Лавандовая месть

Прошло еще три года. Лили-Николь исполнилось семь лет. Она была живой копией Николь, унаследовав не только её внешность, но и ту особую, пронзительную тишину, что иногда накрывала её мать. Глаза девочки, глубокие и задумчивые, часто казалось, смотрели сквозь Итана, в какую-то неведомую ему даль.

Все эти годы Итан пытался собрать себя по крупицам. Ему помогала Дила — сестра Николь. Она осталась единственной нитью, связывающей его с потерянным прошлым. Дила была не только тетей для Лили-Николь, но и утешением для Итана. Она понимала его боль, разделяла его воспоминания о Николь, и со временем, медленно, осторожно, между ними возникла новая близость.

Их отношения начались на фундаменте общего горя и общей любви к памяти Николь. Дила никогда не пыталась заменить сестру, но она была рядом, когда Итан тонул в отчаянии. Он находил в ней покой, которого так не хватало. Дом на берегу моря, когда-то наполненный эхом смеха Николь, а затем замерший в скорби, снова начал дышать. Лили-Николь привыкла к присутствию Дилы, видела в ней тепло и заботу, и Итан наконец почувствовал, что имеет право на хоть каплю счастья.

Однажды вечером, после того как Лили-Николь уснула, Итан и Дила сидели на террасе. Запах лаванды был особенно силен.— Ты счастлив? — тихо спросила Дила, нежно поглаживая его руку.Итан смотрел на звезды.— Я... я пытаюсь. С тобой мне легче дышать. Но иногда я чувствую, что это неправильно. Что я предаю её.

Дила придвинулась ближе, прислонившись к его плечу.— Николь бы хотела, чтобы ты жил, Итан. Чтобы Лили-Николь росла в любви.

Той ночью Итан спал глубоко, впервые за много лет без тревоги. И ему приснился сон.

Он оказался на бескрайнем поле, залитом мягким, серебристым лунным светом. Миллионы цветков лаванды тянулись к небу, источая пьянящий аромат. И там, посреди этой фиолетовой реки, стояла Николь. На ней было то самое белое платье, которое она носила в день их свадьбы. Она выглядела молодой, здоровой, сияющей. В её глазах была нежность, а на губах — улыбка. Та самая, обезоруживающая, искренняя улыбка.

Она протянула к нему руку.— Итан, — её голос был как шелест лаванды, чистый и далекий. — Ты изменился. Ты нашел покой.Итан сделал шаг к ней, его сердце наполнилось невероятной тоской и любовью.— Николь... Я так скучал.

Улыбка на её лице стала шире, но в её глазах мелькнула тень, что-то холодное и неумолимое.— Я тоже скучала, мой Итан. Я так скучала по нашей любви.Она жестом указала на край поля, где воздух начал сгущаться, превращаясь в призрачную дымку.— Но ты предал её. Нашу любовь. Ты выбрал другой путь.

Итан почувствовал леденящий ужас.— Нет! Николь, я не предавал! Я люблю тебя! Я просто пытался жить... для Лили-Николь!

Николь покачала головой. Её улыбка теперь казалась нежной, но при этом безжалостной.— Я заберу то, что принадлежит мне, Итан. То, что осталось от нас. Тебе придется жить с последствиями своего выбора.

Она повернулась и медленно, с улыбкой, растворилась в мареве лаванды. За ней, словно эхо, исчезали и сами цветы.

Итан проснулся с криком, весь в холодном поту. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он чувствовал предчувствие, ужасающее и непоправимое.

— Лили-Николь! — прохрипел он, вскакивая с кровати.

Он бросился в детскую. Дверь была приоткрыта. Комната была тихой, слишком тихой.Итан включил свет.

Лили-Николь лежала на полу, рядом с колыбелью, которую она уже давно переросла, но которая всё еще стояла в углу. Она была неподвижна. На её лице застыла та же самая, жутко умиротворенная улыбка, что и на лице Николь во сне. Ее кожа была холодной.

Итан упал на колени, пытаясь вдохнуть в неё жизнь, пытаясь заставить её глаза открыться. Но она была спокойна. Слишком спокойна.

Он поднял голову, его взгляд метнулся к окну, где расстилался лавандовый сад. Он понял. Все эти годы Николь была рядом, ждала. Ждала, пока он найдет в себе силы жить дальше. Но не с её сестрой. Не с другой женщиной.

Николь забрала то, что оставалось от них двоих. Своё продолжение. Она забрала свою дочь, потому что Итан предал их любовь, найдя утешение в объятиях её сестры. Итан остался один. В доме, полном запаха лаванды, который теперь казался запахом погребения. Опустошенный. Оставленный.

КОНЕЦ.