пьяный вечер

Вечер после отъезда Димы выдался неожиданно тёплым, будто сама погода решила, что напряжение пора сбросить. Аня и Адель сидели на кухне, окружённые бутылками и закусками, которые за час превратились в поле боя.

— За то, что он свалил! — Адель подняла бокал с вином.

— За то, что мы свободны! — Аня чокнулась, расплескав немного на скатерть. Обе уже были давно не на втором бокале, и русский язык вылез наружу.

— Кароче, помнишь, как он на меня смотрел в коридоре? — Аня перешла на родной, глаза блестели. — Я думала, он меня съест.

— Кто, Дима? — уточнила Адель по-русски.

— Да нет, Су Ган! Дима козёл. А Су Ган... — она задумалась, подперев щёку кулаком. — Су Ган дьявол. Но мой.

— А мой добрый, — Адель мечтательно уставилась в потолок. — Ху Мин солнышко.

— Ты влюбилась!

— А ты нет?

Они захихикали, стукнулись бокалами и допили.

В этот момент входная дверь щёлкнула. Су Ган и Ху Мин вошли в квартиру, неся с собой запах свежего воздуха и лёгкую тревогу после последних событий они решили проведать девчонок.

— О, гости! — Аня сползла с табурета, покачнулась и ухватилась за стол. — Адель, смотри, кого принесло!

— Не принесло, а пришли, — поправил Ху Мин, снимая обувь. — Добрый вечер.

— Добрый-добрый, — Адель махнула рукой. — Проходите, выпейте с нами.

— Вы уже выпили, — заметил Су Ган, оглядывая кухню. Пустая бутылка из-под вина, две из-под пива, недоеденный сыр и шоколадные обёртки.

— Немножко, — Аня показала пальцами полсантиметра.

— Она врёт, — хихикнула Адель.

Су Ган и Ху Мин переглянулись. Аня попыталась встать прямо, но её повело в сторону, и Су Ган подхватил её за локоть.

— Какие мы нежные, — протянула она, уткнувшись ему в плечо.

— Ты пьяная, — констатировал он.

— А ты умный!

Су Ган усмехнулся, но Аня это заметила.

— Ты чего ржёшь? — она выпрямилась, ткнув его пальцем в грудь. — Я, может, серьёзный разговор хочу!

— Какой?

— Который...

Она запнулась, забыла мысль и обиженно надула губы.

— Вот видишь, — сказал Су Ган.

— Сам ты видишь! — Аня размахнулась и запустила в него подушкой с дивана. Попала в плечо.

— Эй, — он не ожидал.

— Ах ты, — Адель тоже проснулась к бою. Схватила свой тапок и замахнулась на Ху Мина. — Не смейся над нами!

— Я не смеюсь! — Ху Мин выставил руки в защитном жесте. — Я улыбаюсь.

— Тем более!

Тапок прилетел ему в грудь.

— Адель, прекрати! — он поймал второй тапок.

— Не прекращу! Вы пришли, смотрите на нас и ржёте, а мы тут страдаем!

— От чего вы страдаете? — спросил Су Ган, уворачиваясь от Аниного кулака.

— От любви, дурак! — выпалила Аня и чуть не упала.

Су Ган подхватил её на руки. Она повисла, обхватив его за шею, и забормотала по-русски:

— Ты такой... такой... грубый, но хороший. Не бросай меня только.

— Не брошу, — сказал он по-корейски, но она его не поняла или сделала вид.

— Ладно, спать, — скомандовал Су Ган. — Ху Мин, забирай свою.

Ху Мин подхватил Адель, та уже почти засыпала, повиснув на нём как сонная кошка. Он понёс её в комнату, осторожно уложил на кровать. Адель открыла один глаз:

— Ты сладкий.

— Ты пьяная, — улыбнулся он.

— И что? Сладкий.

Она поцеловала его в щёку и отключилась. Ху Мин поправил одеяло, постоял немного, потом вышел в гостиную.

Су Ган уже укладывал Аню. Она вцепилась в его рукав и не отпускала.

— Посиди со мной, — прошептала она.

— Посижу, — сказал он, садясь на край кровати.

— Не уходи.

— Не уйду.

Она улыбнулась, отпустила рукав и через секунду уже спала, свернувшись калачиком.

Су Ган сидел, смотрел на неё. Провёл пальцами по её волосам, заправил прядь за ухо.

— Спи, — сказал тихо.

Потом вышел к Ху Мину. Они молча надели обувь, вышли из квартиры. В лифте Ху Мин усмехнулся:

— Хорошо погуляли.

— Ага, — Су Ган потёр плечо, куда прилетела подушка. — Она сильная.

— Кто?

— Обе.

Они рассмеялись тихо, не зло, а по-дружески.

——

Утром Аня проснулась с головной болью и смутным воспоминанием, что кричала на Су Гана по-русски.

— Мы вчера что-то ужасное сделали? — спросила она у Адель, которая выползла из комнаты с опухшим лицом.

— Кажется, я кинула в Ху Мина тапком.

— А я подушку.

— Всё могло быть хуже, — философски заметила Адель.

Они переглянулись и, несмотря на похмелье, заулыбались.