Глава 15. Допрос

Синий «Волга» во дворе приковывал взгляды всех жильдов. Следователь, представившийся Александром Петровичем, был человеком-скалой. Он начал с самого слабого звена — с подростка.

Марата допрашивали первым. Из-за закрытой двери кухни доносились сдержанные вопросы и голос парня, который, преодолев панику, начал выкладывать историю, как по сценарию. Рассказ о масках, о грубом захвате брата, о случайно увиденной татуировке «якорь с цепью». Особенно убедительно прозвучала переданная слово в слово угроза про Аню, голос Марата на этой фразе сорвался в искренней дрожи.

Пока Марат говорил, Яся вышла в коридор к телефону.— Вахит, слушай, — шептала она, прикрывая трубку ладонью. — Вову Суворова взяли «якоря». Здесь сейчас следователь. Нужна информация. Срочно. Кто из «портовых» сейчас главный? У кого могут быть старые счеты к Суворову, именно личные? И главное — где могут держать такого человека? Не гараж. Что-то... с историей. Подскажи!

Зима на другом конце замер. Фамилия «Суворов», произнесенная вслух, даже по телефону, звучала как выстрел.— Понял. Будет горячо. Держись, Ясь. Про Суворова... это не просто старшего взяли. Это вызов всему универсаму. Портовые либо сошли с ума, либо за ними кто-то стоит.— Выясни кто, — коротко бросила Яся и повесила трубку.

Вернувшись, она застала Валеру у окна. Он курил, глядя на «Волгу». Спина была напряжена, но в отражении стекла она видела его глаза — в них билась та же тревога, что и у нее.

Дверь кухни открылась. Марат вышел, бледный, но с огнем в глазах — он справился. Следователь выглянул.— Валерий Туркин? Прошу.

Валера сделал шаг. Яся мягко коснулась его руки. Он обернулся. И прежде чем он успел что-то понять, она встала на цыпочки и быстро, почти невесомо, коснулась губами его щеки, у самого угла рта. Прикосновение-искра: «Я здесь. Мне тоже страшно. Мы вместе».

Он замер. В глазах — шок, а потом — глубокая, тихая благодарность. Он кивнул, почти незаметно, и прошел на кухню, уже не сгорбленным зверем, а человеком, идущим на важный разговор.

Допрос Валеры проходил иначе. Следователь чувствовал в нем силу и взял тон на равных.— Расскажите, как вы оказались втянуты, Валерий Николаевич. Понимаю, у вас на руках сестра.— Да, — голос Валеры был глуховат, но тверд. — Работаю. Водителем. Живем тихо. Вчера эти люди пришли впервые. Говорили, что я «слишком много внимания привлекаю». Угрожали. Особенно после того, как моя няня, Ясмина, вмешалась. Она педагог, законопослушная, — он сделал паузу, в его голосе прозвучала искренняя усталость. — Я не понимаю, что им нужно. У меня ничего нет. Только сестра.

Он говорил об Ане с такой грубой нежностью, что это звучало правдивее любых клятв.— А похищенный Владимир Суворов вам кем приходится? — спросил следователь, делая особый акцент на фамилии, словно проверяя реакцию.— Суворов? — Валера нахмурился, изобразив искреннее непонимание. — Вы про Вову Адидаса? Знакомый. Со двора. Человек с армейской выправкой, мы его Адидасом зовем. Он ветеран. Никогда в мои дела не лез. Его-то за что?

Игра была тонкой. Валера делал вид, что не знает настоящей фамилии старшего, открещиваясь от формальных связей, но подчеркивая его статус и заслуги. Это работало.— И вы считаете, что его похищение связано с угрозами в ваш адрес?— Не знаю, — честно сказал Валера, и в его глазах вспыхнул настоящий гнев. — Но если они тронут мою сестру... Я не знаю, что сделаю.

Александр Петрович посмотрел на него долго.— Ясно. Подождите за дверью. Попросите войти Ясмину Мелюкову.

Ясю допрашивали последней. Она вошла, держа спину прямо, но без вызова.— Вы подтверждаете факт угроз в адрес несовершеннолетней Анны Туркиной?— Да, абсолютно. Я их слышала лично. Сказали: «Следующий визит будет к его сестренке». Ребенок был в соседней комнате. Она в шоке, — голос Ясмины был ровным, но в нем дрожала задержанная дрожь.— И вы, как будущий педагог, оцениваете эту ситуацию как?— Как террор. Против ребенка. И если система не защитит ее, то какой смысл во всех наших законах? — она подняла на следователя ясный взгляд. — А тот человек, которого похитили... Говорят, он воевал. Защищал страну. А теперь его самого нужно защищать от бандитов. Это стыд для нашего города.

Она била точно в цель — в профессиональную гордость и патриотические струны. Следователь слушал молча, затем закрыл папку.— Спасибо. Пока все. Не покидайте город. И... будьте осторожны. Фамилия «Суворов»... она ко многому обязывает и многое привлекает.

Когда он уехал, в квартире повисла тишина. Валера стоял, прислонившись к косяку. Тот легкий поцелуй горел на щеке. Он подошел и молча взял Ясю за руку. Не как мужчина женщину. А как союзник. Она ответила крепким пожатием.

В этот момент зазвонил телефон. Резко, настойчиво. Яся вздрогнула, но подошла первой.— Алло?— Ясь, это Зима, — голос в трубке был сдавленным, торопливым. — Инфа есть. Портовыми сейчас вертит старый Клим, «Адмирал». Он в отставке, но связи остались. И у него к Суворову личный счет. Еще с Афгана. Говорят, Суворов там прикрыл своего, а люди Клима попали под раздачу. Держат Вову, скорее всего, на старом плавучем доке в затоне, за нефтебазой. Там склад Клима. Но Ясь... это не все. По слухам, за всей этой движухой с давкой на тебя и Турбо стоит не Бухгалтер. Он мелкая сошка в этой игре. Стоит сам Адмирал. Ему нужно было убрать Суворова, а заодно и обезглавить ваш двор, пока Турбо не стал новым Суворовым. Они боятся, что вы с Турбо объединитесь. Вы для них — новая сила. Опасная.

Яся слушала, леденея. Она смотрела на Валеру, на Аню, притихшую в дверях. Их тихая война за безопасность девочки оказалась лишь первым ходом в большой, жестокой игре за власть над всем районом. Они с Турбо, даже не желая того, стали пешками, которые оказались на линии главного удара. И пешкой был и сам Суворов.

Она медленно повесила трубку и перевела взгляд на Валеру.— Это больше, чем мы думали, — тихо сказала она. — Они хотят не просто запугать. Они хотят уничтожить всех, кто может стать новым Суворовым. В том числе — тебя. Мы вскрыли муравейник, Валерий. И теперь из него выползают не муравьи, а скорпионы.

В ее глазах не было страха. Был холодный, беспощадный расчет. Игра внезапно перешла на совершенно другой уровень. И ставкой в ней была уже не только Аня, но и жизнь самого Вовы Суворова, и будущее всего их двора.