Глава 14. Холст Секретов

Лион окутывал меня своими объятиями, но после Марселя его уютные улочки казались мне лишь декорациями к моей внутренней драме. Картина Артура не давала покоя, словно зажгла во мне искру, пробудив непреодолимое желание творить. Мои первые попытки в художественной лавке недалеко от площади Белькур оказались, мягко говоря, неуклюжими. Холст казался неприступным, кисти — непослушными, а краски — словно отказывались подчиняться моей воле. Я проводил часы в своей комнате, размазывая масляные пятна, пытаясь передать то, что бурлило у меня внутри. C'était un désastre (Это была катастрофа), признаюсь честно, но я не сдавался. Образ Кристины, её ореховые глаза, её звонкий смех — всё это было моим неиссякаемым источником вдохновения. Мне казалось, что только так я смогу выразить всю глубину своих чувств, которые держал в строжайшем секрете.

Я мечтал написать Кристину, но не мог попросить её позировать, да и моя скромная комната не подходила для настоящего портрета. Мысли метались в голове, когда я пытался воспроизвести её улыбку по памяти. Нужен был наставник, кто-то, кто мог бы указать путь в этом новом, неизведанном мире. И тут, словно дьявол из табакерки, всплывало имя Дени. Я знал, что он талантливый художник, у него была своя студия в районе Круа-Русс, но я избегал его. Но как же иначе? Que faire? (Что делать?)

И тут судьба, или же, скорее, сама Кристина, вмешалась. Однажды, когда я пытался скрыть от неё свои неуклюжие рисунки, она, увидев мои испачканные краской руки, весело рассмеялась.

— Раф, ты что, теперь художник? — спросила она, и её смех был словно музыка для моих ушей. — Эрика рассказывала, что у Дени есть отличная студия, где можно арендовать место или просто приходить порисовать. Может, тебе попробовать? Он очень талантливый!

Моё сердце ёкнуло. Дени. Студия Дени. Моя первая реакция была категорически отказаться. Но потом я посмотрел на Кристину, на её искреннюю, доброжелательную улыбку. Отказать ей? Нет, это было невозможно. Моя любовь к ней пересилила всё. Pour toi, mon amour... (Ради тебя, моя любовь...). Я выдавил из себя что-то невразумительное про "хорошую идею" и "надо будет подумать".

На следующий день я, к собственному удивлению, согласился. Мы договорились, что Кристина придёт со мной в студию "для вдохновения", так я это преподнёс. Она радостно согласилась, думая, что просто составит мне компанию. Она не догадывалась, что каждая секунда её присутствия будет для меня испытанием, а каждый её взгляд – источником невероятного вдохновения.

Студия Дени находилась на последнем этаже старинного лионского здания, откуда открывался вид на черепичные крыши и вдалеке виднелись очертания Лионского собора. Воздух здесь был пропитан запахом масляных красок и терпентина, и хотя меня это немного нервировало, я не мог не признать особую атмосферу творчества. Дени, увидев нас, лишь улыбнулся своей характерной, чуть загадочной улыбкой, кивнул мне и жестом указал на место у окна.

— Bonjour, les artistes! (Добрый день, художники!) — нараспев произнёс он. — Рафаэль, я вижу, ты привёл музу. Отлично, так и должно быть.

Кристина, смущённо улыбнувшись, устроилась в мягком кресле у большого окна, откуда лился тёплый, рассеянный свет. Она тут же достала телефон и погрузилась в оживлённый разговор с подругой, её голос был лёгким и беззаботным, наполненным смехом. Она рассказывала что-то о новом фильме, совершенно не замечая, с какой самоотдачей я, сидя напротив неё на высоком табурете, держа палитру с красками, пытался уловить каждую черточку её лица.

Моя кисть скользила по холсту, стараясь игнорировать присутствие Дени, который время от времени проходил мимо, бросая мимолётные взгляды на мою работу. Я смешивал оттенки, пытаясь воссоздать игру света в её каштановых локонах, лёгкую ямочку на щеке, когда она улыбалась, и, конечно же, те самые ореховые глаза. Oh, ces yeux! (Ох, эти глаза!) Они были такими живыми, такими выразительными, полными весёлых искорок и какой-то неуловимой нежности. Я наблюдал за ней, и каждая секунда, проведённая так близко, была для меня чистой пыткой и одновременно сладчайшим моментом.

Она смеялась в телефонную трубку, наклонив голову, и её волосы слегка падали на плечо, обнажая изящную линию шеи. Я чувствовал, как моё сердце стучит в ритме мазков кисти. Как же я хотел, чтобы она хотя бы на секунду оторвалась от разговора и посмотрела на меня, чтобы я мог сказать ей всё, что чувствую. Но она была так далека в своём мире, в своих девичьих разговорах, и эта неосведомленность делала её ещё более прекрасной и недоступной. Мои секретные чувства, словно тени, танцевали вокруг нас в этой студии.

Я старался, чтобы мои руки не дрожали. Картина... на ней появлялась Кристина. Нет, не просто изображение, а её суть, её живая душа, та Кристина, которую я любил. Я вкладывал в каждый мазок все свои тайные надежды, всю невысказанную нежность. Это было моим признанием в любви, запечатлённым на холсте, которое она, возможно, никогда не прочтёт. Дени иногда подходил, поправлял что-то, давал советы, но я почти не слышал его. Весь мир сузился до Кристины и моего холста. Я хотел, чтобы эта картина стала un chef-d'œuvre (шедевром), достойным её. Чтобы в ней жила моя любовь. И каждый раз, когда Кристина меняла позу или её взгляд становился особенно задумчивым, я внутренне восклицал: Tu es si belle, mon cœur! (Ты так прекрасна, моё сердце!) – но эти слова оставались лишь беззвучным эхом в моей голове.

Когда сессия подошла к концу, я почувствовал странное опустошение и одновременно прилив сил. Картина была ещё далека от завершения, но в ней уже билось моё сердце. Кристина с весёлым щебетом попрощалась по телефону, поблагодарила Дени и, мельком взглянув на холст, сказала:

— Ох, Раф, это уже похоже! Ты так быстро учишься!

Она даже не догадывалась, что она сама была моим лучшим учителем, и что на этом холсте я рисовал не просто портрет, а целый мир моей тайной любви.

——————————

Перевод французских фраз и слов:

• C'était un désastre — Это была катастрофа.

• Que faire? — Что делать?

• Pour toi, mon amour... — Ради тебя, моя любовь...

• Bonjour, les artistes! — Добрый день, художники!

• Oh, ces yeux! — Ох, эти глаза!

• Un chef-d'œuvre — Шедевр.

• Tu es si belle, mon cœur! — Ты так прекрасна, моё сердце!