Глава 25. Дела сердечные

Примечание:

Во избежание недопонимания в дальнейшем: Антонин и Мстислав беседуют наедине исключительно на родном языке. Скобками выделяются лишь реплики на русском, когда они стоят в окружении английской речи.

***

Гарольд вынужденно отсиживался в тёмной нише на втором этаже менора, напряжённо вслушиваясь в тишину, которая, впрочем, не сулила ничего хорошего. Вот уже несколько дней он играл с супругом в своеобразные прятки, весьма талантливо избегая Реддла, который, казалось, в оставшиеся недели решил наверстать все злополучные пятнадцать лет, что они с Гарольдом не виделись, проявляя невиданную до этого тягу к нежностям.

Началось всё с мимолётных касаний и осторожных поцелуев в те моменты, когда они случайно встречались в пределах поместья. Чуть погодя, Реддл стал специально перехватывать супруга в коридорах, пользуясь тем, что на верхние этажи обычно никто из посторонних не захаживал, а если бы такой и объявился — в лучшем случае наглецу светил бы только Обливиэйт.

Первое время Гарольд не возражал, даже наоборот — эмоции Реддла, окутывающие пушистым одеялом при каждой встрече, помогали держать бушующую эмпатию в весьма приемлемом состоянии. Вот только почувствовав свободу, Том в какой-то момент перешёл к более активным действиям. Попытки воззвать к разуму излишне любвеобильного супруга не увенчались успехом, и жизнь Гарольда превратилась в череду бега с препятствиями и пряток.

Существуя в настоящее время в теле четырнадцатилетнего подростка, командир был уверен — шансов остаться целым и невредимым после «проигрыша» у него не было: он всё-таки не понаслышке знал о темпераменте Тёмного Лорда. Гарольд никому и никогда бы не признался, но весь свой набор лечащих заклятий он изучил, ещё будучи студентом Хогвартса — и именно из-за Тома. Не сказать, чтобы он был против подобного как тогда, так и сейчас... но для всего должно было наступить подходящее время.

Снаружи было всё так же тихо, и поэтому Гарольд принял, наконец, волевое решение выйти из укрытия; тем более, что сидеть здесь весь день было слишком глупо. Отодвинув гобелен, скрывавший такую уютную нишу, он осторожно выбрался наружу. Коридор был пуст, лишь где-то внизу раздавались приглушенные голоса. Реддла, однако, слышно не было, поэтому Гарольд облегчённо выдохнул и поплёлся в обеденный зал, намереваясь хоть что-то перехватить до ужина. Как оказалось, бдительность командир ослабил совсем не вовремя... В столовой собственной персоной обнаружился Тёмный Лорд, который сориентировался куда быстрее супруга, прижав его к стене.

— Ты от меня прячешься, — недовольно прошипел Реддл, скорее констатируя факт, нежели спрашивая.

— «Прячусь»? — Гарольд невинно хлопнул глазами и, поднырнув под руку Тома, попытался выбраться из западни. — Нет, конечно! Столько дел, столько дел...

— Стоять! — тот едва успел схватить его за шиворот мантии.

Гарольд попытки вырваться на свободу не оставил, лишь активнее начав выворачиваться из сильных рук, но эта возня привела только к тому, что его крепче прижали спиной к чужой груди и предупреждающе прикусили за ухо.

— Пусти, Том, — взмолился Гарольд, отчего-то резко краснея, а потом возмущённо добавил, наконец, потеряв терпение: — Мне сейчас ещё и пятнадцати нет, изверг!

— И что?

Он слабо дёрнулся, млея от прикосновений супруга, но собственные убеждения всё же были сильнее... Гарольд только страдальчески поморщился, решившись на отчаянные меры, а потом вдруг обманчиво расслабился, откинул голову Тому на плечо, и, едва коснувшись губами его уха, тихо шепнул:

— А вы, оказывается... педофил, милорд.

От такого заявления Реддл потерял дар речи и ослабил хватку, позволив жертве вырваться из рук. Пока супруг хватал ртом воздух, переваривая неоправданное оскорбление, Гарольд рванул за дверь, о которую спустя мгновение разбилась старинная ваза, так не кстати подвернувшаяся под руку взбешённому Лорду. Завернув на полной скорости за угол, Гарольд чуть было не влетел в парочку своих Теней. Чудом избежав столкновения, он, не останавливаясь, крикнул им через плечо:

— Лучше испаритесь!

Мстислав с Антонином, по всей видимости, идущие куда-то по своим делам, непонимающе переглянулись, но громогласный рык «А ну вернулся!», донёсшийся со стороны столовой, сразу же расставил всё по своим местам. Тени, не сговариваясь, бросились за командиром.

— Атас, — подвёл итог Антонин через несколько минут, когда все трое забились в переговорную, побив в импровизированном забеге все рекорды скорости.

Тени разом захохотали, в один миг осознав абсурдность ситуации.

— Вы чего тут делаете-то? — утерев выступившие слёзы, спросил спустя пару минут Гарольд, когда они успокоились.

Парочка хитро переглянулась, и Долохов вытащил из внутреннего кармана стопку конвертов.

— Мы вам письма принесли. Нафаня передал.

Гарольд удивлённо поднял брови:

— Неужели про меня в кои-то веки вспомнили...

Он устроился за своим столом, вскрывая первый конверт, оказавшийся письмом Рона и Гермионы. По мере его прочтения лицо командира становилось всё более ироничным.

— Вода водой, — пробормотал он, обращая бумагу в пепел, и одной фразой охарактеризовал двухстраничное послание друзей: — У нас всё хорошо, только очень заняты, но не можем сказать тебе чем... Дамблдор не разрешает.

— Что-то мутят, — Мстислав привычно закинул ногу на ногу. — Первая сова за всё время.

— Всё больше ощущаю себя справочником по зельеварению, — Гарольд тяжело вздохнул, вскрывая следующий конверт.

— Почему это?

— Потому, Антонин... Вроде нужная вещь и нельзя выбросить, но как занятия окончены, его просто оставляют пылиться на полке. До востребования, как говорится.

В переговорной снова воцарилось молчание, только Мстислав тихо фыркнул, соглашаясь с ёмким сравнением. Второе письмо — на этот раз от Сириуса — было лишь чуть более информативным. В нём крёстный сообщал, что его последнее слушание назначено на двенадцатое августа, а до этого Дамблдор сумел убедить Визенгамот не отправлять Блэка обратно в Азкабан. Сириус так же извинялся за то, что долго не писал, и призывал «держать нос по ветру», на что Гарольд лишь слабо усмехнулся.

— Было бы интересно увидеть твоего настоящего крёстного, — задумчиво произнёс Мстислав, после краткого пересказа новостей от Блэка.

— Увидишь ещё, я думаю, — Гарольд тихо рассмеялся. — Его я Дамблдору точно не оставлю.

Вдруг внизу что-то совершенно отчётливо громыхнуло, да так, что с полок в переговорной упала парочка книг. В тренировочном зале снова разворачивался локальный апокалипсис.

— За что мне это наказание... — командир взмахом руки отправил книги на место.

Тени тактично промолчали, с трудом сдерживая смех, а Гарольд потянулся к следующему конверту, который при первой же попытке его вскрыть с оглушительным хлопком лопнул, выпустив в воздух горсть разноцветных бумажек и облачко серебристого дыма, пахнущего апельсинами. Близнецы Уизли писали письмо, по всей видимости, по очереди — почерк клонился то в одну, то в другую сторону; они торжественно сообщали, что исследования идут полным ходом, а также вскользь упомянули, что нашли постоянного поставщика и обещали при встрече познакомить с ним.

— Кто это? — Мстислав с интересом склонил голову набок.

— Наш отдел разработок, — Гарольд тихонько фыркнул и, сложив письмо, спрятал его во внутренний карман. — Невольный...

Последний, сильно измятый конверт не был подписан, но, лишь прочитав первые строчки, командир понял от кого письмо. Виктор Крам, довольно известный в магическом мире ловец, а также его недавний соперник за Кубок Трёх Волшебников, писал довольно тревожное послание. Гарольд слегка нахмурился и перечитал его ещё раз. По всей видимости, Крам так и не смог связаться с Гермионой, а потому решился на отчаянный шаг — написать её другу. Он спрашивал, всё ли у них в Англии хорошо, и не знает ли Поттер, почему совы с письмами для некой мисс Грейнджер возвращаются обратно ни с чем?

Командир задумчиво постучал пальцами по столу. Проделки Дамблдора? Но тогда почему письмо Крама дошло до него?.. Гарольд поднял глаза и посмотрел на Теней, с подозрением поглядывавших на таинственное послание. За прошлый учебный год он неплохо смог разобраться в кажущемся вечно хмурым и нелюдимом болгарине, настолько, что идея, пришедшая в голову секундой позже, показалась Гарольду весьма неплохим решением.

— Антонин, что думаешь по поводу небольшой командировки?

Долохов заинтересованно подобрался и широко улыбнулся командиру:

— Не имею ничего против, сэр.

***

Уже выходя из поместья, негромко обсуждая предстоящее задание Антонина, Тени вдруг наткнулись на Беллатрису, по-хозяйски спускающуюся в холл. Вид у неё был не слишком довольный, но, заметив неразлучную парочку, она гордо вздёрнула подбородок.

В последнее время Белла вновь активизировалась и появлялась в поместье едва ли не каждый день, чем добавляла Гарольду немало хлопот. Он, привыкший ходить по всему менору не только без маски, но чаще всего и без мантии, теперь вынужден был постоянно таскать с собой мантию-невидимку на всякие непредвиденные случаи. Белла же, совершенно забыв про мужа, развела кипучую деятельность по факту возвращения милорду былой внешности, также резво приведя себя в порядок и, судя по всему, даже полностью обновив гардероб.

Реддл, мысли которого сейчас крутились только вокруг вернувшегося к нему супруга, упорных попыток своей самой преданной Пожирательницы совершенно не замечал, а Долохов лишь тихо посмеивался над хмурым Хощеведовым, то и дело провожавшим взглядом величественно шествующую по коридорам Беллатрису.

В этот вечер Мстислав, наконец, не выдержал.

— Какой прок тратить столько сил на мужчину, который даже не замечает этого?

Белла резко остановилась и, окинув его презрительным взглядом, обронила:

— Не лезь не в своё дело.

— Отчего же не моё? — Мстислав чуть улыбнулся, но тут же жёстко добавил: — Боюсь, что вы не интересуете милорда как пассия... или любовница, так зачем весь этот спектакль?

Щёки Беллатрисы заалели, а в глазах вспыхнул безумный огонёк, которого боялись даже Пожиратели.

— Да как ты смеешь?!

— Осмелюсь предположить, — невозмутимо продолжал Мстислав, проигнорировав предупреждающее покашливание друга, стоящего у него за спиной, — что женщина вообще его никогда не заинтересует...

Звонкая пощёчина прервала речь; Белла ещё пару секунд с чистой ненавистью вглядывалась в спокойные серо-голубые глаза, а затем молча развернулась и покинула поместье. Через мгновение Долохов, ставший невольным свидетелем этой сцены, громко расхохотался, чуть ли не складываясь пополам.

— Чего веселимся? — вдруг фыркнула пустота голосом Гарольда, который отстал от компании, накладывая на переговорную защитные чары.

Он видел, как хлопнула входная дверь за явно рассерженной Беллатрисой, но не успел порадоваться тому, что она покинула, наконец, Слизерин-менор, как, подойдя чуть ближе, ощутил целый коктейль эмоций Мстислава, внешне являющего собой абсолютное безразличие.

— Да у нас тут кое-кто схлопотал по княжьей морде лица, — Антонин всё ещё посмеивался.

— // Без сопливых скользко! // — Мстислав кинул на него злой взгляд.

— // Ой, ну где уж мне! В лаптях да по паркету... //

— // Шут. //

Рассеянно проведя пальцами по горящей щеке, не торопясь заглушать тихую боль, Мстислав через мгновение мотнул головой, будто бы внезапно очнувшись от своих мыслей, и, сдержанно попрощавшись с Гарольдом, вышел из менора, даже не взглянув в сторону друга. Долохов, тихо пробормотав что-то себе под нос, последовал за Мстиславом, оставляя командира разбираться с его проблемами самому.

Постояв в холле ещё с минуту, Гарольд отправился на поиски супруга, который и в лучшие годы не отличался терпением и сдержанностью. Тренировочный зал, обзавёдшийся новым оплавленным кратером прямо по центру, был уже пуст, что сужало круг поисков всего до трёх комнат — вряд ли Тёмный Лорд прятался бы где-то в нише, подобно ему несколькими часами ранее. Уверенно поднимаясь по лестнице, Гарольд тяжело вздохнул: в любой момент Дамблдору вдруг мог понадобиться его герой, а они тратили эти крупицы времени на пустые ссоры...

Тёмный Лорд обнаружился почти сразу: уже достаточно остывший и призадумавшийся, он засел в своём кабинете с явно небезобидным толстенным фолиантом в кожаном переплёте, что местами лопнул и протёрся. Гарольд осторожно проскользнул в приоткрытую дверь, но стоило только переступить порог, как Том тут же вскинул голову.

— Гарри?

Гарольд закрыл дверь и стащил с себя мантию-невидимку. Увидев гостя, Реддл снова уткнулся в книгу, и командир лишь едва заметно усмехнулся — это было первым признаком того, что тот ощущал себя виноватым. Вот только, как бы сам ни мучился, первым Реддл не приходил мириться никогда...

— Сильно занят? — Гарольд скинул мантию-невидимку на ближайший стул и подошёл ближе.

Том что-то пробормотал, ещё ниже опуская голову, будто бы пытаясь разобрать мелкий шрифт. Проскочив мимо стола, Гарольд обнял супруга со спины и положил голову ему на плечо. Реддл не шелохнулся, но тонкие пальцы, до белизны стиснувшие края книги, выдавали его с головой.

— Знаешь, а Дамблдор мне говорил, что ты бесчувственный монстр.

Гарольд ощутил на мгновение, как внутри супруга всколыхнулась ненависть и злость, но вспышка была тут же погашена. Теперь он мог быть точно уверен, что его выслушают.

— Том, я знаю, тебе тяжело, но пойми и меня...

«Я уже всё понял», — вдруг промелькнула в голове чужая мысль, и Гарольд от удивления забыл всю заготовленную им по пути речь. Было неслыханным делом, чтобы Реддл даже и не пытался спорить с ним, а просто безоговорочно принял вину. Верно говорят: смерть меняет людей. Гарольд, едва слышно фыркнув мыслям, на секунду отстранился и скользнул на излюбленное место — на колени Тома. Благо, сейчас он действительно мог не заботиться о том, что отдавит супругу ноги.

— Мне просто нужно было... поверить, что ты снова со мной.

Широко ухмыльнувшись, Гарольд стремительно подался вперёд и куснул Тома за нос. Тот тут же отшатнулся, чуть не уронив их обоих на пол, и рассерженно зашипел, потирая пострадавшую часть.

— Ты чего творишь?!

— Ты же хотел доказательств, — Гарольд пожал плечами, но в его глазах плясали смешинки.

Через пару секунд он уже вовсю хохотал, извиваясь в безжалостно щекочущих руках Реддла, тоже заразившегося настроением супруга, который даже в этой жизни, как оказалось, совершенно не терпел щекотки. Вдруг Том резко остановился и, не говоря ни слова, уткнулся носом в сгиб шеи Гарольда, спрятав лицо. Тяжело отдуваясь, тот хотел было уточнить причину досрочного окончания экзекуции, но замер, так и не издав ни звука, всё внезапно осознав.

— Ну вот, теперь я действительно ощущаю себя... этим.

Гарольд только нервно захихикал, забрасывая ноги на подлокотник, и боком облокотился на Реддла, окончательно разомлев в тёплом кольце рук.

— Раньше нас это не останавливало, — тот глубоко вздохнул, позволяя устраиваться, как было удобно.

— Нам было шестнадцать, Том, — напомнил Гарольд и, заметив ироничный взгляд, резко добавил: — Обоим.

— Ладно-ладно... — Реддл примирительно поднял ладонь и вдруг усмехнулся. — Но я требую компенсации.

Гарольд удивлённо поднял голову, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, Реддл притянул его за подбородок и мягко поцеловал, всего лишь на несколько секунд коснувшись чужих губ своими.

— Я потерплю... так и быть. Но полностью ты не отвертишься, ясно?

***

Мстислав наблюдал за скорыми сборами своего друга. К приказу командира отправиться в Болгарию Долохов отнёсся с предельным вниманием и ответственностью: ему предстояло перетянуть на их сторону некоего Виктора Крама.

Как объяснил им Гарольд, этот молодой человек уже успел снискать славу не только самого выдающегося квиддичного ловца современности, но и отличного боевого мага, с успехом прошедшего все этапы Турнира Трёх Волшебников. Мстислав тогда только пожал плечами. Спорт его мало интересовал. Разве что верховая езда, но это уже было ближе к хобби. А вот в глазах Антонина зажегся неподдельный интерес: раньше тот был ярым болельщиком и игроком как квиддича, так и маггловского футбола, в который в своё время научил играть достаточное число Пожирателей.

Сейчас же, наблюдая за острой стадией амфибиотропной асфиксии друга, которого при выборе из разложенных на столе артефактов банально душила жаба, Мстислав тихо фыркнул и вышел на небольшой балкон, прикрыв за собой дверь. Русской душе, выросшей на просторах огромного особняка, леса и берега моря, претило нахождение в какой-то маленькой квартире у черта на рогах — только аппарация и спасала в попытках вырваться из этой дыры. Собственно, именно тогда, когда Слава впервые увидел жилище друга, он и начал сомневаться в истории про «крестного». Эта жилплощадь была куплена Долоховым задолго до падения Тёмного Лорда, и была оформлена на третье лицо, под одним из нескольких псевдонимов.

Лениво вслушиваясь в вялую ругань Антонина, который пытался достать из-под дивана «тяжёлую артиллерию», собираясь не иначе, как на войну, Мстислав сел на один из двух стульев, стоящих на открытом балконе, и посмотрел в серое небо. Отвлекающие и защитные чары спокойно позволяли наслаждаться свежим воздухом, не привлекая ненужного к себе внимания. Посидев немного в уютной вечерней тишине и отметив про себя, что жаба друга явно была качественно ликвидирована на первое время, Хощеведов расстегнул манжету на левом рукаве, рассматривая новоприобретённую чёрную татуировку.

Плетение чар было весьма интересным: в чем-то оно затрагивало магические потоки мага. Вполне возможно, что через эту картинку можно было и убить... впрочем, что это для опытного некроманта? Очередная игра. Слава вполне мог снять метку со своего тела без каких бы то ни было последствий. Да и не только себе. Но зачем было кому-то об этом говорить? Пусть уж лучше его считают наивным, избалованным сынком богатого рода, каким Мстислав, к слову, никогда и не был.

Он почти сразу сообразил, что его угораздило попасть в расчётливые лапы грамотного и опытного манипулятора. Смешно! Учитывая, что он вырос в роду тёмных колдунов. Хотя Велена, его старшая сестра, за этим Слизерином лекции бы строчила... Хорош, стервец! Ничего не скажешь... дикая комбинация, которая, несмотря на свою сложность, приносила плоды, попутно не обделяя окружающих пинками и шокирующими новостями. Чего только стоили эти безрассудные эксперименты с душой! Мстислав покорно глотал то, что ему скармливали в плане информации, наступив на горло собственной гордости, вынужденно играя по чужим правилам... или, по крайней мере, создавая видимость этого.

Но игра игрой, а о себе любимом Слава тоже не забыл. Он довольно улыбнулся, чуть склонив голову набок. Пожалуй, благословение Госпожи стоило всего этого: выставления себя идиотом, потакания чужим желаниям и топтания собственной гордости. Что это давало? О, очень многое... Но знать посторонним родовые тайны совершенно не стоило.

Раздумья прервало хриплое карканье. Сверху на Мстислава спикировал чёрный ворон и, описав круг, сел на левое плечо, протягивая письмо. В голове что-то предупреждающе щёлкнуло, а летняя ночь вдруг стала непозволительно ледяной — эту иссиня-чёрную птицу он знал. И предпочёл бы никогда в своей жизни не видеть.

Молча забрав у ворона письмо, Слава провёл ладонью над ним, но никаких чар не нашёл — простой конверт из дорогой бумаги. Никаких заклинаний. Выдохнув, вскрыл его и достал сложенный лист, на котором красивым каллиграфическим почерком было выведено только два слова: «Я доволен».

Когда через пару минут на балкон с двумя чашками чая вышел Антонин, ему предстала весьма оригинальная картина: бледный и явно перепуганный Мстислав держал в подрагивающих пальцах чистый лист бумаги, на котором сверху одиноко виднелись загадочные два слова; на плече его гордо восседал чёрный ворон, деловито копающийся в русых волосах, уже понемногу приобретавших вид «гнезда».

— Я что-то пропустил? От кого записочки? — усмехнулся Долохов, ставя чашки на крохотный столик, и опустился на второй стул, попутно кидая взгляд на послание. — Кто это тобой доволен?

— Тебе лучше не знать.

— Почему это? — Антонин весело фыркнул и шумно отхлебнул из своей чашки. — Я хочу пожать руку тому мастеру, который смог тебя всего двумя словами довести до такого состояния!

— Невозможно, — отрезал Мстислав, не проникнувшись шуткой. — Основатель очень редко приходит к семье.

— Кто-кто?

— Основатель рода Хощеведовых. Колдун, которого все уже давно считают легендой.

Антонин, снова фыркнув, скептически выгнул бровь.

— Зря веселишься, — Мстислав качнул головой, сгоняя птицу, уже успевшую перебраться ему на макушку. Ворон громко каркнул и, одарив обоих людей презрительным взглядом, взмыл в небо, скрываясь в облаках.

— А имя-то хоть есть у этой «легенды»?

— Кощей.

Долохов подавился чаем и закашлялся. Через пару секунд, кое-как восстановив дыхание, он посмотрел на друга, как на сумасшедшего или просто полного идиота.

— Эк тебя ритуалом приложило, бедняга...

— Я не шучу, Антонин. Откуда, ты думаешь, у нас такая фамилия? — Мстислав закинул ногу на ногу, убирая лист бумаги в конверт. — Хоще-ведовы. «Ведающие костями».

— Так сколько ж ему лет?!

— Понятия не имею... но думаю, прозвище «Бессмертный» он получил не зря.

На балконе снова воцарилось молчание, которое спустя несколько мгновений вдруг нарушил Антонин, залпом допивая свой чай:

— А почему он тебе-то написал?

— А это, мой дорогой друг, тебя совершенно не касается, — Мстислав серьёзно посмотрел на Долохова, показывая, что спорить с ним на эту тему бесполезно.

Антонин лишь возвёл глаза к небу, поминая чересчур скрытного друга ласковыми словами, но вдруг к нему в голову пришла ещё одна мысль. Задорно ухмыльнувшись, он хотел было сказать ещё что-то, но Слава его опередил.

— Как не касается тебя и моя заинтересованность в одной даме.

Замерший на полуслове, Антонин обиженно выдохнул, скрещивая руки на груди. Такая тема пропадала! Ну, ничего... Вот когда он вернётся из командировки, Слава от него точно не отвертится.