Помощь Гарри

Тяжелая дубовая дверь кабинета Амбридж захлопнулась за их спинами, отсекая приторный розовый кошмар. Глухой, полутемный коридор Хогвартса встретил их ночной прохладой и спасительной тишиной. Только факелы на стенах слабо потрескивали, отбрасывая длинные, неровные тени на каменный пол.

Гарри только сейчас позволил себе слабо застонать. Он прислонился плечом к холодной стене и до боли зажмурился, баюкая раненую правую руку. Кровь продолжала медленно сочиться из рваных букв, пропитывая манжету школьной мантии.

- Гарри, покажи, - тихо, с глубокой сестринской нежностью попросила Мартиша.

Она аккуратно взяла его за предплечье и потянула на себя, увлекая в глубокую нишу за гобеленом, чтобы их не заметили старосты или Филч. Гарри несмело протянул ей ладонь. При свете ближайшего факела зрелище выглядело ужасно: уродливая, кровоточащая надпись «Я не должен лгать» горела багровым огнем на юной коже.

- Эта старая тварь... - процедила Тиша. В её карих eyes снова на секунду блеснула опасная темнота.

Но медлить было нельзя. Мартиша решительно поднесла свою правую руку к губам и зубами подцепила край плотной черной перчатки. Стянув её, она обнажила фарфорово-белое запястье. Прямо на нем, выделяясь ярким анатомическим рисунком, горел пугающий, но прекрасный артефакт - ярко-красный рваный шрам-глаз.

Обычно холодный, сейчас этот шрам буквально пульсировал изнутри. Весь вечер он блокировал легилименцию Амбридж и отражал ментальные атаки проклятого пера, аккумулируя в себе чистую, концентрированную энергию. Шрам-глаз спас Мартишу, а теперь удерживал в себе колоссальный заряд горячей жизненной силы - той самой, которой его весь вечер подпитывал серебряный значок Оливера, лежащий у Тиши на груди. Это было тепло Вуда, переработанное и сохраненное некромантским блоком.

- Будет немного горячо, потерпи, - шепнула Тиша.

Она мягко, стараясь не причинить лишней боли, накрыла окровавленную тыльную сторону ладони Гарри своей обнаженной правой ладонью.

Гарри вздрогнул. Он приготовился к леденящему, обжигающему холоду, который обычно исходил от Дитя Смерти. Но вместо этого по его израненной руке разлилась невероятная, густая и живая волна тепла. Это было не просто согревающее заклинание - это была сама жизнь, бурлящая, горячая энергия Оливера Вуда, прошедшая сквозь защитный шрам Мартиши.

Боль утихла почти мгновенно, сменившись приятным покалыванием. Прямо под пальцами Мартиши кровь запеклась и остановилась. Края рваных букв на руке Гарри начали стягиваться, бледнеть и затягиваться новой, здоровой кожей. Через полминуты от глубоких, кровоточащих борозд остались лишь едва заметные, блеклые розоватые шрамы, которые больше не причиняли никакой боли.

Гарри ошарашенно захлопал своими ярко-зелеными глазами, переводя взгляд со своей исцеленной руки на Мартишу.

- Тиша... это... как? - потрясенно прошептал он. - Ты же... холодная. А сейчас от тебя пахло травой после дождя. И стадионом.

Мартиша тепло, по-доброму улыбнулась ему, хотя на её лбу выступили мелкие капли пота - исцеление отняло много сил. Она снова натянула черную перчатку, скрывая шрам-глаз.

- Это не моя магия, Гарри. Моя бы превратила твою кровь в лед, - она мягко коснулась пальцами серебряного значка «Паддлмир Юнайтед» под мантией. - Это Оливер. Его тепло защитило меня, а мой шрам сохранил его для тебя.

Гарри понимающе и благодарно кивнул. Он знал, как много для Мартиши значит этот безумный капитан по квиддичу, ставший для неё единственным ментальным якорем в этом мире.

Вдруг сверху, из темноты под потолком коридора, послышался тихий, еле слышный шелест перьев. Мартиша и Гарри синхронно вскинули головы. К ним, мягко планируя, спускалась небольшая, аккуратная школьная сова. Она сделала круг над их головами и приземлилась прямо на плечо Мартиши, легонько ущипнув её за белоснежную прядь волос.

К лапке птицы был привязан небольшой, слегка помятый кусочек пергамента, перевязанный толстой бордовой нитью.

- Это тебе, - улыбнулся Гарри, немного отступая, чтобы дать ей личное пространство.

Мартиша аккуратно отвязала записку. Сова, сделав свое дело, тихо ухнула и взмыла обратно в темноту коридора. Пальцами в перчатке Тиша развернула пергамент. Почерк на нем был размашистым, летящим и абсолютно небрежным - так пишет человек, который вечно куда-то спешит или только что сошел с тяжелой тренировки.

«Привет, Снежинка!Надеюсь, этот значок не слишком сильно жжет тебе кожу? Я заговорил его своей кровью, так что он должен держать твой лед под замком, даже если вокруг всё будет рушиться. Скучаю по твоим карим глазам. Знаю, как тебе сейчас непросто в замке, но помни, что мое тепло всегда с тобой, даже на расстоянии. Береги себя. Прорвемся через любые метели.Оливер».

Мартиша прижала записку к груди, прямо поверх серебряного значка. Сердце в груди забилось чаще, а внутри разлилось такое мощное, подлинное тепло, что никакая Амбридж, никакое Министерство и даже сама бездна не могли бы его потушить. На её фарфоровом лице появилась редкая, по-настоящему счастливая улыбка.

- Ну что там? - с доброй усмешкой спросил Гарри, заметив её взгляд.

- Оливер передает тебе привет, - мягко соврала Мартиша, пряча записку в карман худи под мантией. - А сейчас - идем в гостиную. Нам обоим нужно отдохнуть до того, как нас поймает Филч.