Глава 4. Стадион, который стал домом

20 октября. 19:47. «Камп Ноу» — вспомогательное поле

Люси никогда не была на стадионе. Даже в Лионе. Футбол для нее был телевизионным шумом по выходным, который папа включал, чтобы уснуть под него на диване. Но когда она вошла на маленькую арену рядом с гигантским «Камп Ноу», воздух ударил в лицо — другой. Пахло травой, бензином от газонокосилок и потом. И еще чем-то неуловимым — электричеством, которое бывает перед грозой.

София тянула ее за руку через толпу.

— Быстрее, займем места у кромки. Там лучше видно, как они бегут.

— Кто они?

— Твой парень, глупая.

— Он не мой парень, — машинально ответила Люси, хотя внутри все пело.

Трибуны маленького стадиона были заполнены наполовину. В основном семьи, девушки с флагами, несколько скаутов с блокнотами. Люси села на холодную пластиковую скамейку, зажмурилась от яркого света прожекторов, а когда открыла глаза — увидела его.

Пау выбегал на поле в сине-гранатовой форме. Номер 14 на спине. Он что-то крикнул партнеру, засмеялся, подпрыгнул на месте, разминая ноги. А потом поднял голову и нашел ее взглядом. Среди сотен людей. Трибуны, огни, чужие лица — не важно. Он смотрел только на нее.

Люси помахала. Пау улыбнулся той самой улыбкой с ямочкой и показал большой палец.

— О боже, — прошептала София рядом. — Он реально смотрит только на тебя. Это или любовь, или он потерял контактную линзу.

— Заткнись.

— Ни за что.

Матч начался. Люси не понимала правил. Офсайд? Угловой? Она смотрела не на мяч. Она смотрела на него. Как он двигался — плавно, словно танцевал. Как его ноги касались травы, как он обводил соперников, как его лицо становилось жестким и сосредоточенным, когда мяч уходил в аут.

Он был красивым всегда. Но на поле он был чем-то другим — первобытным, опасным, завораживающим.

На пятнадцатой минуте Пау получил пас на фланге. Три секунды — и он уже у штрафной. Еще две — удар. Мяч влетел в сетку, как пуля. Люси даже не поняла, что произошло. Вокруг заорали. София схватила ее за плечи и затрясла:

— ГОЛ! ТВОЙ ПАРЕНЬ ЗАБИЛ ГОЛ!

Пау побежал к угловому флажку, скинул футболку (Люси ахнула — он был еще красивее без нее) и вдруг повернулся к трибуне, где сидела она. Приложил обе руки к груди, потом указал на нее. Один жест. «Это тебе».

Люси почувствовала, как горячая волна поднимается от живота к горлу. Глаза защипало.

— Не плачь, — скомандовала София. — Ты размажешь тушь. Но боже, как романтично, я сейчас умру.

После матча — счет 3:1, Пау сделал дубль и отдал голевую — Люси ждала его у выхода из раздевалки. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, теребя край платья. Другие девушки — красивые, загорелые, с идеальными локонами — ждали других игроков. Одна из них, высокая брюнетка с ярко-красной помадой, скользнула взглядом по Люси и усмехнулась.

— Ты к кому? — спросила она с сильным акцентом. Английским.

— К Пау.

— Пау? — Брюнетка удивилась. — Ты его девушка?

— Я... подруга.

— Ага. — Брюнетка фыркнула. — Удачи. Он ни с кем не встречается. Я пробовала. Сказал, что футбол — его единственная любовь.

И отвернулась.

Люси сжала пальцы в кулаки. В груди заскребло что-то темное, ревнивое, чего она раньше в себе не знала.

Дверь раздевалки открылась. Вышли парни, смеясь, толкаясь, пахнущие гелем и победой. А за ними — Пау. Волосы мокрые, капли воды на шее, сумка через плечо. Увидел Люси — и его лицо преобразилось. Усталость исчезла, сменившись чем-то мягким и теплым.

— Ты пришла, — сказал он, подходя. Не «ты пришла» вопросом, а утверждением. Как будто без вариантов.

— Я же обещала.

— И как тебе? — Он наклонил голову, выжидая.

— Ты был... — Люси запнулась, подбирая слово. — Невероятным. Я не понимала, что происходит, но ты был прекрасен.

Пау шагнул ближе. Так близко, что она чувствовала жар его тела после душа.

— Ты смотрела на меня. Все время. Даже когда я не бил по воротам.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствовал твой взгляд. Как тепло на спине.

Он поднял руку и коснулся ее щеки — кончиками пальцев, почти невесомо. Люси перестала дышать.

— Люси, — тихо сказал Пау. — Я хочу тебя кое о чем спросить. Но боюсь.

— Чего?

— Что ты скажешь «нет».

Она смотрела в его карие глаза, где горели маленькие солнца.

— Спроси.

Он убрал руку, сделал шаг назад. Набрал воздуху, как перед прыжком в воду.

— Будешь моей девушкой? Настоящей. Не подругой, не той, с кем гуляют. Моей. Чтобы я мог говорить всем, что ты — моя. Чтобы целовать тебя, когда захочется. Чтобы ты была на каждом матче. Чтобы... чтобы я знал, что ты ждешь меня.

Люси почувствовала, как слезы все-таки потекли. Одна, вторая. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Это «да»? — испуганно уточнил Пау.

— Да, — выдохнула она. — Тысячу раз да.

Он улыбнулся — широко, по-детски, с облегчением и счастьем. А потом поцеловал ее. Прямо у раздевалки, под взглядами чужих людей и одной брюнетки с красной помадой, которая теперь смотрела на Люси с уважением.

Поцелуй был неуклюжим — первый поцелуй с кем-то, кого ты любишь, всегда неуклюжий. Их носы столкнулись, Пау чуть отодвинулся, засмеялся, потом снова прильнул к ее губам. Мягко, осторожно, как будто пробуя на вкус.

Люси думала, что это будет похоже на романы — фейерверки, землетрясение. Но это было лучше. Это было «наконец-то дома».

Когда они оторвались друг от друга, Пау прижал ее лоб к своему лбу.

— Прости, что так долго решался. Я боялся, что ты не захочешь связываться с футболистом.

— Почему?

— Потому что мы — конченые люди. Графики, перелеты, травмы, пресса. У нас нет нормальной жизни.

— Мне не нужна нормальная, — сказала Люси. — Мне нужна ты.

— Я, — поправил он с усмешкой. По-испански «ты» — «tú». По-французски — «toi». Но они уже говорили на одном языке — языке касаний и тишины.

София ждала в машине. Увидела раскрасневшуюся Люси, счастливого Пау и их сплетенные пальцы — и проорала в открытое окно:

— НАКОНЕЦ-ТО! АЛЕЛУЙЯ!

Пау рассмеялся:

— Твоя подруга?

— Моя подруга. И ее парень — твой одноклубник.

— Алехандро? — Пау удивился. — Это он вечно жалуется, что девушка говорит громче фанатского сектора?

— Он самый, — крикнула София. — Пау, если ты сделаешь мою Люси несчастной, я лично выучу все правила футбола и стану судьей, чтобы давать тебе красные карточки за все!

— Я в ужасе, — серьезно сказал Пау. — Клянусь, не сделаю.

Он посмотрел на Люси.

— Никогда.

В ту ночь они сидели на ступеньках его дома в Готическом квартале. Ели мороженое из ближайшего киоска и смотрели, как луна отражается в мостовой. Пау рассказывал про отца, который ушел из семьи, когда ему было десять. Про маму, которая работала в две смены, чтобы оплачивать его футбольные тренировки. Про то, что он обязан ей всем.

— Иногда мне кажется, что я играю не для себя. А для нее. Чтобы она знала — ее жертвы были не зря.

Люси слушала, положив голову ему на плечо. Ей хотелось сказать: «Я тоже буду жертвовать. Ради тебя. Просто попроси». Но она промолчала. Потому что такие слова делают тебя уязвимой. А она уже была — без брони, без стен, с сердцем нараспашку.

Он проводил ее до общаги в три утра. У дверей поцеловал в лоб.

— Завтра у меня тренировка в семь. Но я напишу. Как проснешься.

— Ты спишь всего четыре часа?

— Спортсмены не спят. Мы заряжаемся от побед.

Она вошла в комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. В груди было тесно и сладко. Она написала Софии: «Я люблю его. Я знаю это всего месяц, но я люблю его так, что мне страшно».

София ответила через минуту: «Страшно — это нормально. Если не страшно, значит, не любишь. Просто помни: в футболе, как и в любви, выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто больше рискует».

Люси рискнула. Она еще не знала, что ставка — ее сердце. И что матч только начинается.