через черный ход. На пустынную улочку, где не было ни души. Стояли друг напротив друга, как на дуэли.

— Зачем ты это сделала? — спросил Пау. — Теперь все узнают. Карлос будет в ярости, клуб...

— Мне плевать на клуб, — сказала Люси. — Мне плевать на Карлоса. Я не хочу больше быть твоим секретом. Если мы будем вместе — пусть весь мир знает. Если не будем — пусть весь мир знает, что я не боюсь любить.

Пау закрыл лицо руками. Плечи его дрожали.

— Я не заслуживаю тебя, — глухо сказал он.

— Это не тебе решать.

Она подошла, убрала его руки от лица. Посмотрела в заплаканные глаза.

— Я не прощаю тебя, Пау. Не сейчас. Может быть, никогда. Но я готова попробовать. Не ради тебя. Ради той девочки, которая три года назад сидела в кафе и верила, что любовь может быть тихой и вечной. Она заслуживает второго шанса.

— А ты? — спросил он. — Ты заслуживаешь?

— Я заслуживаю быть счастливой. Если ты можешь сделать меня счастливой — докажи. Не словами. Делом.

Она повернулась и пошла прочь. Не оглядываясь. Так же, как три года назад.

Но на этот раз — Пау побежал за ней.

Он догнал ее через полквартала. Схватил за руку, развернул к себе. Посмотрел в глаза.

— Я не знаю, как быть счастливым, — сказал он. — Но я хочу научиться. С тобой. Если ты разрешишь.

Люси смотрела на него. На этого красивого, сломанного, любящего мальчика, который стал мужчиной. И поняла: страх все еще есть. Он никуда не делся. Но любовь — она больше страха.

— Научись сначала заваривать нормальный кофе, — сказала она, и уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Твой cortado в прошлый раз был ужасен.

Пау рассмеялся. Впервые за три года. Громко, по-настоящему, откинув голову назад.

— Это можно устроить.

Он протянул руку. Открытую ладонь. Приглашение.

Люси посмотрела на его пальцы — те самые, с мозолями от мяча. Взяла их в свои.

— Пошли, — сказала она. — Только медленно. Я больше не бегу.

— Я рядом, — ответил он. — Я буду рядом. Всегда.

Они пошли по узкой улочке Эль-Раваля. Барселона сверкала огнями. Где-то играла уличная музыка. Пахло хлебом и жасмином.

Люси знала: это не хеппи-энд. Это только начало. Раны не зажили, прошлое не стерлось. Впереди были ссоры, недопонимание, ночи, когда она будет плакать в подушку, и дни, когда он будет срываться на тренировках.

Но они были вместе. Не как раньше — наивно и безоглядно. А как взрослые — с открытыми глазами и сжимающимися от боли сердцами.

И это было важнее любой сказки.

---

Эпилог. Год спустя. То же кафе

Барселона, «El Petit Comité». Утро

Люси сидела у окна. Cortado с корицей, круассан, блокнот. Теперь она жила в Барселоне снова — перевела мастерскую из Парижа, купила квартиру в Эшампле. Пау настоял: «Я хочу, чтобы ты была рядом. Не завтра, не через месяц. Сейчас».

Она рисовала портрет. Не грустный. Наоборот — мальчика, который смеется, запрокинув голову. Солнечные блики на лице, ямочка на щеке.

— Опять меня? — раздался голос над ухом.

Пау поставил на стол два стакана с кофе. Сел напротив. В его глазах снова прыгали чертики — те самые, которые она полюбила в первый день.

— Ты просто хорошая модель, — улыбнулась Люси. — Покорная, тихая, не перебиваешь.

— Я перебиваю постоянно.

— Значит, я рисую тебя идеальным. Привилегия художника.

Он взял ее руку в краске, поцеловал пальцы.

— Люси.

— Мм?

— Я люблю тебя.

Она посмотрела на него. Серьезно, внимательно, как смотрят на картину, которую разглядываешь впервые.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Не «я тебя люблю». Просто «тоже». Потому что это слово уже не нужно было произносить вслух. Оно жило в каждом их утре, в каждом споре, в каждом примирении.

Она дописала портрет. Подписала внизу: «Пау. Мое сердце, которое я разбила и склеила заново».

Он прочитал, усмехнулся.

— Ты уверена, что это ты разбила?

— А кто?

— Мы оба. Но мы же и склеили. Разве не это главное?

Люси посмотрела в окно. Барселона купалась в солнце. Город, который стал ее домом. И человек, который стал ее домом.

— Главное, — сказала она, — что мы не перестали пытаться.

Пау накрыл ее ладонь своей.

— Никогда не перестану, — пообещал он. — Я научился. Футбол — это игра. А ты — моя жизнь.

За их столиком зазвенели ложки, зашипела кофемашина, кто-то засмеялся за соседним столиком. Жизнь шла своим чередом.

И впервые за долгое время Люси не боялась будущего.

Потому что даже если оно принесет боль — они встретят ее вместе. А вместе — легче.

Даже когда сердце разбито.

Особенно когда оно разбито.

Конец.