Глава 7. «Ига окончена»

Зена инстинктивно шагнула назад, упираясь спиной в дерево. Нож в её руке задрожал, но она не опустила его, хоть и понимала: против того, что стояло перед ней, оружие бесполезно. — Вонбин?.. — её голос сорвался на шёпот. — Это правда ты?  Фигура не изменилась в лице. Та же мёртвая улыбка, тот же пустой взгляд. — Я — это он. И я — это она, — голос прозвучал так, будто говорили сразу несколько человек, наслаиваясь друг на друга. — Долина говорит через меня. Она голодна. А вы... вы задержались.  Оюль, превозмогая слабость, попытался встать, цепляясь за ствол дерева. Его ноги подкашивались, но взгляд был полон отчаяния и гнева. — Не слушай его, Зена! Это не он! Это ловушка! — крикнул он, но голос его прозвучал жалко и тихо.  Вонбин медленно повернул голову в его сторону. Чёрные глаза впились в Оюля, и тот ощутил, как холод сковывает его тело, парализуя волю. — Оюль... Ты звал меня. Я пришёл забрать тебя домой. Там, куда мы идём, нет боли. Нет страха. Только покой. Вечный покой.  Он сделал ещё один шаг. Зена заметила, что его ноги не касаются земли — он словно скользил над травой, не оставляя следов. — Стой! — выкрикнула она, выставив нож вперёд, словно это могло его остановить. — Не подходи!  Внезапно воздух вокруг стал тяжёлым, густым. Звуки леса исчезли. Даже треск догорающего костра стал глухим, будто доносился из-под воды. Запахло озоном и влажной землёй.  Вонбин остановился. Его улыбка стала шире, обнажая зубы слишком белые, слишком ровные. — Вы думаете, ваши друзья вернутся? — он тихо рассмеялся, и смех этот был похож на шелест сухих листьев. — Кеншин и Мён Сик уже идут по тропе. Но тропа ведёт в никуда. Они идут ко мне. Мы все встретимся... там.  Он поднял руку и указал в темноту за своей спиной. Там, где секунду назад была лишь непроглядная чаща, теперь виднелась узкая, едва заметная тропинка, уходящая вглубь леса. Она светилась слабым, мертвенно-синим светом.  — Выбор прост, — произнёс Вонбин, переводя взгляд с Зены на Оюля. — Вы идёте за мной сейчас... или остаётесь здесь. Одни. Навсегда. И тогда тьма придёт к вам сама. Он протянул руку Оюлю.  — Идём, брат. Я покажу тебе путь.  Оюль застыл на месте. Его разум кричал об опасности, но тело тянулось к знакомому силуэту. Голос друга был якорем в этом безумии.  Зена посмотрела на Оюля, потом на тропу, потом снова на существо с лицом Вонбина. В её глазах мелькнула искра решимости. — Мы не пойдём с тобой, — твёрдо сказала она, сжимая нож так, что побелели костяшки. — Если это конец, то мы встретим его здесь. Вместе.  Вонбин медленно опустил руку. Его лицо утратило всякое выражение, став похожим на безжизненную маску. — Как пожелаете, — прошелестел он.  И в тот же миг лес ожил.  Кусты зашевелились не от ветра. Из темноты раздался утробный рык и хруст ломаемых веток. Тени вокруг поляны сгустились, обретая форму — высокие, сутулые силуэты с горящими глазами выходили из-за деревьев, окружая их плотным кольцом.  Это были не люди. И не звери. Это было воплощение самого леса — его гнев и его голод.  Вонбин растворился во тьме, его голос эхом донёсся со всех сторон сразу: — Тогда игра окончена.  Первый из теней бросился вперёд с невероятной скоростью.