Глава 21. Шестая Тень

Это утро Гарри Поттер встретил, как и обычно, сидя на незаправленной постели. Двойнику не нужен был сон, поэтому он по ночам неподвижно сидел на кровати или изучал книги, пополняя словарный запас. Он жил в этом доме уже почти неделю, и каждый день проходил словно по негласному алгоритму.

На лестнице послышались торопливые шаги — тётя Петунья всегда вставала в одно и то же время. Через несколько минут она уже суетилась на кухне, готовя завтрак. Зашумела вода, а затем до Поттера донёсся стук пластикового ведра об пол — настало время влажной уборки. Петунья всегда убиралась по утрам, ведь к тому времени, как её муж начнёт собираться на работу, всё должно было быть идеально.

За стенкой слышался храп: Дадли почти всю ночь проиграл в видеоигру и теперь, казалось, пытался наверстать упущенное. Вряд ли это ему удастся — Петунья всё равно разбудит его через час, чтобы всей семьёй пожелать отцу удачного дня.

Снова торопливые шаги — на этот раз вверх по лестнице, — и тётушка что-то ласково проворковала мужу, раскрывая шторы. Вернон только недовольно вздохнул, но уже через минуту послушно встал и поплёлся в ванную. Гарри мог в точности воспроизвести весь день этого семейства, глядя лишь на часы. На завтрак он, как обычно, не спустился — еда ему не требовалась, хотя и приходилось для вида уничтожать свою, к счастью, весьма скромную порцию за ужином, чтобы не вызывать подозрений.

Этим ничем не примечательным утром, как и всегда, Поттер терпеливо дождался, пока дядя захлопнет за собой дверь, и тихонько выскользнул из комнаты.

— Доброе... — он начал было своё обычное утреннее приветствие, спускаясь по лестнице, как вдруг поскользнулся на лужице воды, что натекла из-под цветка на перилах.

Петунья, стоящая в прихожей, мгновенно обернулась на грохот, с которым скатился вниз племянник, но увидела лишь, как тот, перекувыркнувшись в последний раз, растянулся на полу. Гарри, несмотря на впечатляющий полёт вниз по лестнице, тут же поднялся и посмотрел на тётю, уставившуюся на него с выражением крайнего ужаса. Дадли, так не вовремя выходивший из гостиной после завтрака, почему-то споткнулся на ровном месте.

— ...утро, — как ни в чём ни бывало закончил Поттер, одним движением поправив свёрнутую набок голову. — Что-то не так?

Петунья, издав странный хрип, осела на пол, мгновенно отключившись от пережитого шока, а Дадли не моргая во все глаза смотрел на кузена, судя по всему, бессмертного.

— Тётя Петунья, с вами всё хорошо? — Гарри подошёл к ней, но, не дождавшись ответа, обернулся к Дадли: — Нужно перенести её, поможешь?

Тот не двинулся с места, продолжая следить за Поттером одними глазами. Двойник же осторожно поднял женщину и прошёл с ней в гостиную, где стоял диван. Когда он проходил мимо, Дадли вдруг резко ожил, шарахнувшись в сторону, и спешно взбежал по ступеням, закрываясь в своей комнате.

Очнувшись, Петунья явственно ощутила себя лежащей на любимом диване, прослужившим их семье уже с десяток лет. За всё это время обстановка в гостиной не один раз менялась, но этот предмет мебели стоял на прежнем месте, слишком удобный и привычный, чтобы его выбросить. Она попыталась пошевелиться, но тщетно. Вокруг царила кромешная тьма, а тело будто бы придавили чем-то тяжёлым.

— Нафаня, что делать-то? — вдруг как сквозь пелену услышала она над собой тихий, обеспокоенный голос.

— Нафаня не знает, — пискнул кто-то у самой головы. — Нафаня скажет хозяину!

— Может, не надо? — умоляюще протянул, как Петунья опознала, её ненормальный племянник.

Она вздрогнула, будто бы на неё вылили ведро ледяной воды. Если один из говоривших — мальчишка Поттер, то тогда кто же второй? Усилием воли Петунья открыла глаза и увидела над собой смутные силуэты племянника и какого-то маленького лопоухого существа... Последним, что она услышала перед тем, как снова потерять сознание, были довольно странные слова:

— Зови хозяина, Нафаня. Кажется, мы с тобой натворили дел...

***

Гарольд и Барти аппарировали прямо к небольшой рощице. Старые деревья отбрасывали сплошную холодную тень, несмотря на то что летнее солнце светило вовсю, а на небе не было ни облачка. Из-за этого не сразу вышло приметить довольно странное строение, проглядывающее между стволов, — стены хибарки уже полностью заросли мхом, а крыша с одной стороны почти провалилась вовнутрь. Вокруг росла высокая крапива, без труда достающая до крошечных окон с грязными, но целыми стёклами.

— Будь осторожен, Барти, — Гарольд застыл на месте, оглядывая изменившийся за столько лет пейзаж.

— Да, сэр.

Барти взмахнул палочкой, намереваясь расчистить им путь. Вот только крапива, растущая повсюду, весьма странно отреагировала на режущее заклятие. Она моментально уплотнилась, сплетаясь в некое подобие стены. Кое-где даже появились длинные гибкие усики с тонкими шипами; казалось, трава внезапно ожила, почувствовав враждебную магию. Гарольд удручённо вздохнул — тогда они с Томом были такими глупыми, создавая защиту, буквально кричащую о том, что здесь что-то спрятано.

— Опусти палочку, иначе сделаешь только хуже. Я что тебе говорил насчёт осторожности?

Барти виновато посмотрел на командира и отступил на полшага, пропуская его к изгороди, которая вдруг послушно образовала коридор, отозвавшись на знакомую магию одного из создателей. Жестом приказав остаться снаружи, Гарольд нырнул в низенький зелёный тоннель, который привёл его в обход других ловушек прямо в хижину.

Командир искренне порадовался тому, что защита всё-таки признала его, иначе процесс добычи крестража стал бы намного труднее и дольше. Том был просто одержим безопасностью, ограждая каждый осколок души целой системой защиты, тогда как Гарольд только отмахивался ото всех его предложений, держа свой «крестраж» всегда при себе.

Внутри было темно, несмотря на то что крыша в хижине практически отсутствовала. Под ногами хрустели осколки и прочий мусор, а на стенах висели лохмотья паутины и пыли. Гарольд прошёл чуть дальше, минуя вполне неплохо сохранившийся очаг и обломки кресла, некогда стоявшего перед ним. Как наяву он вдруг увидел Морфина Мракса, сидящего перед пустым очагом, и оплавленную свечу, лишь немного разгоняющую тьму, царящую в хижине...

***

Двое парней лет шестнадцати стояли на пороге, оглядывая открывшуюся им картину. Тот, что был повыше, держал в руках фонарь, а второй, стоящий чуть позади, напряжённо застыл на месте, готовый в любой момент отразить нападение. В ужасно грязной и тёмной комнате перед ними сидел мужчина, чьи волосы и борода достигли такой длины, что ни глаз, ни рта различить было невозможно. Оплавленная свеча, стоящая рядом с пустым очагом, являлась единственным источником света.

Проснувшись от скрипа открывшейся двери, мужчина вскочил с кресла, крепко держа в одной руке нож, а в другой — волшебную палочку.

— Ты! — взревел маг, только завидев Реддла, и нацелился на него.

— Стоять!

Мужчина резко остановился, будто бы налетев на стену, услышав сдвоенный приказ на парселтанге. Повисло напряжённое молчание, словно никто не решался заговорить первым.

— Вы говорите на нём? — хозяин явно был удивлён, и хотя он заметно расслабился, но палочку не опустил.

Реддл скривился, переступая порог, Гарольд последовал за ним, захлопнув за спиной дверь. Он чувствовал разочарование и отвращение друга, но ничем сейчас не мог ему помочь.

— Где Марволо?

— Помер... Много годков назад помер, — мужчина плюхнулся в кресло, с недовольством разглядывая неожиданных гостей; на пальце у него блеснуло в неярком свете кольцо с чёрным камнем, казавшееся здесь совершенно неуместным.

Гарольд поморщился от слишком громких мыслей Мракса. С резким скачком эмпатии год назад он не был сейчас способен контролировать спонтанную легилименцию, и поэтому периодически невольно слышал, о чём думали окружающие под влиянием сильных эмоций или же те, у которых не было блока.

— Это Морфин, его сын.

— Ясное дело, сын... — проворчал Морфин, различив тихие слова Гарольда, и в упор посмотрел на Реддла. — А я тебя за маггла принял. Здорово ты на него похож.

Гарольд недовольно закусил губу; Мракс сказал это очень зря.

— На какого маггла? — Том опасно прищурился.

— Какого, какого... На Реддла! Живёт тут недалеко, в большом доме у дороги.

Услышав эту фамилию, Том окончательно разозлился, но Морфин и не думал останавливаться. На эту тему ему, похоже, было что сказать. В считанные секунды Реддл узнал всю свою историю, к которой так рвался, и которая оказалась не такой величественной, как ему думалось. Морфин, совершенно не стесняясь в выражениях, рассказал парням и про сестру полусквиба, сдуру полюбившую маггла, и про приворотные зелья, которые она тайком варила, и про возвращение этого Реддла в родительский дом лет шестнадцать назад, что ожидаемо — уже без нелюбимой жены.

Гарольд осторожно тронул друга за локоть, но тот раздражённо дёрнулся, уйдя от прикосновения, и посмотрел родному дяде прямо в глаза. Уже через мгновение Морфин вздрогнул и обмяк, выронив на грязный пол палочку и нож.

— Постой, Том! Ты же не собираешься?..

Реддл обернулся — в его глазах пылала чистая ненависть, причудливо смешанная с ледяной решимостью.

— Ты не со мной? — тон был обманчиво спокоен, и Том не торопясь поднял с пола чужую палочку.

— Зачем спрашивать, если и так знаешь ответ? — Гарольд опустил голову, позволяя тени скрыть лицо; ему совершенно не нравилось то, что собирался сделать Том, но и оставить его одного он тоже не мог.

Ранним утром по деревеньке пронеслась ужасающая весть: семейство Реддлов, жившее в поместье недалеко от кладбища, было найдено мёртвыми. Все три человека — Том Реддл, его мать и отец — как один, скончались от сердечного приступа. Авроры прибыли на место спустя сутки после того, как сработал маячок о применении тёмной магии вблизи маггловской деревни. Никому не хотелось тащиться в такую глушь, но и дальше игнорировать жертвы среди простых людей просто было нельзя.

Подозрение мгновенно пало на единственного живущего там мага — Морфина Мракса. И, как потом оказалось, допрашивать его, применяя сыворотку правды или легилименцию не было никакой необходимости. Он сразу с гордостью признался в убийстве, сообщив подробности, которые мог знать лишь виновник преступления. Казалось, Морфин был искренне рад, что перебил этих магглов.

Единственным, о чём тот умолчал на своей исповеди, был ночной визит к нему двух парней, один из которых являлся молодой копией Тома Реддла. Но об этом Мракс и сам так и не вспомнил, окончив свою жизнь в Азкабане, где беспокоило его только одно — потеря последней родовой реликвии. Перстня Салазара Слизерина.

***

Командир помотал головой, прогоняя из головы навязчивые воспоминания, и, обогнув ещё один крупный кусок черепицы, наконец нашёл то, что искал. Между нескольких обломков, на идеально чистом клочке пола, лежало то самое кольцо, которое Том снял с руки дяди и позже превратил в крестраж. Фактически оно и являлось само по себе последней ловушкой, притягивая внимание любого, кто окажется поблизости, и вынуждая надеть его.

Гарольд, не касаясь крестража голыми руками, осторожно запрятал тот в маленький кожаный мешочек. Из второго такого мешочка достал фальшивку — точно такое же кольцо, зачарованное помимо охранных заклятий ещё и таким образом, чтобы оно воспринималось как осколок души. Опыт у Гарольда уже в этом был — именно так он заставил поверить в свой ложный крестраж Тома, а потом и Дамблдора. Если Волдеморт узнает о пропаже кольца до того, как они придумают, как воссоединить его душу, то Гарольда и оставшихся Теней уже ничто не спасёт.

Удовлетворённо окинув взглядом помещение, командир взмахнул кедровой палочкой, заметая следы, оставшиеся кое-где на пыльном полу, и тихонько покинул хижину, возвращаясь к Барти. Как только он вышел на улицу, проход тут же сомкнулся, и пейзаж вернулся к изначальному состоянию.

— Получилось?

Гарольд усмехнулся на нетерпение Барти и продемонстрировал мешочек.

— Вот так всегда... Зачем было меня тогда с собой брать?

— А ты как думаешь? — ехидно протянул Гарольд, подходя ближе, и, не дожидаясь ответа, со смехом добавил: — Мне же всё-таки нужно было транспортное средство.

***

Мстислав, пару минут назад в одиночестве наслаждавшийся поздним завтраком, сейчас тщетно пытался что-либо понять из сбивчивой речи появившегося возле него домовика. Долохова снова куда-то унесло, так что в квартире приятеля Хощеведов был один. До этого момента. Слава ещё несколько минут честно пытался разобраться в той тарабарщине, что нёс ошалелый Нафаня, но потом плюнул и приказал просто перенести его к месту проблемы.

Картина, открывшаяся взору, была, мягко говоря, странной.

Чистейший дом, который можно было проверять по углам белоснежной перчаткой на предмет грязи или пыли, весьма сконфуженный двойник, понуро стоящий возле дивана, и дамочка в бессознательном состоянии, прекрасно знакомая по воспоминаниям некоего Гарри Поттера. Сделав знак марионетке, Мстислав выслушал полную версию событий и понял, что ему как никогда хочется побиться головой о стену: глупое стечение обстоятельств, и зомби случайно раскрыл себя. Вряд ли какой-то маг мог вот так просто встать с пола и вправить себе на место свёрнутую шею. И недели не прошло! Теперь только бери да изменяй воспоминания мамаше и её сыночку...

Глубоко вздохнув и мысленно досчитав до десяти, Мстислав уже почти спокойно отвесил в качестве профилактики затрещину двойнику Поттера, услал домовика под выдуманным предлогом, приказав даже и не думать показываться кому-то на глаза, а сам занялся Петуньей.

У неё был глубокий шок, это было ясно даже без диагностики. Достав из внутреннего кармана мантии небольшой пузырёк, Хощеведов открыл его и поводил им у носа бессознательной женщины. Та почти сразу сморщилась и громко чихнула, открывая глаза.

— Доброе утро, — Мстислав, не давая перейти на ультразвуковой визг, щёлкнул пальцами, заставляя её застыть. — Сиди тут.

Теперь оставалось притащить сюда ещё одного свидетеля. Ругаясь сквозь зубы, Мстислав пошёл прямо на второй этаж и сам чуть было не поскользнулся на злополучной лестнице. «Надо поставить этой... ментальную установку не разливать воду по дому. Ладно дурёха, сама убьётся, но второго такого ляпа мне не надо», — промелькнуло в голове.

Оказавшись на втором этаже, он пару раз ударил по нужной двери и, кашлянув, вдруг заговорил голосом Петуньи Дурсль:

— Дадличек! Золотко, выходи! Всё уже хорошо!

Несколько секунд по ту сторону было тихо, а затем оттуда послышался приглушённый, но явно напуганный бас кузена Поттера.

— Мама! Он ушёл?

— Да, милый, открывай! Я вызвала полицию, мне нужно, чтобы ты мне помог, —Мстислав едва подавил нервный смешок.

Послышался шум — видимо, парнишка устроил за дверью самую настоящую баррикаду. Спустя ещё пару минут дверной замок щёлкнул, и на пороге появился дрожащий парень весьма грозного телосложения, но, не успев и подумать, оказался приведён в то же состояние, что и мать.

Тяжело вздохнув, Мстислав усадил, наконец, двух представителей семейства Дурслей на диван в гостиной, но в то же мгновение вдруг хлопнула входная дверь.

— Пети, а я тут ключи забыл, — заявил с порога Вернон. — Уже полпути проехал и вернулся... Да где ж они... А! Нашёл!

Грузная фигура отца семейства протопала мимо входа в гостиную, начисто проигнорировав сидящих по струнке жену и сына, а также стоящих рядом с ними «Поттера» и неизвестного длинноволосого типа. Схватив что-то в другой части коридора, мужчина развернулся и прошёл обратно, даже не посмотрев в сторону разношёрстной компании. Снова хлопнула дверь и послышался шум отъезжающего автомобиля.

— // Настоящий дурдом. //

Когда память родственников Гарольда была подправлена, зомби получил лекцию по поводу беспечного поведения, а домовик — приказ не отлучаться из дома без серьёзной на то причины, Хощеведов отбыл обратно. Как назло, именно в этот момент нелёгкая принесла в квартиру Долохова.

Антонин, не сходя с места, с интересом выслушал заковыристую ругань Мстислава, в которой тот весьма талантливо соединил тупых магглов, дурацкую привычку к чрезмерной чистоте, глупого двойника и не менее глупого домового эльфа, а также собственное отношение к мировому порядку и жизни в целом.

— // Слава, ты это... помедленней! Я конспектировать не успеваю! // — под конец уже не скрываясь гоготал Долохов, повалившийся на диван, без особого труда воспроизводя в мыслях всю ситуацию.

Наконец, отсмеявшись и утерев слёзы, Антонин вдруг представил, что ему будет за эту накладку, если командир о ней узнает. Богатое воображение сразу же подкинуло с десяток разных вариантов, от которых его веселье резко поубавилось.

— // Так... я всё понял, но ничего не было, лады? // — неестественно бодро произнёс Долохов, когда словесный поток его друга иссяк. — // Как там это?.. Нечего сор из избы выносить, вот! //

Мстислав только фыркнул, всем своим видом показывая, что и так не горел желанием рассказывать эту историю кому-либо ещё, и ушёл на кухню варить кофе. Это всегда его успокаивало, а спокойствие перед «сектантским собранием», на которое его уговорил пойти Антонин, было нужно, как никогда раньше.

***

В подземном зале было особенно многолюдно — это было первое общее собрание с момента освобождения Пожирателей из Азкабана; кроме того, сюда привели нескольких новеньких, строго проверенных и знакомых. Гарольд стоял у стены за «троном» супруга в своём неизменном облачении. В мантии и маске было несколько жарковато, но зато спокойно и безопасно. Реддл о чём-то говорил, больше для новичков и недавних узников — тех, кто не был в курсе сложившейся ситуации, а командир тем временем лениво оглядывал собравшихся.

Вдруг среди толпы он увидел того, кого здесь не должно было быть по определению. Мстислав стоял у противоположной стены рядом с Долоховым, о чём-то негромко переговариваясь с другом, пользуясь тем, что их за речью Тёмного Лорда никто не слышал. В этот момент Реддл подозвал кого-то к себе, и вперёд неспешно вышли трое Лестрейнджей, уже достаточно восстановившиеся после Азкабана. Мстислав резко замолчал, во все глаза разглядывая троицу, а в особенности темноволосую Пожирательницу, стоящую совсем рядом с Тёмным Лордом.

— // Какая женщина, // — прошептал он Долохову, указывая на Беллатрису, гордо оглядывающую остальных Пожирателей со своего почётного места.

— // Челюсть подбери — совсем отпала. Кстати, она замужем. //

Мстислав недовольно прищурился:

— // За кем? //

— // Вон за тем. Видишь, стоит рядом с ней? //

— // Что?! Этот задохлик? // — Стоящие рядом Пожиратели рассерженно зашипели на Хощеведова, от возмущения повысившего голос.

Долохов только рассмеялся; похоже, у Родольфуса неожиданно появился конкурент, хотя «отбивать» Беллатрису следовало в первую очередь у Тёмного Лорда, нежели у её мужа.

Мстислав проводил заинтересованным взглядом вернувшуюся на место троицу, но тут его внимание привлекла фигура, одиноко стоящая у противоположной стены. От неизвестного слабо, но всё равно достаточно отчётливо для некроманта тянулась нить связи прямо к тому, кого все называли Тёмным Лордом. Хощеведов прищурился, получше вглядываясь в незнакомца, с удивлением узнавая его душу.

Резкий рывок в сторону — Мстислав прижал Антонина к стене, удерживая его за грудки едва ли не на весу.

— // Долохов, душка, ничего не хочешь мне сказать, а? Или ты меня за полного идиота держишь?.. //

— // Эм... Славик... ты чего? // — Антонин непонимающе смотрел на друга, так неожиданно разозлившегося.

— // Я, конечно, подозревал, что здесь что-то не так... Но какого лешего твой «крестник» связан с этим вашим Лордом? //

— // «Крестник»? // — Долохову потребовалось лишь мгновение, чтобы всё осознать. — // Т-ты меня не так... //

— // Ах не так... Ну тут всего два варианта, Антонин. Либо я — дурак, либо лыжи не едут! //

Окружающие настороженно поглядывали на парочку, вполголоса ругающуюся на чужом языке, но вмешиваться не торопились. Гарольд же, уловив тревожный сигнал Долохова, бочком выскользнул из зала через заднюю дверь, огибая его по внешнему коридору и заходя обратно с другой стороны. Судя по паническим мыслям Антонина, ломать комедию дальше становилось бессмысленно, но и продолжать разборки здесь было не слишком умно.

Долохов, увидев командира, выглянувшего из-за двери, мгновенно высвободился из захвата и позволил Гарольду вытянуть Славу из зала заклинанием. Всё произошло за несколько секунд, и Пожиратели, оглянувшиеся на странные звуки, увидели лишь как захлопнулась дверь за нарушителями спокойствия.

— Что вы там устроили посреди собрания? — рявкнул Гарольд так, что маги потеряли на мгновение дар речи. — Подскочили оба — и за мной. Без вопросов.

Парочка ошеломлённо переглянулась, но молча проследовала за невысокой фигуркой, стремительно шагающей по коридору.

Старая переговорная Теней всё ещё никем не использовалась — о ней знали лишь единицы, многих из которых, впрочем, уже не было в живых. Небольшая комнатка, способная вместить в себя человек тридцать при большом желании, была похожа скорее на учебный класс, чем на место секретных собраний, на которых не присутствовал даже Тёмный Лорд.

Сняв с двери, казавшейся для остальных лишь куском стены, охранные и запирающие чары, Гарольд вошёл внутрь, сделав знак магам следовать за ним. В переговорной, несмотря на то что та была заброшена столько лет, было довольно чисто благодаря чарам консервации, которые, по устоявшимся правилам, всегда накладывал последний, выходивший из комнаты.

Гарольд взмахнул палочкой, зажигая свет и снова запирая за вошедшими дверь, а затем сел за стол, стоящий перпендикулярно остальным, выстроенным в два ряда. Долохов и Мстислав сели рядом, боком к столу командира.

— Я не буду спрашивать тебя, Антонин, как здесь оказался твой друг, — наконец, начал командир, положив серебряную маску на стол и опустив капюшон. — Но я хотел бы перед ним извиниться.

Мстислав, который уже хотел было довольно едко высказать этим конспираторам всё, что он о них думал, только удивлённо вскинул брови.

— Мы обманули тебя, Слава. Прости, но... ты и сам уже должен был понять, что это всё довольно серьёзно, — Гарольд сцепил перед собой руки.

— Кто ты? — Хощеведов явно уловил перемены в атмосфере, от него едва заметно тянуло растерянностью.

— Гарольд Слизерин. В прошлой жизни командир специального отряда Теней и магический супруг Тёмного Лорда.

— Так вот почему! — глаза Мстислава торжествующе блеснули, но уже через мгновение он нахмурился, посмотрев на Долохова: — Мог бы и сразу сказать, друг мой. Неужели я...

— Это уже моя вина, — остановил его командир, невесело усмехнувшись. — Я попросил Антонина не раскрывать этого. Сейчас даже милорд не знает обо мне. Точнее... не верит в это.

— // А я думал, что это утром был дурдом... Похоже, всё ещё только начинается, // — вполголоса пробормотал Хощеведов, прикрыв глаза ладонью.

— Я так понимаю, править память тебе бесполезно. — Гарольд вдруг резко прервался, услышав последнюю фразу. — Та-ак, а что было утром?

Долохов с удручённым стоном уронил голову на стол, а Хощеведов, пару минут назад легкомысленно подумавший, что, похоже, уже не сможет удивиться сильнее, тут же опроверг своё поспешное заявление.

— Ты ещё и по-русски говоришь?!

— Только понимаю, — хмыкнул Гарольд, покачав головой, а потом вдруг хлопнул ладонью по столу. — Ну, Антонин, отвечай! Что там ещё случилось? Хотя, стой. Я и сам догадываюсь... Что-то с двойником, не так ли?

Под конец рассказа командир уже действительно не знал, смеяться ему или плакать. Мало ему было одного Долохова в отряде, так вот теперь их было уже двое! Хотя стоило признать, что Мстислав выглядел гораздо рассудительнее и взрослее друга, как бы это ни было странно. Антонин же тем временем подробно представлял свою будущую казнь, разрисовывая её в таких красках, что даже командир подивился собственной кровожадности. От Мстислава всё ещё веяло раздражением, которое было вызвано пересказом утренних приключений, но мыслей его, что не могло не радовать Гарольда, слышно не было.

— Антонин, будь ты тише! Когда же у тебя блок-то восстановится после Азкабана.

— Я восстановил блок, сэр, — Долохов удивлённо моргнул. — Как только меня выписали... даже Северус проверил.

Командир выругался сквозь зубы, Снейп — отличный легилимент. Если это было правдой, то кошмар пятого курса грозил повториться. Гарольд уже замечал раньше первые признаки катастрофы, но лишь беспечно отмахивался от них, списывая всё на переутомление. Теперь же отпираться было бессмысленно. Ему снова пятнадцать, а ведь именно на это время пришёлся первый скачок эмпатии. Стоило поторапливаться с восстановлением сознания Тома — без него почти не было шансов пережить этот ужас ещё раз.

— Что-то не так? — Мстислав, сидящий совсем рядом, насторожённо хмурился.

Гарольд лишь покачал головой и снова окинул взглядом парочку.

— Значит так. Насчёт утреннего происшествия: вы, конечно, молодцы, что всё так быстро устранили, но вот сообщить мне стоило сразу же, Антонин. Чтобы в следующий раз я о таком узнавал, если не первый, то хотя бы и не последний, ясно?

Долохов кивнул, про себя облегчённо вздыхая — на этот раз пронесло.

— Пронесло не пронесло, но как только начнутся тренировки... — Гарольд усмехнулся и продолжил, обращаясь уже к Мстиславу: — Теперь с тобой. Ты меня не знал раньше, поэтому я и не жду, что ты кинешься ко мне в ноги...

Хощеведов скептически хмыкнул.

— Но я всё же не могу не предложить тебе присоединиться к нам.

— Где-то я уже это слышал, — Мстислав ехидно посмотрел на Долохова. — Что же, и клеймить будешь, как скотину?

Гарольд чуть удивлённо поднял брови и вновь поморщился, покосившись в сторону Антонина. Голова медленно, но верно раскалывалась — тот никогда не мог сдерживать бушующие эмоции.

— Метка — не рабское клеймо, Слава, а необходимость, не раз спасшая нас в бою. Тени, хоть и входили в ряды Пожирателей, никогда не подчинялись напрямую милорду, и я рассчитываю восстановить этот порядок. Поэтому, если тебя смущает только это...

— Нисколько, — помолчав, Мстислав откинулся на спинку стула, изучающе прищурившись. — Значит, ещё и эмпат.

Командир едва не поперхнулся воздухом от неожиданности. Проворчав что-то про некромантов, от которых ничего не скроешь, он негромко фыркнул, также откидываясь назад.

— Если совсем худо — могу попробовать помочь, — добавил Хощеведов. — Мне доводилось видеть... последствия.

— Не стоит, — Гарольд отмахнулся от него. — Я и так уже перед тобой в долгу.

Мстислав покачал головой, а потом вдруг вытянул перед собой левую руку, положив её на стол.

— Ладно уж. Делай своё чёрное дело... с вами я.

Гарольд окинул его долгим взглядом и хмыкнул, направляя на чужое предплечье кедровую палочку. Антонину он доверял полностью, поэтому подозревать или проверять лишний раз его друга, которым тот дорожил, казалось, чуть ли не больше собственной жизни, смысла не было. Мстислав неподвижно застыл, терпеливо ожидая окончания процедуры.

— Тебе не больно, — констатировал Гарольд через пару секунд, прислушиваясь.

Слава кивнул:

— Я могу контролировать собственную и чужую боль.

— Так вот о чём ты говорил... Весьма полезная способность.

Несколько минут прошли в полнейшей тишине, даже Антонин старался не думать так напряжённо, за что Гарольд ему был искренне благодарен. Когда всё было готово, Мстислав критично оглядел чернильный рисунок.

— Череп и змея... Даже не знаю: это отсутствие фантазии или вкуса?

— Тебе бы больше понравился радужный пони? — ехидно встрял Долохов.

— Похоже, это заразно, — Хощеведов возвёл глаза к потолку.

— Теперь эта комната тебя впустит даже если внутри никого не будет, — Гарольд удовлетворённо кивнул. — Насчёт остального Антонин тебя проинструктирует, хотя, не сомневаюсь, ты и сам разберёшься.

— Разберусь.

Уже выходя из комнаты, Мстислав кинул предупреждающий взгляд на Антонина и окликнул Гарольда. Стоило тому обернуться, как цепкие длинные пальцы ухватили его за подбородок, принуждая смотреть в чужие глаза. Гарольда вдруг окутала пелена спокойствия, унося с собой и ноющую боль в висках. Подобное чувство защищённости и покоя уже ощущалось им однажды — на том самом уроке по Уходу за Магическими Существами в Запретном лесу, когда к нему склонился чёрный единорог.

— Спасибо, — неожиданно даже для себя тихо сказал Гарольд, отступив на шаг, и вдруг хохотнул. — У вас в роду, случайно, не водилось магических существ?

— Это каких, например? — Мстислав качнул головой, улыбаясь.

— Смешно, конечно... Но ты мне сейчас очень напомнил чёрного единорога.

Слава вскинул брови, а потом вытащил из-за ворота мантии тонкую витую цепочку, на которой висел медальон со стилизованным изображением.

— Чёрный единорог — герб рода Хощеведовых, — всё ещё улыбаясь, пояснил Мстислав. — На континенте мне известно о пяти табунах; один есть у вас в Англии. Про Америку не скажу, меня она не особо интересует... Согласно летописи нашего рода, именно чёрный единорог вынес с поля боя одного из наших предков. С тех пор мы существуем с ними бок о бок, помогая друг другу.

Спустя пару минут тот вышел следом за Долоховым, а Гарольд устало сел на столешницу, оставшись наедине со своими мыслями. Пожалуй, его новая Тень была даже ещё более загадочной, чем показалось вначале.