Глава 7. Загородные порядки

От лица Маши, дочери Басты

Дорога до нашего загородного дома обычно занимала около часа, если повезет с пробками на выезде из Москвы. Я сидела в своей комнате на втором этаже, лениво перелистывая ленту в телефоне, когда тишину нарушил громкий звонок. На экране высветилось: «Папа». У нас с Васей в семье было строго заведено называть родителей просто и тепло — «мама» и «папа», без всяких модных словечек или официальщины.

— Да, пап, привет, — ответила я, прижимая трубку к уху.

— Машунь, привет, — голос папы в динамике звучал уставшим, но как всегда собранным. Было слышно, как шуршат шины его машины по асфальту. — Слушай внимательно. Я сейчас еду из Сити. Забрал Тёму. Он пока поживет у нас, пока Лийка с мелкой в больнице лежат. Буду дома — всё подробно расскажу, там у них куча делов накопилась. Маме я уже звякнул, она в курсе. Вы там с Васей подготовьтесь.

— Ого, Тёма к нам? Ладно, поняла, — я удивленно приподняла брови. — Ждем вас.

Как только папа повесил трубку, я тут же выскочила из комнаты и сбежала по массивной деревянной лестнице на первый этаж. Нужно было срочно найти нашу экономку, Наталью Владимировну, чтобы подготовить всё к приезду нового жильца. В нашем доме всегда был порядок, но внезапный приезд четырнадцатилетнего родственника требовал быстрой суеты.

— Наталья Владимировна! — позвала я, завернув на кухню, где приятно пахло свежей выпечкой. — Папа только что звонил. Он едет из города и везет с собой Тёму, племянника. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы в гостевой комнате на втором этаже поменяли белье, приготовили чистые полотенца и проверили, чтобы там всё было готово. Он у нас задержится на несколько дней.

— Хорошо, Машенька, сейчас всё сделаем, не переживай, — кивнула экономка и тут же отправилась давать указания горничным.

В гостиной на диване с планшетом в руках сидела моя младшая сестра Василиса. Она слышала весь мой разговор и теперь смотрела на меня округлившимися глазами.

— Тёма едет? — переспросила Вася, откладывая гаджет в сторону. — А что случилось-то? Почему Лия его к нам отпустила? Она же его обычно от себя ни на шаг не отпускает, тем более в будни, среди учебной недели.

— Папа сказал, что дома всё расскажет, — я села рядом с сестрой на диван. — Но судя по его голосу, там реально что-то стряслось. Лия-младшая вроде приболела, а Тёма, как обычно, опять в своей гимназии что-то учудил. Ты же знаешь его характер — вечный бунтарь. Лие сейчас точно не до его выходок, ей мелкую на ноги ставить надо.

— Да уж, Лие сейчас тяжелее всего, — вздохнула Вася, погрустнев. — Папа всегда говорит, что она у нас железная, всё на себе тащит с девятнадцати лет. Я бы на её месте, наверное, уже с ума сошла. Три квартиры, две работы, школа, двое детей... Это же капец нагрузка для молодой девчонки.

— Вот именно. Поэтому папа его и забрал, чтобы хоть немного ей жизнь облегчить, — согласилась я. — Ладно, пойдем поможем девчонкам в гостевой. Надо, чтобы к приезду папы и Тёмы всё было в лучшем виде. Папа не любит, когда дома бардак, особенно когда он уставший после таких разборок возвращается.

Мы поднялись на второй этаж. Загородный дом папы всегда был для всей нашей большой семьи тихой гаванью, где можно было спрятаться от московской суеты. И сейчас, пока старшая Лия дежурила в машине на парковке у клиники, оберегая покой своей маленькой сестренки, мы должны были сделать всё, чтобы её брат спокойно переждал это тяжелое время под нашим присмотром. Впереди был долгий вечер и серьезный разговор за ужином, когда папа наконец-то переступит порог дома.

От лица Василия (Басты), Василисы, Тёмы и Лены

Вася (Баста):

Мы подъехали к дому, когда на улице уже знатно стемнело. Тёма всю дорогу сидел тише травы, прижимая к себе рюкзак с вещами. Видать, мой спич в Сити до него всё-таки дошел. Стоило заглушить мотор, как телефон в кармане звякнул. От Лийки. Я быстро открыл сообщение:

Лия Ковалева: «Ок. Спасибо, что забрал мелкого. Я заехала по пути в Икею, купила себе нормальную подушку и плед в машину, а то на парковке дубак. Ещё взяла повербанк с зарядкой, а то телефон почти сдох. И на заправку смоталась, залила полный бак джипа. Завтра днём приеду к вам за город, обсудим перевод Маши и Васи в гимназию. На связи».

Я только покачал головой. Вся в делах, даже когда спит в тачке на больничной парковке. Опять всё сама, по полочкам разложила.

Мы зашли в дом. Навстречу сразу выбежала Ленка, моя жена, обняла Тёму, заглядывая ему в глаза:

— Тёмочка, привет, дорогой! Заходи скорее. Как там мелкая Лия? Как сестренка?

— Да нормально, тёть Лен, — тихо буркнул Тёма, разуваясь. — Капельницы ставят. Лия с ней.

Василиса:

Мы с Машей стояли в холле, когда папа привёл Тёму. Папа сразу пошёл на кухню, на ходу рассказывая маме последние новости из больницы. Тёма выглядел дико виноватым и уставшим. Мы уселись все вместе в гостиной, пока Наталья Владимировна накрывала на стол ужин. Папа бросил на стол свой новенький телефон, и тут Тёма вдруг вздохнул, глядя на папин гаджет.

— Дядь Вась, — обратился Тёма к папе (он всегда его так звал). — Лия завтра приедет к вам про девчонок говорить. Вы ей скажите, чтоб она телефон себе новый купила, а? Ну реально, у неё же древность полная.

Папа удивленно приподнял бровь, отпивая горячий чай:

— А что у неё за труба? Я как-то и не приглядывался.

Тёма:

— Да пиздец... то есть, капец там, а не труба, — исправился я под строгим взглядом тёти Лены. — У неё одиннадцатый про макс. Он уже жизнью потрёпан хуже некуда, экрану хана, батарея не держит вообще. Этому айфону уже лет семь, наверное! Я ей сто раз говорил: «Лия, купи новый». Дэн, риелтор, ей тоже плешь проел, мол, пора менять, статусная же девка, на таком джипе ездит. А она ни в какую. Говорит: «Руки не доходят, да и свободных бабок сейчас нет».

— В смысле нет свободных бабок? — папа нахмурился, переглянувшись с мамой. — Она с двух пентхаусов в Сити такие миллионы поднимает, я точно знаю. Куда она их девает?

— Так она всё в семью, дядь Вась! — я аж подался вперед. — Нам с мелкой ни в чём не отказывает. Мне вот на днюху семнадцатый про макс подарила, самый топовый. Мелкой Лие — планшет последней модели, чтоб мультики смотреть. Джип этот огромный для семьи обслуживает, налог там конский. А на себя ей похер. Она тут ходила, смотрела в магазине шестнадцатый про макс, говорила, что он по характеристикам даже лучше и стабильнее, чем семнадцатый. Но покрутила в руках и сказала: «Жаль денег, лучше Тёме на репетиторов отложу».

Тётя Лена тихо охнула и прижала ладонь к губам. Папа молча слушал, и я видел, как у него на скулах желваки заходили. Ему явно было больно за племянницу, которая на себя вообще забила.

— И это ещё не всё, дядь Вась, — добавил я, тише опуская голову. — Ей же операция нужна. Риносептопластика. И аденоиды в носу надо удалять, у неё там наросты какие-то, она дышать нормально не может, особенно ночью. Капли уже вообще не помогают, она их пачками скупает. Врач сказал — только резать. А операция в нормальной клинике стоит дохрена. Лия как ценник увидела, сразу тему закрыла. Сказала: «Нос подождёт, главное, чтоб у мелких всё было».

Лена:

В гостиной повисла тяжелая, звенящая тишина. Я посмотрела на Васю — у моего мужа в глазах стояли злость и безграничная гордость за эту девочку одновременно. Двадцать два года. Железная Ковалева. Тянет двоих детей, покупает брату телефоны за сотни тысяч, а сама ходит с разбитым семилетним хламом и задыхается из-за аденоидов, потому что экономит на своем здоровье ради младших.

Вася медленно поставил чашку на стол, посмотрел на Тёму, а потом на меня. В его взгляде читалось чёткое, не терпящее возражений решение.

— Так, Тёма, — глухо сказал Вася. — Про нос и телефон я тебя услышал. Молодец, что рассказал. Завтра Лийка приедет сюда. Мы с ней и про перевод девчонок поговорим, и про всё остальное. Скручу в бараний рог, но из этого загородного дома она у меня без нового телефона и без даты назначенной операции не уедет. Свободных бабок у неё, видите ли, нет... У неё-то может и нет, а у дяди Васи — найдутся. Иди давай, располагайся в комнате, скоро ужинать будем.

Тёма кивнул и пошёл наверх. А мы с девчонками остались сидеть за столом, мысленно настраиваясь на завтрашний день. Завтра Ковалева приедет в наш дом, и её железному характеру придётся столкнуться с ещё более жёстким напором её родного дяди.