Сломана

// при написании этой главы я слушала: на заре- баста

Школьные коридоры 31 декабря казались Алисе какими-то ненастоящими. Будто декорации из старого кино. Она шла по заснеженному двору школы, кутаясь в куртку. Навстречу ей весело бежали Марат, Андрей Пальто и Айгуль, со смехом перекидываясь снежками.— О, Алиска! — Марат широко улыбнулся, подлетая к ней. — Ты чё такая пришибленная? Сегодня же Новый год, радоваться надо! На базу вечером придешь?Алиса посмотрела на них долгим, прощальным взглядом своих карих глаз и тихо, с грустной улыбкой произнесла:— Я пришла попрощаться, ребят. Спасибо вам за всё. Марат, береги Айгуль, она хорошая. Андрей, спасибо, что спас тогда в ДК. Вы классные. Больше мы не увидимся.Пацаны и Айгуль переглянулись и дружно рассмеялись, решив, что ленинградская просто шутит в своем фирменном мрачном стиле.— Да ладно тебе, Зималетдинова, хорош драму строить! — хохотнул Пальто, потрепав её по плечу. — Куда ты денешься с нашего асфальта? Вечером в качалке увидимся!— Ну да, в шутку, — тихо эхом повторила Алиса, развернулась и медленно побрела в сторону дома. Они так и не поняли.

В это время в качалке Универсама стоял тяжелый гул. После того как Вова Адидас оттащил взбешенного Вахита, Турбо медленно поднялся с пола, вытирая рукавом кровь со сломанного носа и разбитых губ. Самое страшное было то, что в Валере в этот момент окончательно сгорело всё человеческое. Пацанская гордость и упрямство взяли верх: Турбо перестал чувствовать вину за Алису. Его зеленые глаза стали ледяными. Найдется другая баба, мало ли их на районе шлындает? Нечего из-за сестры Зимы сопли размазывать и понятия ломать.В подвал, тяжело дыша, прибежали Марат и Андрей Пальто.— Зима! Вова! — с порога закричал Марат. — Мы Алиску у школы встретили. Она какая-то странная вообще. Сказала, прощается навсегда, спасибо за всё и ушла. Посмеялись мы, конечно, с её шуток, но чё-то у меня на душе паршиво...Услышав это, Вахит побелел как мелок. Листок с предсмертной запиской выпал из его дрожащих рук прямо на цементный пол. Марат подхватил бумажку, быстро пробежал глазами по кривым строчкам, размытым слезами, и его лицо мгновенно вытянулось от ужаса.— Блядь... Она не шутила, — прошептал Пальто, бледнея.— АЛИСА! — дико, сорванным голосом заорал Зима.Он пулей вылетел из качалки, забыв про ушибленную ногу. Марат и Андрей, осознав весь кошмар, с матами бросились следом за ним, на ходу застегивая куртки.А Турбо... А Турбо остался. Он демонстративно отвернулся к верстаку, взял в руки ветошь и принялся медленно, с каменным лицом вытирать кровь со своей монтировки. Зеленые глаза были пустыми. Ему было плевать. Или он просто отчаянно пытался доказать самому себе, что ему плевать.Вахит бегал по заснеженному району как безумный. Он заглядывал в каждый темный подъезд, осматривал гаражи, срывая голос в диком крике:— АЛИСА! АЛИСКА, СЕСТРЕНКА, ОТЗОВИСЬ! БЛЯДЬ, ПОЖАЛУЙСТА!

От лица Алисы:В тот день я решила окончательно. Наверху, на крыше пятиэтажки, ветер дул так сильно, что заглушал все звуки города. Мороза я больше не чувствовала. Мне было тепло. Я смотрела вниз, на серый казанский асфальт, припорошенный чистым, новогодним снегом. Мама там, в темноте, явно ждет меня. Ей там одной скучно, а без неё этот мир стал слишком жестоким. Даже если её там нет... люди ведь перерождаются? В следующей жизни я точно буду счастливой. И точно не встречу никаких кудрявых пацанов с зелеными глазами.Это были мои последние мысли. С тихой улыбкой и горькими слезами на щеках я вытянула руку вперед, пытаясь поймать красивую, крупную снежинку, летящую с неба. Шаг вперед. Земля ушла из-под ног, и я упала. Упала прямо на холодный, равнодушный асфальт.

Через двадцать минут баба Шура с первого этажа вышла на крыльцо, чтобы выбить коврик перед Новым годом. Заметив в сугробе у стены странный яркий сверток, она подошла ближе и вскрикнула, роняя ковер в снег:— Ой! Господи милостивый!.. Живой кто есть?! Ребята!На её крики из-за угла как раз выбежали запыхавшиеся Вахит, Марат и Андрей. Зима замер на месте. Перед ним в окровавленном сугробе лежала Алиса. Её светлые волосы разметались по белому снегу, карие глаза были полуоткрыты и смотрели в пустоту, а на губах застыла та самая легкая, прощальная ухмылка.Вахит упал рядом с ней на колени, судорожно хватая её за холодные руки, прижимая к себе её обмякшее тело и страшно, нечеловечески воя на весь район. Марат отвернулся, закрыв лицо руками и шумно глотая слезы, а Пальто просто бессильно опустился на обледенелую скамейку.Баба Шура трясущимися пальцами вызвала скорую помощь по автомату. Но а что скорая? Они приехали через полчаса, констатировали смерть и вызвали милицию. Уголовный розыск, Ильдар, протоколы... Праздник на Универсаме был окончательно похоронен под слоем свежего снега.

Вечером 1 января 1989 года на хоккейной коробке было непривычно темно и тихо. Собрался весь Универсам. Во главе круга стоял почерневший от горя, с пустыми глазами Зима и хмурый Вова Адидас.Турбо пришел последним. Он встал на краю круга, засунув руки в карманы, и попытался посмотреть на пацанов привычным, наглым взглядом. Но никто не поднял на него глаз.Вова Адидас сделал шаг вперед, его голос звенел от ярости и презрения:— Подойди сюда, Валера.Турбо медленно подошел в центр коробки.— Ты «слово пацана» давал, что девчонку не тронешь и присмотришь? — тихо спросил Адидас. — Давал. А сам её грязной назвал, сломал девчонку после смерти матери. Из-за тебя сестра нашего пацана с крыши прыгнула. Ты понятия растоптал, Турбо. Ты не пацан больше. Ты мразь.Вахит сделал шаг вперед и со всей силы плюнул Турбо прямо в лицо. Пацаны вокруг неодобрительно, глухо загудели.— Отшив, Валера. С позором, — отрезал Вова Адидас. — Руку тебе больше никто на этом асфальте не подаст. Пошел вон отсюда, чушпан.Турбо обвел круг своими зелеными глазами, и впервые в жизни в них отразился дикий, ломающий изнутри страх и осознание полного краха. У него забрали всё: Универсам, авторитет, друзей. А главное — он сам своими руками уничтожил ту единственную ленинградскую девчонку с карими глазами, ради которой готов был умереть.Он развернулся и медленно, сутулясь, побрел прочь с хоккейной коробки в темноту новогодней Казани. Под его ногами скрипел холодный снег, а в пустом подвале качалки на диване так и осталась лежать его старая олимпийка, которую Алиса уже никогда не наденет

// спасибо тем кто читает, дочитал этот фанфик! Думаю может завести тгк где вы будите голосовать какие истории вам будут нужны? Жду ответов!! Как вам такой финал? 🩷