27 На краю

Ночь. Ветер. Холод.

Художник стоял на краю крыши, держась за перила. Внизу — темнота, асфальт, смерть.

— Не подходи, — сказал он, когда Адель выбежала.

— Не подойду. Но послушай.

— Нечего слушать. Я предатель. Я всех сдал. Из-за меня Илью забрали. Из-за меня ничего не выйдет. Я не имею права жить.

— А сестра? — крикнула Адель. — Она бы хотела, чтобы ты так?

Художник замер.

— Не смей про неё.

— А кто ещё скажет? Она тебя любила. Она бы хотела, чтобы ты жил. Рисовал. Помнил её.

— Я не могу без рисунков. Они их забрали.

— Нарисуешь новые. Я помню, как она выглядела. Ты мне показывал. Я расскажу. Ты нарисуешь. Мы вместе нарисуем.

Художник покачнулся.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Я тоже. Каждый день. Но мы держимся. Вместе.

Она сделала шаг. Ещё один. Протянула руку.

— Иди сюда. Пожалуйста.

Он смотрел на неё. Потом на пустоту внизу.

— Я не могу...

— Можешь. Ты сильный. Ты выжил. Ты рисовал её годами. Ты носишь её в себе. Если ты прыгнешь, она умрёт снова. А если останешься — она будет жить в твоих рисунках. Всегда.

Художник закрыл глаза.

Ветер выл.

Адель стояла, протянув руку, и молилась всем богам, в которых не верила.

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Сделал шаг от края.

И рухнул на колени прямо перед ней, разрыдавшись.

Адель упала рядом, обняла, прижала к себе.

— Ты дурак, — шептала она. — Но ты наш дурак. Мы тебя не бросим.