«Всё нормально, Лихи. Правда.»

Ближе к вечеру субботы тишину в номере Лихи снова нарушили. На этот раз Ноам пришел не один - за его спиной в комнату буквально проскользнули Эден и Ясмин. Они старались вести себя тихо, но от них всё равно веяло той бешеной, громкой энергией главной арены Евровидения, от которой Лихи сейчас была отрезана.

- Привет, наша железная леди, - шепотом произнесла Эден, аккуратно присаживаясь на край кровати и протягивая Лихи пакет с фруктами. - Мы принесли тебе нормальной еды, а то Ноам, небось, тебя одними таблетками кормит.

- Привет, - Лихи чуть приподнялась на подушках, чувствуя, как от вида подруг на душе становится легче. Головокружение почти отступило, если не делать резких движений. - Как вечерний прогон? Говорите правду, я же знаю, что Ноам мне половину недоговаривает.

Ясмин и Эден переглянулись. Ноам, стоявший у дверей со скрещенными на груди руками, предостерегающе покачал сигаретой... точнее, пластиковым стаканом с соком, который держал в руке, бросив на девчонок строгий взгляд. Он явно не хотел, чтобы Лихи лишний раз нервничала.

- Ну... - замялась Ясмин, накручивая на палец прядь волос. - Всё нормально, Лихи. Правда. Мы просто... привыкаем к новому пространству. Камера-паук над сценой теперь летает по другой траектории, режиссер изменил ракурс из-за того инцидента.

Лихи нахмурилась, уловив фальшь в её голосе.

- Изменил ракурс? То есть, они убрали крупный план в начале второго куплета? Но это же был самый сильный момент! Там, где мы с Ноамом работаем на сближение!

- Лихи, успокойся, - вмешался Ноам, сделав шаг вперед. Его голос прозвучал мягко, но настойчиво. - Продюсеры шоу просто перестраховываются. Они боятся, что если операторы со стедикамами снова подойдут слишком близко к алмазной конструкции, это опять закончится травмой. Здоровье артистов на первом месте, правила EBU тут очень жесткие.

- Но из-за этого страдает концепция! - Лихи попыталась сесть ровнее, но висок тут же отозвался тупой болью, и она тихо охнула, прижав ладонь к повязке.

Ноам мгновенно оказался рядом. Он аккуратно, но твердо перехватил её за плечи, заставляя снова опуститься на подушки. В его глазах опять промелькнула та самая пугающая темнота - смесь страха и злости на её упрямство.

- Я что тебе говорил? - тихо, сдерживая эмоции, произнес он, глядя ей прямо в глаза. - Лежать. Не дергаться. Не думать о ракурсах, камерах и продюсерах. Твоя единственная задача на сегодня - дожить до завтрашнего утра без тошноты. Если ты сейчас сорвешь процесс восстановления, во вторник ты вообще не выйдешь из этого отеля. Ты меня поняла?

Лихи посмотрела на него - сурового, уставшего, с растрепанными волосами и плотно сжатыми губами. Ей хотелось поспорить, доказать, что она может контролировать номер даже из постели, но под его тяжелым, давящим взглядом она впервые сдалась.

- Поняла, - тихо выдохнула она, отводя глаза.

- Вот и отлично, - Ноам выпрямился и повернулся к девчонкам. - Так, визитеры, время вышло. Ей нужно спать. Идемте, нам еще нужно обсудить завтрашний график репетиций с Даниэль и Женей.

Эден и Ясмин послушно поднялись, по очереди обняв Лихи так осторожно, словно она была хрустальной.- Выздоравливай, Мишель. Мы ждем тебя, - прошептала Эден перед тем, как выйти.Ноам задержался у дверей. Он выключил маленькую настольную лампу, снова погружая комнату в полную темноту, и тихо произнес:- Я зайду поздно вечером, принесу ужин. Спи, Лихи.

Когда дверь закрылась, Лихи осталась одна в звенящей тишине первого дня. Впереди была долгая ночь субботы, а до полуфинала оставалось еще целых два бесконечных дня, наполненных чужими секретами и её собственным страхом не успеть вернуться в строй.