Part 1: "The King Without a Face" | Часть 1 "Король без лика"

***Пыль. Она впитывала в себя всё: свинцовый зной палестинского солнца, запах горячего конского пота, сладковатый дым далёких пожарищ и едкую, невыносимую вонь его собственного тела. Пыль оседала на белом шелке его королевской мантии, превращая её в саван ещё при жизни  .

Ему было шестнадцать. Его трон был седлом. Его дворец - растянутым на мили лагерем крестоносцев у Монжизара. Его корона - железной маской.

Он сидел на своём боевом коне, пряча содрогание, которое каждый раз пробегало по его телу, когда стремена впивались в язвы на ногах. Под белоснежными одеждами, под кольчугой, плоть тихо гнила. Она молила о покое, о прохладной темноте палат, о смиренных молитвах. Но его дух, острый как клинок дамасской стали, горел другим огнём - холодным, ясным, неумолимым.

Он поднял руку в кожаной перчатке. Рука не дрогнула. Это был единственный жест, который он мог позволить себе перед армией. Они не должны были видеть его боли. Они видели символ: Белого Короля. Призрака на троне. Они шептали, что это сам Господь держит его в седле, потому что никакая человеческая плоть, изъеденная проказой, не выдержала бы этого.

Из-под железной маски, сквозь узкие прорези, он смотрел на поле, где уже собиралась туча сарацинских всадников Салах ад-Дина. Он не видел своего отражения с тринадцати лет. Только эти два мира: внешний - из красного камня, синего неба и зелёных знамён, и внутренний - из вечной, тлеющей темноты под маской.

«Господи, - думал он беззвучно, губами, которых уже не чувствовал. - Ты дал мне королевство и отнял лицо. Ты дал мне долг и отнял силы. Но я не отдам им Иерусалим. Не сегодня. Сегодня я - не прокажённый. Сегодня я - стена». 

Ветер стих, будто затаив дыхание. Десять тысяч глаз ждали. Ждали знака от живого призрака в белом. И он его дал.

Его рука, всё ещё поднятая, не упала. Она взметнулась вперёд, резким, отрубающим движение. Не широкий, патетический взмах полководца с гравюры. А короткий, точный, не терпящий сомнений укол. Как удар кинжала в щель между пластинами доспеха. 

И из глубины его существа, из самой чёрной ямы, куда он сбросил всю свою боль, вырвался голос. Не крик. Не рык. А низкое, хриплое, металлическое слово, которое пробилось сквозь решётку маски и прокатилось по передним рядам, как камень по железу:

- ВПЕРЁД. 

Одного слова хватило. Оно было похоже на лопнувшую струну, на сломанную печать. И за ним, подхваченное, усиленное, взорвалось тысячеголосое:

- DEUS VULT! ЗА КОРОЛЯ! ]

Трубы, заглушённые на миг его командой, взвыли уже позади, вдогонку рвущейся вперёд стальной лавине. Он тронул коня шпорами, которые почти не чувствовал.  И двинулся вперёд. Белое пятно в стальной реке. В самое пекло. Чтобы сгореть, прежде чем истлеть.

Он шёл не за славой. Не за Богом, Который так жестоко испытывал его. Он шёл за тишиной за крепостными стенами, за запахом хлеба на рыночных площадях, за криком ребёнка, который никогда не увидит его лица. За ту землю, что он мог назвать своей, даже если самому себе он был уже почти что чужой. Его тело было картой страданий, написанной на сгнившем пергаменте кожи. Но его воля была высечена из гранита той самой пустыни, что лежала перед ним. Король без лика. Государь из пепла. Балдуин.

Хватило лишь несколько секунд, чтобы услышать острый звон ударяющихся мичей врагов и крестоносцев. Как мгновенная вспычка, которая показало на начало битвы и не показывала её конца.