Пролог

Четыре дня назад.

Шёл дождь.

Саша сидела за столом у окна, поджав под себя ноги в тёплых носках, и смотрела на капли, стекающие по стеклу. Они собирались в кривые дорожки, сливались, разбегались и снова встречались. Как люди, подумала она. Как мы с ним.

Перед ней лежал лист бумаги - обычный тетрадный, в клетку, вырванный из середины старого дневника. Ручка уже пять минут висела в пальцах без движения, а слова всё не находились. Вернее, их было слишком много, и они толкались в голове, не желая выстраиваться в очередь.

За окном барабанил дождь - нудный, сентябрьский, бесконечный. Он словно аккомпанировал её мыслям, таким же монотонным и тягучим. Саша прикрыла глаза и на секунду представила Дани. Вот он сидит напротив, лохматый после сна, с кружкой кофе, который она ему только что сварила. Вот он смеётся над какой-то глупостью. Вот он смотрит на неё своими серыми глазами - и в груди что-то переворачивается, сладко и больно одновременно.

Она глубоко вздохнула и начала писать.

«Дань.

Я пишу это письмо не для того, чтобы ты его прочитал. Я его, скорее всего, никому никогда не покажу. Просто, знаешь, когда что-то живёт внутри так долго, что становится страшно, - это что-то нужно вытащить наружу. Хотя бы на бумагу.

Мы с тобой дружим всю жизнь. Серьёзно, всю. Я не помню себя без тебя. Вот я разбиваю коленку в пять лет - и ты дуешь на неё, хотя это совсем не помогает, но почему-то перестаёт болеть. Вот мы учим таблицу умножения на даче, и ты всё время путаешь семь на восемь, а я злюсь, но объясняю тебе в десятый раз. Вот мы подростки, ты проваливаешься в свою первую влюблённость в какую-то Катю из параллельного класса, а я сижу рядом и делаю вид, что мне весело, а на самом деле меня тошнит от ревности. Хотя тогда я ещё не понимала почему.

Ты - это первое, что приходит мне в голову, когда я думаю о слове «дом». Твоя дурацкая улыбка, твои вечно сонные глаза, твой смех, твои руки. Твои руки... Господи, я, кажется, схожу с ума.

Потому что где-то полгода назад всё изменилось. Не снаружи - внутри. Я вдруг заметила, что смотрю на тебя иначе. Вот ты тянешься за чашкой, и я вижу, как двигаются мышцы под кожей на твоём предплечье, и у меня перехватывает дыхание. Вот ты кладёшь голову мне на плечо, когда мы смотрим кино, и я боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Вот ты говоришь что-то смешное, и я смеюсь, а потом весь день прокручиваю в голове твой голос.

Я жду твоих сообщений не как друг. Я ревную тебя к девчонкам, о которых ты рассказываешь. Мне больно, когда ты не замечаешь.

Мне кажется, это невзаимно. Мне кажется, ты видишь во мне просто подругу, удобную, привычную, как старый плед. И это разрывает меня пополам. Одна половина хочет признаться, закричать, встряхнуть тебя за плечи: «Посмотри на меня! Посмотри по-другому!». А вторая половина шепчет: «Не смей. Потеряешь даже то, что есть. Лучше молчи».

Я не знаю, что делать с этой любовью. Она тяжёлая, Дань. Она не даёт спать. Она заставляет меня плакать по ночам, уткнувшись лицом в подушку, чтобы мама не услышала. А ты даже не догадываешься. Ты просто живёшь свою жизнь, а я живу - нашу.

Иногда мне хочется просто исчезнуть. Перестать чувствовать это. Но я не могу. Потому что ты - это ты. И я люблю тебя. Безнадёжно, глупо, по-настоящему. Так, как, мне кажется, уже никто никого не любит.

Твоя Саша.

P.S. Если ты когда-нибудь это прочитаешь - знай, я не жалею. Ни об одном слове. Ты - лучшее, что случилось со мной в этой жизни. Даже если ты никогда не будешь моим».

Она перечитала написанное. Буквы прыгали перед глазами, размытые подступившими слезами. Одна капля упала на бумагу и расплылась на слове «навсегда» - она написала его в самом конце, хотя уже не помнила зачем. Саша торопливо вытерла глаза рукавом, сложила лист вчетверо и спрятала его в карман толстовки - поближе к сердцу. Будто это могло что-то изменить.

Дождь за окном всё не кончался.