глава восьмая

— Подумаешь несколько часов разница, — усмехается, но после со всей серьёзностью говорит: — Ты же сейчас со мной живёшь, может родителей навестишь сегодня?

— Родителей? Маму, если только, — Крис действительно обдумывает предложение, кивая себе.

— Если хочешь, я могу отвезти.

— У тебя машина есть? -удивлённо смотрит, получая положительный кивок, спокойно отвечая: — Да, давай.

— Иди тогда собирайся, выходим через двадцать минут.

Кристина ничего не ответила, молча уходя.

— Ну, Индиго, дай порулить! — почти умоляющий, стоит возле водительской стороны.

— Крис, а если нас остановят? У тебя с собой прав нет, — пытается донести очень важную информацию на дорогах.

— Какая же ты. — недоговаривает, замолкая.

— Какая? — подходит ближе, говорит уверенно, улыбаясь. — Чего молчишь?

Захарова рассматривает Лизу, образ которой состоял из черной рубашки с корсетом, штанов клёш и сапогах. Конечно, смотря на такое, ещё и когда с этим человеком ты рядом стоишь, нельзя говорить плохое. Только поэтому в мыслях было только: «такая красивая, правильная и ухоженная.»

— Неважно, — бросает, чувствуя на лице огни, уходит, садясь на сидение рядом.

Во время недолгой дороги, чудного молчания не было, скорее обратно, они общались на разные темы.

— Вот там поверни, — указывая пальцем, направляет. — Приехали.

Идя вдоль улицы, Андрющенко рассматривала местность старых домов. Крис шла впереди, нервно поправляя кепку и одежду.

— Всё нормально, я могу зайти с тобой? — Лиза дотрагивается до плеча, ощущая дрожь.

Неуверенный кивок и они заходят в дом.

Уютное помещение, напоминало старые годы детства, но не только ковры на стенах вызывали дежавю. Острый запах алкоголя, кажется пробирал до кости, однако, Лиза не подавала виду, как ей казалось. Кристина прекрасно заметила напряжение, но сейчас у неё его было не меньше.

Проходя всё больше комнат, странное чувство только нарастало; тихо всё, даже слишком. Неожиданно всю тишь прерывает, почти крик, а может и всхлип, который сразу же замолк.

Кристина сидела на полу возле женщины, вероятно мамы. На глазах были слезы, а на лице выражалась меная истерика. Она судорожно проверяла пульс, что-то шепча.

Застывший шок встал посреди горла. Лиза достала телефон, вызывая скорую, долгие гудки отдавались звоном в ушах, и когда ответили, она, припоминая адрес, диктовала его в трубку.

Отложив аппарат, Андрющенко принялась искать, что-то, чем можно помочь. На кухне она нашла полотенце, которое постелила под голову женщины. У той была застывшая кровь из раны на затылке.

Дрожащие руки Крис до сих пор не могли правильно нащупать артерию, с чем Лиза помогла, положительно кивнув, мол, есть. Благо отделение помощи неподалёку и прибыло быстро.

Врачи зашли, отталкивая девушек. Захарова дышала часто, переодически всхлипывая, из-за чего, один из сотрудников подошёл к ней. Лиза находилась рядом, даже слишком, как может показаться. Приводя Кристину в порядок, молодой работник делал это не очень умело; щелкал перед лицом, злился, в какой-то момент крепко взял за плечи и стал трясти.

Подобные выходки не понравились Захаровой, на что она его сильно толкнула, ударяя по рёбрам. Уже на мутных глазах была не только грусть, но и злость на происходящее.

— Эй! — видимо, Кристину откликал другой сотрудник постарше, — гражданочка, давайте руки на распускать!

Дальше он вел диалог с другими врачами.

— Тише, тише, Кристин, — шепча на ухо, Лиза держала её за руку. — Они помогут.

Наблюдая, за оказанием первой медицинской помощи маме Крис, Елизавета пыталась сделать тоже самое, только уже ей самой. Она усадила Захарову на стул подле окна, протягивая воду. Глаза её не выражали эмоций, когда Лиза, держа её за запястья, говорила слова поддержки.

Отдав приказ, главный врач велел вести Жанну в больницу. Кристина тут же подорвалась с места, чтобы поехать с ними, на что ей дали грубый отказ.

— Пойдём, — Лиза тянет за собой, еле стоящую на ногах Кристину. — Я отвезу, давай.

Всю дорогу Андрющенко старалась сохранять спокойствие, но её выдавало нервное постукивание по рулю. В машине Крис пришла в себя; уже не плакала, но глаза были красные.

***

— Сейчас она проходит капельницу, — глухо слышался разговор лечащего врача с Кристиной.

Лиза по просьбе Захаровой находилась с её мамой, ведь боялась оставить с такими работниками.

— Ну как? — не понятно почему, но спросила она шёпотом.

— Нужно подождать, но говорят всё могло быть хуже и нам повезло.

Ничего не ответив, она кивнула. Но спустя пять минут тишины, Крис продолжила:

— Я устала, Индиго, — безэмоционально говорила она, смотря в пустоту. — Очень устала. Я, блять, уверена это всё они виноваты! — выгибая губу в отвращение, повысила тон.

— Брат и отец? — между делом, уточняет.

— Да, — она смягчается, подходя к Лизе. — Останься со мной тут, пожалуйста, — шепчет на ухо, вызывая мурашки по телу.

— Конечно, если ты этого хочешь.

Лиза неуверенно встаёт за спину Крис, обхватывая плечи, поглаживает их кончиками пальцев. Боится обнять, не может просто даже попросить. Но ей и не приходится этого делать. Захарова сама обнимает её, шумно выдыхая накопившийся адреналин, дрожащими нотками.

***

Вечером девушек отправили домой, говоря, что всё хорошо.

В квартире, они были в комнате у Лизы, в первые она впустила туда Кристину. Кровать была широкая и мягкая, из-за чего та быстро на ней разлеглась. Однако уснуть так и не получилось.

— Слушай, Индиго, — начала она, когда Лиза зашла в комнату, — Что у тебя было в прошлом, что ты так была напряжена у меня дома?

Андрющенко заметно вздрагивает, сглатывая. Думала, что может сохранить самообладание, но обвести Захарову не вышло. Она села на край кровати, в ноги Крис.

— У меня вся семья пила, — голос заметно изменился, будто и не ей принадлежал, но хуже от этого не стал. — Отец ушёл от нас, а после как выяснилось сторчался. С мамой я до сих пор не общаюсь. Не могу, в детстве она часто приводила других мужчин и пила с ними. Запах алкоголя я всегда узнаю, он у нас из дома никогда не выветривался. Мамины кавалеры всегда приносили с собой бутылки: дорогие, дешёвые сорта, — она сдержала паузу, и Кристина слышала, как тяжело она дышит.

И Захарова видит, что Лиза боится заплакать. Может для неё это слабость? Крис садится рядом, но не сильно близко; касается плеча, говоря:

— Выговорись, не держи в себе, — Лиза кивает.

— Один из её нынешних мужей, споил её и пришёл ко мне. Он лапал меня и просил никому не рассказывать. Это продолжалось до того как я переехала. Понимаешь, я тебя пьяную не боялась, парням сдачи давала. На силе духа была, но именно его я боялась и боюсь до сих пор, блять.

На последнем слове она скулит, закрывая лицо. И Кристина в первые видит её такую, — раскрытую, честную с ней, настоящую, без маски вечного спокойствия. Не выдерживает, обнимая. Она ввтирает мокрые дорожки с щёк, позволяя расслабиться в этой крепкой хватке объятий.

Лежа на коленях Крис, Лиза понимает, что не зря тогда забрала её пьяную домой; не зря подобрала, как котёнка. У Захаровой доброе сердце, раз сейчас, она так трепетно гладит темные волосы, слушая сопение на своих ногах.

Стоило только выслушать раскаяние Андрющенко, как захотелось пригреть её, подарить то чего та не получала. Если у Кристины был человек, который любит её и поддержит, то сейчас у Лизы — это Кристина, — она может подарить заботу, которой так не хватает.

Всхлипывания прекратились, а дыхание выровнялось. Захарова зарывалась по самые корни, делая массаж головы. Сделала для себя отметку, что эти волосы, на ощупь — чёрный бархат.

Убрав пару прядей с лица, заправляя за уши, Кристина рассматривала его. Такое спокойное, бледное; только синяки под глазами серые, а веки и нос создавали контраст красного. Именно такого же цвета, сейчас щеки Захаровой, когда она неосознанно задерживает взгляд на губах Лизы, прикусив свою нижнюю.

***

Откладывая уже тринадцатый будильник, Кристина готова выбросить телефон Лизы в окно.

Сегодня она встала пораньше от звонка врача, что передавал хорошие прогнозы и просил приехать через неделю. К сожалению, только уснуть больше не вышло и Крис, уложив девушку на своих коленях удобнее на подушку, посмотрела на время: через час у Андрющенко прозвенит будильник.

Захарова забирает мобильный с собой на кухню, принимаясь готовить. Лизу хотелось удивить, ведь сколько она тут жила, ни разу не делала приятно Андрющенко.

В планах было приготовить что-то вкусное и необычное, но в холодильнике были только яйца и хлеб. Не густо, да, но Захарова поставила себе цель, значит она её добьётся. Так что самое необыкновенное, что она выдумала, стал вырезанный хлеб — сердечко, с яйцом глазуньей внутри.

Всё шло хорошо, даже кухню не спалила, только вот, после сокращения огня, накрыв блюдо крышкой, она не включила вытяжку. Запах обошёл комнаты вдоль и поперёк, именно на них Лиза и вышла.

— Доброе утро, — с натянутой улыбкой, стояла на проходе та.

— Доброе, — запнувшись, Крис посмотрела на часы, — день, — исправилась она.

— Я так долго спала? — чуть разочарованно.

Заспанная, до сих пор с красными глазами, Лиза стала, что-то искать на кухне. Не найдя, она ещё больше расстроилась, садясь за стол, и положив голову на руки.

— Что такое? — усмехая. — Неужели, Индиго вешает нос? — доделав всё, отставляет сковороду в сторону.

— У меня трагедия, отстань, — игнорирует тот факт, что буквально вчерашний вечер и всю последующую ночь, провела лежа на коленках Захаровой.

Кстати, которая вспоминает, как началось недавнее утро Лизы. Подходя ближе, Крис целует ту в макушку, — потому что захотела, потому что хочет подарить немного тепла ей и себе.

Андрющенко поднимает удивлённый взгляд, видя в руке девушки напротив свою любовь, — шоколад. Улыбаясь как ребёнок, поднимается, хочет обнять, но сначала уточняет:

— Это мне? — настороженно.

— Ну ты интересная, конечно! Нет, просто соблазняю тебя, твоей любимой шоколадкой! — закатывает глаза, но после смеётся.

Лиза обнимает ту, заводя одну руку на талию, а другу к шее. Сейчас она понимает, что ведёт себя странно. В первые дни знакомства, Елизавета могла спокойно чмокнуть Крис, пощекотать той рёбра, а может и пофлиртовать; но не сейчас. Теперь любое прикосновение вызывает мурашки и будто электричество по коже, однако, если коснуться, — прекращать не хочется.

Всё же длительные объятия могут показаться странным, и Лиза отстраняется. Захарова понимает такое действие, как бы ей не хотелось отпускать девушку, она это делает и идёт раскладывать завтрак по тарелкам…

— Ты уверена?

— Нам нужно развеяться, пойдём, Индиго!

«Эта невыносимая Кристина завела меня в парк аттракционов, в место моего рабочего дня.» — показательно пишет в блокноте Лиза.

— Оо, смотри, какое высокое колесо обозрения, — детской радостью, рассматривает весь парк.

— Да-да, очень высокое, только кабинки маленькие.

— Ну хватит нудить, пошли, ты же любишь экстрим!

— Ладно-ладно.

Заходя в не просторную и закрытую со всех сторон кабину, Лиза почувствовала что-то странное, садясь. С каждым поднимающимся метром наверх, она заметно бледнела.

— Эй! Всё нормально? — обеспокоенная Кристина, тоже заметно напряглась.

— Ага, — вяло отвечает, нервно поправляя волосы.

— Точно? Ты вон покраснела вся, может у тебя жар? — Кристина встаёт со своего места, подходя к Андрющенко.

— Что ты.

Захарова нежно целует лоб, проверяя температуру, а то мало ли. И в этот момент, Лизе кажется, что она залилась краской повторно, но румяные щеки раннее, не дают распознать её смущение.

— Крис, — хрипло начинает серьёзной интонацией, — здесь душно, поэтому я и красная.

— Ой, извини, — она стыдливо возвращается на место, закрывая лицо рукой, и смотрит в окно.

Лиза с такой реакции смеётся, но в отличии от Захаровой в окно не смотрит. Она смотрит лишь на девушку; что сжимает свою коленку; что постоянно собирает волосы в хвост; что сейчас так беспокоилась за Андрющенко.

— Крис? — на выходе из кабины, они встречают Мишель, — ты была на колесе обозрения?

— Привет, ну да, — понимая к чему всё ведёт, она прикрывает глаза.

— Странно, — замечая Лизу, она быстро берет ту за руку. — О, я украду у тебя эту кладбищенскую девицу.

Гаджиева тянет ту в другую сторону от аттракционов, слыша вдогонку возражения.

— Так вот, моя хорошая, я знаю тут такое место!

— Я — Лиза, — отрезает, — мы оставим Кристину?

— Не переживай, мы не надолго, новою красотку не найдёт твоя девушка, — не представляется и дальше ведёт Андрющенко.

— Стой, нет, ты не правильно поняла, мы не.

Резко останавливается, серьёзно смотря на Лизу. Почти до пятен сжимает руку, шумно выдохнув.

— Скажи, ты же любишь что-то необычное? — резко сменяет тему, как кажется Андрющенко.

— Ну да, есть такое. Адреналин люблю.

— Ага. И на колесе обозрения ты хорошо себя чувствовала? — заветный кивок — положительный. — А знала ли ты, что Кристина Захарова боится высоты?

Ещё больше серьёзности появилось во взгляде Гаджиевой.

— Не понимаю, — полностью невинно говорила Лиза.

— Ты сейчас серьёзно? — выгибает брови и лицо теряет прежнюю эмоцию. — Я с ней дружу больше пяти лет и ни разу не смогла затащить даже на «солнышко»!

— Ты хочешь сказать, что она ради меня пошла на огромное колесо обозрения?

— Она тебя позвала, — это разное.

Мишель замечает, как Лиза стала часто оглядываться и отпускает её руку.

— Ладно, — поднимает руки, заводя их за голову. — Иди к своей-то, девушке или не девушке, не знаю.

Андрющенко хотела что-то возразить, но лишь кивает, уходя быстрым шагом, в поисках неё.

— Крис! — грубо окликает её со спины.

— Вы уже вернулись, быстро, — не обращает внимания на тон, пока Лиза не взяла её под локоть.

— Захарова Кристина, почему ты не сказала, что боишься высоты? — крепко сжимает конечность.

— Мишель рассказала? — ухмыляется, с того, как Андрющенко пытается злится на Захарову.

— Ты же понимаешь, что фобии могут привести к приступам?

— Но всё же нормально было, — ставит перед фактом своего хорошего самочувствия.

— Да, но как ты, со своим страхом, ещё и ко мне подошла? То есть.

— Вырастешь поймёшь, — подкалывает, свободной рукой проводя по шее, и, видя шоковый взгляд, она поясняет: — у тебя там листик был.

На самом деле, ей просто хотелось прикоснуться к Лизе. Дотронутся всего немного.

— Пошли? — убирая руку со своего плеча, она наклоняет голову в глубь парка.

— Да, пойдём, — более спокойно.

Да бы не было больше таких недопониманий, они решили просто прогуляться, но может ещё и в тир зайти.

— Не расстраивайся, Крис, хочешь я постреляю для тебя? — и подходит за стойку, беря автомат.

— Ну! Ебашь, Индиго! — подбадривающе кричала Захарова, когда Лиза, который попадала. — Умница! — обнимает крепко, поздравляя с выигрышном.

И ведь Кристина ни за что не скажет, что специально, не существенно для себя, проиграла, примерно понимая, что Лиза поддержит её.

— Это наша общая победа, — улыбается, протягивая белого медведя, а себе оставляя чёрного. — Смотри какие милые!

— Прям как ты.

— Ага, — смеется, рассматривая медвежонка, а после с осознанием, поворачивается на Кристину.

Она хотела спросить, мол, что ты сказала, но увидя, как та смотрит на фургон сладостей, спрашивает другое:

— Хочешь сладкую вату?

— Вообще, хотела тебе купить запас конфет, — и не долго думая, берёт Лизу за плечи, ведя. — Именно этим и займусь.

Пока Кристина делала заказ, Андрющенко делала пометки. «ради меня пошла на колесо, — для неё это не совсем существенно, но этот день она хотела записать, как один из лучших. — Покупает сладости»

— Держи, — выборочные самолично Захаровой, конфеты были упакованы в кулёк тёмно-синего цвета.

— Специально для меня подбирала? — вроде это не то что стоило уточнить, но спрашивает.

— Ты помнишь, что я тебе сказала, когда подарила шоколад? Так вот, не глупи, — и снова прикасается, но уже к волосам, что на солнце особенно красивы.

От каждой подобной выходки в Лизу будто иголки в тыкают; медленно и постепенно убивая; настолько, до боли это было приятное ощущение.