Глава 5. "Границы"

|Onami-Massima|1094й-Элджей|1190-АИГЕЛ|Дорого не дорого-Шарлот|Подруга-Шарлот

Группа Б в полном составе нарезала круги вокруг здания центра - кто-то бежал ровно, кто-то уже сбился на шаг, кто-то откровенно плёлся, делая вид, что бежит.

Рядом с ними, поравнявшись с бегущей колонной, медленно катилась синяя иномарка Ковалёва. Водительское окно было опущено, и из салона на всю округу гремел «Комиссар» - старая блатная классика, от которой у любого, кто хоть раз сидел, щемило в груди. Антон сидел за рулём, откинувшись на спинку, одной рукой держал руль, другую выставил в окно и дирижировал в такт музыке.

- Давайте, давайте, будущие уголовники! - заорал он, перекрикивая музыку. - Кто мало бегает - тот много сидит! Запомните, пацаны, физуха в зоне - первое дело!

Никита, бежавший впереди, обернулся и, не сбавляя темпа, проорал:

- Вот же сука!

Антон сделал вид, что не услышал. Он прибавил громкость - «Комиссар» заиграл ещё громче.

Гена, который плёлся в хвосте колонны и уже начал задыхаться, злобно прошипел, глядя на машину:

- Ниче... Я ему сахара в бенз сыпану. Посмотрим, как он тогда поедет. Будет пешком с нами бегать, чмо.

Платон, бежавший рядом, хмыкнул:

- Дрочер, ты сначала добеги до финиша, а потом диверсии планируй. А то сдохнешь на следующем кругу, придурок.

Антон тем временем нажал на клаксон - машина издала оглушительный гудок.

- Веселей, веселей! - орал он, высунувшись в окно. - Че думали, можно Антона Владимировича на крыше запереть и вам нихера не будет?! Думали, я забуду?! Не-е-ет, родные, Антон Владимирович злопамятный! Очень злопамятный!

Никита, не выдержав, развернулся и показал машине средний палец. Преподаватель в ответ снова побибикал и довольно ухмыльнулся.

Фил бежал в середине колонны, держа ровный темп. Постепенно он поравнялся с Леной, которая тоже бежала, хоть и без особого энтузиазма.

Фил перевёл на нее взгляд и, не сбавляя темпа, заговорил :

- Красавица... А можно с вами познакомиться?

Лена даже не повернула головы.

- Мы знакомы, Белов. Два дня в одной группе, прикинь?

- А поближе? - не унимался Фил. - У меня сегодня у матушки просто рабочий день. А потом ночная смена. И квартира будет полностью свободна. Можно чё-то намутить. Культурно посидеть. Кино посмотреть.

Лена ускорилась, обгоняя его, и бросила через плечо:

- Белов, отвали. Ты даже пригласить потрахаться нормально не умеешь.

- Я умею! - крикнул он ей вслед. - Просто практики мало!

Лена только отмахнулась и побежала дальше, оставив Фила позади.

Ковалёв, заметив это, довольно хмыкнул и снова нажал на газ, догоняя бегущих. Машина поравнялась с Женей, которая бежала тяжело, но упорно.

- Активнее, помпуля! - заорал Ковалёв, высунувшись в окно. - Теремочек-то скоро закрывается! Шевелись!

Женя, не сбавляя темпа, показала ему средний палец. Антон расхохотался.

- А почему без формы?! Где спортивный костюм?! Где кроссовки?! Я же говорил - форма обязательна!

Гена, который как раз поравнялся с ними, на бегу выкрикнул:

- Чтоб ей форму сшить, надо чтобы парашют с неба упал! Из одного не выйдет, ткань тонкая!

- Ах ты сука, Дрочер!

- Пацаны! - заорал Гена, ускоряясь. - У хомяка походу астма! А! Она пытается меня сожрать!

Женя замахнулась на него, но промахнулась - Гена уже отбежал на безопасное расстояние,  хохоча. Тренер, наблюдавший эту сцену, покачал головой и снова нажал на клаксон:

- Вам там смешно?! Ещё один штрафной круг! Всем! За разговоры!

Колонна ответила дружным стоном и нестройным хором матов. Машина тренера поравнялась с Яной и Даной, которые бежали бок о бок. Яна - в обычной толстовке и спортивных штанах. Дана - в откровенно коротких шортах и обтягивающей майке, с распущенными волосами и яркой помадой на губах. Выглядела она так, будто собралась не на тренировку, а на свидание.

Антое, который до сих пор не особо то и запомнил их имён, притормозил рядом и высунулся в окно:

- Э! Пс! Темненькая! Ты куда собралась в таком виде?!

Дана обернулась, не сбавляя темпа:

- В каком «таком»? Я так всегда хожу, а чё, Антон Владимирович, вы против?

- В таком... откровенном! - Ковалёв обвёл рукой её наряд. - У нас тут культурное заведение! Тренировка, а не стриптиз! После центра - делай чё хочешь, хоть голая бегай. А здесь будь добра - форма!

Дана усмехнулась, поправила лямку майки и бросила через плечо:

- Антон Владимирович, а вас что, смущает мой вид? Может, вам тоже форму сменить? На что-нибудь поприличнее? А то ветровка у вас - прошлый сезон, не холодно было в такой на крыше сидеть?

Яна, бежавшая рядом, засмеялась. Мужчина на секунду завис, не найдясь с ответом, а потом рявкнул:

- Ещё один круг! За дерзость!

- Да пожалуйста, - пожала плечами Дана. - Мне не сложно. Я вообще-то в хорошей форме. В отличие от некоторых.

Она многозначительно покосилась на Гену, который уже почти полз, хватая ртом воздух. Антон нажал на газ, обгоняя колонну, и снова врубил звук на полную. Старая блатная песня про этап и колючую проволоку разносилась по двору, смешиваясь с тяжёлым дыханием бегущих подростков и их матом.

- Веселей, веселей! - орал Ковалёв, высовываясь из окна. - Кто последний - тот моет машину! Своими руками! Без тряпки!

Колонна, матерясь и спотыкаясь, побежала быстрее. Где-то в хвосте Гена уже не бежал, а просто быстро шёл, держась за бок и проклиная тот день, когда он согласился участвовать в «культурном отдыхе» с коньяком.

- Ничего, - бормотал он себе под нос. - Я ему сахара в бенз... И спирт... И клей... Посмотрим, кто последним будет...

Мужчина, словно услышав его, снова нажал на клаксон - машина издала  гудок.

- Дрочер! Шевелись! Ты уже на круг отстаёшь! Хочешь без выходных остаться?!

***

Машина Ковалёва мягко притормозила у крыльца центра, где стояли Герман и Мирослава Олеговна.  Они наблюдали за происходящим во дворе: колонна подростков, тяжело дыша и спотыкаясь, нарезала очередной круг, а из динамиков машины на всю округу разносилось:

«Аттестат в крови, по бокам конвой,А меня везут под сирены вой...»

Антон Владимирович опустил водительское стекло до конца, высунул руку и помахал им.

- Физкульт-привет! - гаркнул он, перекрикивая музыку. - Я вот тут вам готовлю школу олимпийского резерва! Будущие чемпионы! Европа и мир - наши!

Герман медленно перевёл взгляд с машины на бегущих подростков. Ковалёв обернулся к колонне и рявкнул, высунувшись в окно:

- Так! Я не понял! Чё встали, придурки?! В том же темпе продолжаем! Кто сбавит - ещё круг! Кто упадёт - два круга!

Подростки ответили матом, но темп прибавили. Мирослава Олеговна прищурилась, глядя на тренера.

- А тюремная музыка... это для мотивации, Антон Владимирович?

Мужчина на секунду смутился, но тут же взял себя в руки. Он убавил громкость - ровно настолько, чтобы можно было разговаривать, не перекрикивая, - и развёл руками:

- Мирослава Олеговна! Что вы! У меня есть отдельный плейлист для бега. Очень продуманный. Разминка, основная часть, заминка - всё по науке. А эта песня... она просто первая выскочила. Случайно. Алгоритмы, чтоб их. Нет, ну ваш вариант тоже хороший, мотивацию нужно поднимать, особенно таким подросткам!

Герман, который всё это время молча наблюдал за происходящим, вдруг шагнул ближе к машине. Он наклонился к открытому окну и сказал негромко, но так, что его воспитанник сразу напрягся:

- После тренировки приведи Филиппа Белова ко мне. В кабинет.

Ковалёв прищурился:

- Что натворил?

- Потом, - отрезал Герман. - Не здесь. Приведи мне его - и всё.

Антон кивнул и снова глянул на бегущую колонну. Фил как раз поравнялся с Леной и снова пытался ей что-то говорить - та демонстративно ускорилась.

- Если он не сдохнет, то приведу, - бросил он, не оборачиваясь.

Герман хмыкнул и выпрямился. Он уже собирался уходить, но вдруг остановился и, чуть понизив голос, добавил:

- Ты это... поаккуратнее с ними. Они тебе могут сахара в бензобак насыпать. Или ещё какой дряни. Я этих детей знаю. Они злопамятные.

- Я тебя умоляю! Со мной такие фокусы не пройдут. Я сам в их возрасте такие номера проворачивал, что им и не снилось. И вообще - у меня бензобак на сигнализации.

- На сигнализации? - переспросила Мирослава.

- На внутренней, ментальной. Я чувствую, когда к машине кто-то приближается с недобрыми намерениями. Профессиональное.

Тренер тем временем снова врубил громкость - «Бутырка» заиграла с новой силой. Он нажал на клаксон - машина издала оглушительный гудок, от которого Мирослава вздрогнула, а Герман только поморщился.

- Пошли, пошли, будущие уголовники! - заорал тренер, высовываясь в окно. - Не забываем, кто последний, тот моет мою машину! А она ох какая грязная, желаю вам удачи, мои вы малыши-карандаши!

- Слышь, я тебе твой карандаш оторву скоро, - недовольно крикнул Никита.

- Что-что, рыжик? Я не слышу! А за рыжика вам ещё плюс два круга, вот мой вам подарок!

Мирослава проводила машину долгим взглядом. Потом повернулась к Герману и сказала тихо, почти обречённо:

- Герман, ты уверен, что это хорошая идея?

Герман пожал плечами, не отрывая взгляда от бегущих подростков:

- Нет. Но он единственный, кто заставил их бегать добровольно.

- Добровольно?! - Мирослава чуть не выронила книги. - Они бегут, потому что он орёт на них из машины и угрожает им зоной!

- Именно, - кивнул Герман. - Добровольно. Поверь, у этих детей есть тысяча способов не делать то, чего они не хотят. Если они бегут - значит, хотят. Или хотя бы не против.

- Сумасшедший, - сказала она тихо.

- Ага, - согласился Герман.

Они постояли ещё минуту, наблюдая за этим цирком, а потом развернулись и пошли в центр - у каждого были свои дела, свои заботы, свои трудные подростки.

Мужчина снова нажал на клаксон и, перекрикивая, заорал:

- Фил! Белов! Ты чего к девчонке прилип?! Она тебе не по статусу! Беги давай, жених херов!

Фил, не оборачиваясь, показал машине средний палец. Лена, бежавшая впереди, усмехнулась и чуть сбавила темп - ровно настолько, чтобы Фил не мог её догнать, но и не терял из виду.

- Вот так, Белов! - продолжал орать Ковалёв. - Женщины любят тех, кто их догоняет, но не может догнать! Учись, пока я жив!

Дана, бежавшая рядом с Яной, повернула голову и крикнула:

- Антон Владимирович! А вы-то сами кого догнать не можете?! Ну или убежать? От ментуры?

- Ещё круг! За личные вопросы от брюнеточки!

- Да пожалуйста! - рассмеялась Дана. - Я не устала!

***

Солнце било сквозь немытые пластиковые жалюзи, расчерчивая пыльный линолеум полосками света. В кабинете душно, пахло старыми книгами, дешёвым кофе из кружки с надписью «Лучшему наставнику» и чем-то неуловимо казённым.

Кабинет Германа был маленьким, но уютным по-своему. Старый деревянный стол, заваленный бумагами и папками с личными делами подростков. Пара стульев для посетителей. У стены - потрёпанный кожаный диван, на котором сейчас, полулежа, развалился Ковалёв.   Антон листал ленту Tinder - большим пальцем машинально смахивая фото влево: «не то», «страшная», «грудь маленькая», «фильтров много». Он даже не пытался скрыть экран.  Иногда он задерживался на какой-нибудь анкете, прищуривался, читал описание и либо хмыкал одобрительно, либо кривился и листал дальше.

Герман сидел за столом, прижав плечом к уху телефонную трубку, и что-то негромко обсуждал с собеседником.

- Да... Да, я понимаю... Нет, это не навсегда... Хорошо, я перезвоню позже... Спасибо.

Он положил трубку и поднял глаза. В дверях кабинета стоял Фил Белов. Он замер на пороге, засунув руки в карманы толстовки, и косился на Ковалёва. Тот, не отрываясь от телефона, свайпнул влево очередную анкету - какая-то блондинка с накачанными губами и фотографией на фоне пальмы.

- Проходи, Филипп, садись, - кивнул Герман на стул напротив.

Фил ещё раз покосился на тренера - тот даже не поднял головы, полностью погружённый в виртуальный мир знакомств, - и прошёл вперёд. Опустился на стул напротив Германа, положил руки на колени и уставился на директора центра с привычным непроницаемым выражением лица.

Герман откинулся на спинку стула, сцепил пальцы в замок и посмотрел на Фила:

- Догадываешься, зачем я тебя позвал? Или фантазия пока рисует только новые способы угнать «девятку», ну или велик какой-нибудь крутой?

- Не докажете.

Герман хмыкнул. Он потянулся к столу, взял какую-то бумагу и подвинул её к Филу через стол, придавливая сверху кружкой с кофе, чтобы не сдуло сквозняком. Это была распечатка - официальный бланк, герб, подписи, таблица с баллами.

- Так тут и доказывать ничего не надо. Вот результаты окружной олимпиады по математике. Из твоей, с позволения сказать, альма-матер. Филя, я седой человек, видел многое... Второе место. Призёр. Чего ж ты не сказал, что ты у нас гений?

- А вы не спрашивали.

Герман покачал головой и повернулся к Антону, который всё ещё листал анкеты, теперь уже заинтересовавшись какой-то рыжей девушкой с фотографией в спортзале:

- Антон Владимирович, вот вы вообще в курсе, что у вас в группе, прости господи, новый Капица?!

Ковалёв наконец оторвался от телефона:

- Это блогер? Или этот, как его... баттл-рэпер?

Фил даже не повернулся к тренеру. Он смотрел прямо на Германа, но не выдержав, фыркнул:

- Это учёный, дебил.

- Ты кому «дебил» сказал?! Я твой тренер вообще-то! Уважение к старшим! Субординация!

- Стоп, - Герман поднял руку. - Оба. Молодец, что знаешь, кто такой Пётр Леонидович Капица. Не молодец, что так с учителем разговариваешь.

Герман продолжил, постучав пальцем по распечатке:

- С такими результатами, Филипп, не за «Клинским» в ларёк бегать, а можно и в Бауманку поступить. И в Физтех, и в МФТИ. И ещё много куда. У тебя реальный талант. Такое нельзя зарывать.

- А репетитора вы мне оплатите? Или у государства появилась специальная программа для одарённых детей с приводами? «Юные дарования в колонии»? Или «Юный Пифагор и Уголовный Кодекс»? Что-то я не слышал о такой.

Герман вздохнул и откинулся на спинку стула:

- Денег у меня, конечно, нет. Ты прав. Центр на голом энтузиазме держится, сам видишь.

- Я так и знал, - Фил уже начал подниматься со стула.

- Сядь, - негромко сказал Герман. - Я не закончил.

Фил замер на полпути, потом медленно опустился обратно.

Герман подался вперёд, опершись локтями на стол:

- Денег у меня нет. Но есть друзья. И один мой товарищ - очень хороший математик, между прочим, из того самого Физтеха, - готов взять тебя бесплатно. И подготовить к ЕГЭ по математике. Профильный уровень. Чтобы ты мог поступить туда, куда захочешь.

- Бесплатно? Разводка для лохов. Где подвох?

- Подвох есть, - кивнул Герман. - Вернее, условие.

- Ну конечно. Я так и знал.

- Условие простое, - продолжил Герман, не обращая внимания на его тон. - Он тебя возьмёт. Будет заниматься. Бесплатно. Но ты со своими... кражами, угонами, и так далее - завязываешь. Полностью. Это халявный шанс, Филипп. Такой выпадает раз в жизни. Не упусти его.

Фил долго молчал. Он смотрел то на Германа, то на распечатку с результатами олимпиады, то в окно, за которым серое небо висело над крышами района. В его голове явно шла борьба - между привычным недоверием ко всем взрослым и чем-то ещё.

- А препод реально хороший?

- Один из лучших. Поверь. Я бы кого попало не посоветовал.

Фил снова замолчал. Потом коротко кивнул.

- Вот и договорились, Филя! Умница. Свободен. А чтобы ты, не дай бог, не сорвался и не убежал на очередные покатушки с ветерком, Антон Владимирович... будет за тобой пристально приглядывать. Везде. Да, Антон Владимирович?

Антон, не поднимая глаз от экрана, где он как раз свайпал вправо какую-то брюнетку с фотографией на яхте, небрежно бросил:

- Боже... Да я их на тренировках так загоняю, что у них сил не останется не то что на глупости... а даже дро... дышать. Будут только лежать и мечтать о смерти. Проверено. Работает.

- Свободен, Филипп. Иди. Завтра в это же время подойди, я дам контакты репетитора.

Фил встал со стула и уже направился к выходу, но на полпути замер. Его взгляд упал на телефон Ковалёва, который тот держал в руках, даже не пытаясь скрыть экран. На экране был открыт сайт знакомств - яркий, розово-фиолетовый интерфейс, фотография очередной девушки, сердечки, смайлики, кнопка «Написать». Тренер наконец почувствовал, что на него смотрят, поднял глаза и встретился с осуждающим взглядом подростка.

- Чё встал? - буркнул Ковалёв. - Иди давай. У тебя тренировка так то не закончилась ещё.

Фил ничего не сказал. Он развернулся и вышел из кабинета,  прикрыв за собой дверь.

В коридоре он остановился на секунду, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В голове крутилось: «Бесплатный репетитор. Физтех. Бауманка. Завязать с кражами».

Он открыл глаза и медленно пошёл по коридору. В кармане завибрировал телефон - сообщение от Лены:

«Белов, ты чего такой задумчивый? Тебя там Герман не расстрелял?:)»

Фил слабо усмехнулся и набрал ответ:

«Пока нет. Но Ковалёв на сайте знакомств сидит. Это страшнее любого расстрела. Сто процентов телкам свои фотки с голым членом шлёт».

А в кабинете Германа Антон, дождавшись, пока дверь закроется, снова откинулся на диван и вернулся к своему занятию.

***

Ковалёв вышел из кабинета Германа в приподнятом настроении. Разговор с Филом прошёл успешно - пацана пристроили к репетитору, Герман доволен, сам он вроде как при деле. Жизнь налаживалась. Он сунул руки в карманы джинсов и неторопливо двинулся по коридору, насвистывая мотив, который засел в голове ещё с утра.

Коридоры центра были на удивление пусты и тихи, подростки разбрелись кто куда - кто домой, кто на спортивную площадку, кто курить за угол. Только где-то вдалеке, едва слышно, раздавался смех и обрывки разговоров - кажется, девчонки ещё не ушли и сидели где-то на подоконнике. Антон шёл, рассеянно глядя по сторонам, и думал о своём. О том, что сайт знакомств сегодня что-то не радовал - одни накачанные губы да фотки силиконовых девиц, и ни одной живой женщины. О том, что Кристина из Сочи перестала писать после истории с крышей - видимо, «герой» в запертом на крыше виде её не впечатлил.

Он проходил мимо двери с табличкой «Илларионова М.О. - учитель литературы», когда заметил, что дверь приоткрыта. Изнутри доносился негромкий голос Мирославы - она с кем-то разговаривала.

- Мирослава Олеговна, можно? - спросил он, уже входя, даже не дожидаясь ответа.

Мирослава сидела за учительским столом, заваленным стопками тетрадей. Кабинет был небольшим, но удивительно уютным - не казённым, как большинство помещений в центре, а каким-то... живым. Вдоль стен - высокие стеллажи, забитые книгами: классика в потрёпанных обложках, методички, томики поэзии с загнутыми уголками страниц. На стене - репродукция какой-то картины, кажется, Кустодиева или Репина... И запах - тонкий, едва уловимый, не то ваниль, не то сухие духи.

И только тогда Ковалёв заметил, что напротив Мирославы, на стуле для посетителей, сидит Дана.

Девушка развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, и лениво жевала жвачку. Одета она была, как всегда, вызывающе - короткая юбка, обтягивающая футболка. Её взгляд - скучающий, скользнул по Ковалёву. Она надула пузырь - большой, розовый, - и с громким, демонстративным хлопком лопнула его. Звук получился такой, что  Мирослава едва заметно поморщилась.

Дана молча поднялась, перекинула сумку через плечо и, даже не взглянув на Мирославу, направилась к выходу. Проходя мимо Антона, она на секунду задержалась - и чуть заметно усмехнулась. А потом вышла,  не закрыв за собой дверь.

Он вообще не обратил внимания - ну сидела, ну ушла. Мало ли зачем подростки ходят к учителям. Может, двойку исправляет. Может, книжку пришла взять. Может, просто поболтать. Какая разница?

Она проверяла очередную стопку сочинений, хмурилась, красным маркером выводила на полях: «Раскольников не был рэпером. Переписать». «Нет, Маяковский не писал стихотворение «Вы любите розы»».

Мужчина опёрся плечом о дверной косяк - поза, ещё со школы, когда пытался произвести впечатление на старшеклассниц. С тех пор прошло много лет, старшеклассницы превратились в уставших женщин с ипотекой, а Ковалёв так и не научился заходить в кабинет иначе. На нём был спортивный костюм - не тот, в котором он тренировал, а «парадный»: тёмно-синий, с белыми лампасами, чистый, выглаженный. Рукава кофты были закатаны до локтей, открывая предплечья.

В руке он держал книгу. Это был томик Бродского, взятый с полки. Он даже не знал, чья это книга и кто её там оставил, но обложка выглядела интеллигентно, и это было главное.

- Мирослава... Можно просто Мира? Слушай, у меня тут проблема. Серьёзная... просто вселенского масштаба!

- Антон Владимирович, а вы всегда так резко заходите, как к себе домой? Это у вас довольно хорошо получается. Если вы насчёт Гены Шуцкого - он действительно сдал пустую тетрадь с надписью «Война и мир - краткое содержание из интернета, сорян». Я поставила два. Это не обсуждается.

- Да при чём тут Шуцкий? Я о высоком. О литературе. О... чувствах.

Он шагнул вглубь кабинета. Антон подошёл к её столу, положил книгу Бродского. Сел на край, прямо на стопку проверенных сочинений.

- Смотри, Мир. Ты у нас кто? Филолог. Тонкая душевная организация. Чувствуешь слово, чувствуешь ритм, чувствуешь... жизнь. А я кто? Я человек простой. Спортсмен. Мышцы, пот, дисциплина. Но мне тоже хочется... развития. Культурного обогащения. И я подумал: а почему бы нам не объединить усилия? Может, вечерком кофе попьём? У меня дома. Я тебе Бродского почитаю. Я его, знаешь, как чувствую? Вот прямо... - он поднёс руку к груди - ...вот здесь.

- «Объединить усилия». Звучит как лозунг из советской производственной гимнастики. Антон Владимирович, вам нечем чувствовать. Вы Бродского от Шолохова не отличите. Вы вчера в буфете мне сказали, что «Евгений Онегин» - это новый нападающий «Зенита», и, цитирую вас, «нифига его там в прошлом сезоне арбитр засудил, я бы ему пару ласковых сказал». Я устала. У меня тридцать четыре сочинения. В каждом втором - мат на мате. В одном Гена Шуцкий нарисовал, господи прости, не в стенах этого кабинета сказано будет...

- Слушай, Мирослава Олеговна... Я же вижу - ты ко мне... ну, неравнодушна. Вон, книжки мне принесла. «Как общаться с подростками». Заботишься. Переживаешь. Помнишь, что я люблю, что мне нужно. Это не просто так.

- Это был жест коллегиальной вежливости, - отрезала она. - Не более. Я всем новым сотрудникам дарю книги. Герману подарила Достоевского. Эдику - «Мастера и Маргариту». Вам - руководство по подростковой психологии. Ничего личного.

- Ага, конечно, - он подмигнул. - Знаю я эти ваши «ничего личного». У самого такие «ничего личного» - полжизни.

Девушка вздохнула. Она поднялась со стула, обошла стол и встала у окна, повернувшись к мужчине спиной. За окном серое небо висело над крышами.

- Антон... Владимирович, - сказала она, не оборачиваясь. - Что вам от меня надо? Конкретно. Без этих ваших... подмигиваний, и прочей дешёвой романтики из девяностых. Что вам нужно?

Мужчина одёрнул футболку, расправил плечи. Он подошёл к ней - почти вплотную, но не касаясь. Она почувствовала его присутствие за спиной и напряглась, но не обернулась.

Он посмотрел на её затылок, на распущенные волосы, на тонкую шею, на то, как напряжено её тело. Потом пожал плечами и сказал :

- Да я секс тебе хотел предложить. Чего ходить вокруг да около? Взрослые люди. Оба свободные. Чего время тянуть? Мы не школьники уже, Мир.

Она обернулась и принялась собирать сумку - резкими, злыми движениями. Мирослава накинула плащ на плечи и ушла к двери. Проходя мимо Антона, она на секунду остановилась, подняла на него глаза, и в этом взгляде - вся усталость молодой женщины, которую в этом центре воспринимали исключительно как объект, а не как профессионала.

- Я устала, Антон Владимирович. Я очень устала. Я работаю здесь за копейки, потому что мне не всё равно. Потому что я верю, что этим детям можно помочь. Что они не безнадёжны. А вы приходите сюда, садитесь на мои тетради и предлагаете мне «культурно обогатиться» у вас дома. Вы даже не понимаете, насколько это... - она запнулась, подбирая слово - ...неуместно. Всего доброго, Антон Владимирович. В следующий раз, когда захотите предложить что-то подобное женщине, подойдите к зеркалу и скажите это своему отражению. Возможно, оно оценит. У него хотя бы вкус совпадает с вашим. Дверь захлопните, когда будете уходить.

Она вышла из кабинета, оставив дверь открытой. Её каблуки застучали по бетонному полу коридора - удаляясь, затихая, пока не стихли совсем.

Ковалёв остался стоять посреди кабинета. Он подошёл к двери, высунул голову в коридор и крикнул:

- Ну не обижайся! Слышишь? Я же любя! Лю-бя!

В ответ - только тишина. Эхо от его голоса прокатилось по пустому коридору и затихло где-то у лестницы.

Он вздохнул. Положил Бродского на ближайшую полку - даже не глядя, правильной стороной или нет. Достал из кармана телефон. Машинально разблокировал - лицо его отразилось в тёмном экране на долю секунды, и он поморщился: мешки под глазами, небритость, усталый взгляд. «Старею», - мелькнула мысль, которую он тут же отогнал.

На экране горело уведомление. Приложение для знакомств. Красный кружочек с цифрой «1». Кто-то лайкнул его анкету.

Антон открыл уведомление.

На него смотрела девушка. Точнее - часть девушки. Фотография была обрезана так, что лица видно не было - только пухлые губы с розовым блеском в самом низу кадра, а выше - глубокое декольте, чёрное кружево бюстгальтера, гладкая загорелая кожа с капельками воды, будто она только что вышла из душа. Под фотографией значилось имя: «Карина, 22». И сообщение: «Приветик)».

Ковалёв смотрел на экран секунд десять. Он оглянулся по сторонам. В коридоре было пусто. Только портрет Достоевского смотрел на него со стены.  Настроение, испорченное Мирославой, начало потихоньку выправляться.

- Ну привет, - сказал он вслух, ни к кому не обращаясь, и начал набирать ответ, прислонившись плечом к стене.