4 Глава

В квартире было тихо и темно, только уличный фонарь рисовал оранжевые квадраты на полу через мокрое стекло. Они вошли, мокрые насквозь, дрожащие -  но вовсе не от холода.

В прихожей они остановились напротив друг друга, и вдруг стало неловко. Всё-таки одно дело - признаться под дождём, на эмоциях, и совсем другое - вот так, в тишине, зная, что сейчас произойдёт.

— Подожди, — Даня сделал шаг назад, выставил руки. — Я должен спросить.

— О чём? — Саша нахмурилась.

— Ты уверена? Вот прямо сейчас, сразу? Мы можем подождать. Я могу уйти. Я не хочу, чтобы ты думала, что я только ради этого...

— Даня, — она взяла его за руку, переплела пальцы. — Я никогда не была ни в чём так уверена. Я ждала тебя. Я не хочу ждать ни минуты больше.

— Я просто хочу, чтобы всё было правильно, — тихо сказал он, и в этом была такая забота, такая нежность, что у Саши защипало в носу.

— С нами всё правильно, — ответила она. — Мы пришли к этому долго. Очень долго. И сейчас я хочу, чтобы ты остался.

Он выдохнул — длинно, шумно, будто сбрасывая с плеч невидимый груз — и шагнул к ней.

— Тогда можно? — он взялся за края её мокрого плаща.

— Можно.

Мокрая ткань упала на пол. Она стянула с него толстовку через голову — он помог, запутался в рукавах, они оба засмеялись. И смех этот разбил остатки напряжения.

Они прошли в комнату, не разрывая прикосновений. Даня целовал её лицо — лоб, веки, щёки, подбородок, — двигаясь медленно, почти благоговейно. Он целовал её плечи, ключицы, линию шеи, и каждое прикосновение губ отдавалось электрическим разрядом где-то в солнечном сплетении.

— Ты красивая, — прошептал он, отстраняясь на секунду. — Ты красивая. Я всегда это знал, но сейчас... сейчас я вижу тебя по-настоящему.

— Ты видишь меня уже пятнадцать лет, дурачок, — улыбнулась она.

— Нет. Раньше я смотрел. А теперь вижу.

Он говорил и одновременно касался её - кончиками пальцев, губами, всем собой. Медленно, изучающе, как будто запоминал каждую клеточку. Это не было похоже на сцены из фильмов - торопливые, жадные. Это было похоже на долгий разговор без слов, где каждое прикосновение было ответом на вопрос, который они не решались задать годами.

Они легли на кровать, и он накрыл её своим телом - осторожно, приподнявшись на локтях, чтобы не давить.

— Не больно? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Нет, — выдохнула она. — Так, как будто так должно быть.

Он двигался медленно, внимательно прислушиваясь к ней, и с каждым движением Саша чувствовала, как страх, сомнения, годы молчания — всё это отступает, растворяется в тепле, которое разливается от груди к кончикам пальцев. Она прижимала его к себе всё ближе, ближе, пока их сердца не забились в одном ритме.

— Саша, — прошептал он, и в его голосе было столько всего сразу: любовь, удивление, облегчение. — Саша, Саша.

— Я здесь, — отвечала она. — Я с тобой. Я всегда была с тобой.

В какой-то момент она почувствовала, как мир разлетается на миллион осколков, а потом собирается заново - уже другой. Где они не просто друзья. Где они - одно целое.

Позже они лежали в темноте, переплетясь руками и ногами, укрытые сбившимся одеялом. Дождь за окном наконец стих. Тишина была не пустой, а наполненной - их дыханием, теплом, присутствием.

— У меня нет слов, — хрипло сказал Даня, глядя в потолок.

— Это с тобой впервые, — хихикнула Саша, устраивая голову у него на плече.

— Нет, правда. Я как будто шёл к этому всю жизнь, а теперь пришёл и не знаю, что сказать.

— Тогда не говори ничего. Просто будь.

Она прижалась к нему крепче, слушая его сердце. Оно билось ровно и сильно, и она подумала, что хотела бы слушать этот стук всегда.

— Спасибо, — вдруг сказал он.

— За что?

— За то, что ты оказалась смелее меня.

— Ты тоже был смелым, — она подняла голову, чтобы видеть его лицо. — Ты тоже сказал.

— Да, но ты начала. Ты всегда начинаешь. Ты приходишь ко мне по утрам, ты варишь мне кофе, ты тащишь меня на курсы, ты призналась. Ты - мой двигатель, Саш. Без тебя я бы так и просидел всю жизнь в своей комнате, боясь сделать шаг.

— А я без тебя... — она задумалась. — Без тебя я была бы просто девочкой, которая не знает, зачем просыпаться по утрам.

Он повернулся на бок и обнял её — крепко, уютно, как медведь обнимает своё сокровище.

— Я люблю тебя, — сказал он в её макушку.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю, Даня.

Они уснули только под утро, когда небо начало сереть, а где-то за окном робко запела первая птица.